Питер Леранжис 
Семь чудес и ключи времени

Семь чудес – 1

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8926962
«Леранжис, Питер. Семь чудес и ключи времени: роман»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-75734-3
Аннотация

Привет! Меня зовут Джек Маккинли, и я обычный парень с необычными способностями. После того, как я оказался на засекреченном острове, моя жизнь круто изменилась. Я познакомился с другими подростками, которые так же, как и я, обладают суперталантами, а еще узнал, что являюсь носителем особого гена… Иными словами, я наследник Атлантиды, потомок древней мифической цивилизации. Теперь мне и моим новым друзьям предстоит отыскать Семь чудес света, о которых все знают, но никто никогда не видел (за исключением разве что пирамид), чтобы спасти не только мир, но и… свои жизни!
Для настоящих поклонников Рика Риордана! Теперь приключения начинаются в древней Атлантиде…

Питер Леранжис
Семь чудес и ключи времени

Моим соратникам по путешествию.
Всем вам.

Seven Wonders Book 1: The Colossus Rises
Copyright ©  2013 by Peter Lerangis
Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers
© Демина А. В., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1
Рыжебородый

Утром, когда я должен был умереть, мимо моего дома вразвалочку прошел мужчина с густой рыжей бородой. Тридцатиградусная жара, по-видимому, совершенно его не беспокоила, а вот с завтраком явно не повезло, судя по тому, как громко, подобно тубе, он рыгнул.
Страдающие отрыжкой босоногие гиганты, напоминающие викингов, в Бельвиле, штат Индиана, смотрятся очень странно. Хотя не скажу, что у меня была возможность разглядеть того парня.
В тот момент я, Джек Маккинли, оказался атакован в собственной постели. Летающей рептилией.
Конечно, я мог воспользоваться будильником. Но я до поздней ночи готовился к тесту по математике, стоявшей в расписании первым уроком, к тому же разбудить меня обычно можно разве что пушкой. Отца просить бессмысленно: он работает в Сингапуре. А Ванесса, девушка – как я сам это называю, – присматривающая за мной и домом, встает не раньше полудня.
Мне нужен был шум. Настолько громкий, чтобы я никак не мог его проспать. Как раз, когда я об этом подумал, на глаза попалась модель вулкана из папье-маше – школьный проект, который с прошлого месяца так и пылится на моем письменном столе. Полный под завязку пищевой соды. Я взял папину кофеварку, налил в нее уксус и соединил с кратером вулкана пластиковой трубкой. Затем поставил таймер на полседьмого утра, чтобы вскипяченный уксус по трубе попал внутрь вулкана и вызвал извержение вспененной массы. У основания вулкана я установил желоб с бильярдным шаром. Под давлением пены шар покатится и, упав, приведет в действие установленную на стуле катапульту. А она, в свою очередь, выстрелит старой игрушкой – большим пластмассовым уродозавром, ярко-красной когтистой помесью орла со львом.
Бабах! Грохота от удара этого малыша о стену хватит, чтобы и мертвого поднять. Отличная идея, вам не кажется?
Оказалось, не совсем. Где-то в районе двадцати восьми минут седьмого я находился посреди кошмара. Этот сон мне снился уже много раз: я в некоем подобии тоги бегу по каким-то джунглям, преследуемый рычащими чудовищами, похожими на свиней, с их клыков капает слюна, а пронзительные крики разрезают задымленный воздух. Ничего так картинка, да? Обычно я просыпаюсь всякий раз, стоит мне во сне рухнуть в какую-то пропасть, вдруг разверзнувшуюся под ногами.
Но в этот раз я продолжал падать. Все дальше и дальше во тьму. Навстречу смерти.
В последний момент в реальности рядом со мной, судя по мощи звука и моим ощущениям, взорвался как минимум газовый гигант. Это-то меня и разбудило.
Кофеварочно-вулканический будильник сработал. А отскочивший от стены уродозавр ударил меня прямо между глаз.
Вот с такого невинного пустяка и началось самое ужасное утро в моей жизни. Последнее утро, когда я проснулся в собственной постели.
– @$%^&amp;! – воскликнул я, что предполагает использование мной в тот момент непечатного выражения.
Схватившись за лицо, я скатился с кровати. Тогда-то краем глаза я и заметил на тротуаре у дороги Рыжебородого. Из-за чего тут же рухнул на пол: показаться на глаза кому-либо, пусть даже босоногому незнакомцу на улице, в тот момент было смерти подобно. К несчастью, мой зад приземлился точнехонько на кончик крыла уродозавра, что заставило меня вскрикнуть еще раз. Определенно, для человека, кому только-только исполнилось тринадцать, это утро было перенасыщено криками.
Так я и лежал какое-то время, стиснув зубы и ругая себя, что не воспользовался обычным будильником. Перед внутренним взором возник образ Ванессы: «Ты слишком много думаешь, Джек». Эту фразу она не устает повторять по сто раз на дню. Может быть, потому, что я на самом деле слишком много думаю. И всегда думал.
Держась за голову, я наконец поднялся с пола. Рыжебородый шел по улице, его босые ноги звонко шлепали по тротуару.
– В следующий раз держи рот закрытым, – пробормотал я и направился в ванную.
Мне стоило задуматься, как он там оказался. Но моя голова была забита ночным кошмаром, все еще не утратившим яркости, подобно стойкому послевкусию от сыра с плесенью. Я попытался переключиться на математику. К сожалению, послевкусие от этого не улучшилось.
В зеркале меня ждала неприятная новость: оказалось, уродозавр рассек мне лоб. Не очень глубоко, но рана сразу бросалась в глаза, кроме того, из нее продолжала сочиться кровь.
Выдернув затычку в раковине, я намочил мягкую губку, осторожно убрал со лба челку и принялся смывать кровь. В процессе повернувшись к зеркалу боком, я заметил на затылке светлую прядь.
Странно. Раньше ее там не было. Теперь отец не пилил меня, и я уже давно не посещал парикмахерскую, так что сейчас можно было подумать, будто у меня в волосах запутался целый пучок светлых ниток. Желая рассмотреть их получше, я наклонился к зеркалу, когда громкий треск заставил меня резко обернуться.
– Ванесса? – позвал я.
Ага. Она явно услышала мои крики. Я так и видел ее, притаившуюся за дверью и ломающую голову, как бы отвертеться от ответственности, которая может на нее свалиться. Но за дверью никого не было.
Я посмотрел на часы в ванной: шесть часов тридцать девять минут. Без пятнадцати семь я уже должен выйти из дома. Но мне хотелось посмотреть на эту светлую прядь. Время еще есть.
Открыв шкафчик, я вытащил зеркало, к которому не прикасался уже несколько лет. Мы с отцом купили его в одной из аптек «СиВиЭс Кэрмарк» для арт-проекта во втором классе. Взяв зеркальце в руку, я взглянул на мною же вырезанную надпись на пластмассовой оправе.
Затем я посмотрел на заднюю сторону, куда приклеил фотографию. На ней четырехлетний я в пушистом зимнем пальто качусь на санках с небольшого холма. Время придало белому снегу желто-зеленый оттенок. На вершине холма в своей любимой шерстяной куртке с эмблемой колледжа Смит стоит и смеется мама. Папа у подножия холма, ко мне спиной. На фото запечатлен момент из нашей семейной игры «Врежься в папу». Я скатывался с горки и ударялся санками о его ноги, а он падал на колени и начинал притворно стонать. Затем отец отвозил меня назад на вершину холма, и все повторялось.
Я улыбнулся. В то время эта игра приводила меня в бурный восторг. Любая мелочь казалась забавной. Жизнь была практически идеальной, пока не умерла мама. Пока мне не стали сниться эти кошмары. Пока папа не решил, что ему будет лучше держаться от нашего дома подальше.
Повернувшись спиной к большому зеркалу в ванной, я воспользовался зеркальцем, чтобы взглянуть на затылок. Тогда-то я понял, что показавшиеся мне поначалу светлые волосы было не просто светлыми, а чисто белыми. И дело не ограничивалось маленькой прядкой. Пригладив взлохмаченный затылок, я увидел четкий рисунок – перевернутую латинскую букву «V». В надежде, что это всего лишь какое-то странное пятно, я поскреб волосы ногтями, но результат оказался нулевой. Мои волосы просто взяли и поменяли цвет, словно в каком-то комиксе, когда у героя от ужаса седеет шевелюра. Неужели это случилось из-за уродозавра? Вряд ли ребята в школе оставят это без внимания.
Я подумал, что бы сказала мама по этому поводу – «Надень шляпу».
Быстро почистив зубы, я бросил зеркальце в рюкзак на случай, если захочу позже в школе еще раз осмотреть затылок. Затем я бегом вернулся в комнату и схватил валявшуюся на полу куртку. Из-под сумки от «Вендис» выглядывала кепка. Я отряхнул с одного ее бока застывшую корочку кетчупа и шоколадного мороженого. Пахло от нее вполне терпимо, так что я надел ее, сунул в рюкзак тетрадь по математике и пулей вылетел в коридор.
На часах было шесть часов сорок три минуты.
Только я добежал до лестницы, как зазвонил мой мобильный.
Папа!
О нет! Наш еженедельный разговор по скайпу в половине седьмого утра по средам! У меня совершенно вылетело из головы – да он еще и опоздал! А ведь у меня сегодня тест!
Я сбежал по лестнице. Папа настаивал, чтобы я отвечал на звонки, сидя на диване в гостиной перед включенной камерой – так он мог убедиться, что хотя бы не весь дом превратился в свалку.
Он педант до мозга костей. Вокруг же меня вечно царит хаос. И у меня осталось всего пять гудков до того, как телефон переключится в режим голосовой почты. Оказавшись в гостиной, я поспешно сгреб в центр турецкого ковра кипу проводов и джойстиков, к ним в компанию присоединились две гитары, пачка комиксов, три толстовки, несколько пар носков, пустые упаковки от китайской еды навынос, коробка от пиццы, внутрь которой я побоялся заглянуть, и наполовину съеденный «кит-кат».
Би-ип…
Из центра собранной кучи я выудил крюк с четырьмя кабелями, прикрепленными к концам ковра, и вдел его на свисающий с потолка блок. Пара резких рывков, и ковер подобно набитому подарками мешку Санты повис в районе люстры, явив под собой чистый деревянный пол.
Би-ип…
Сорок четыре минуты седьмого.
Прыгнув на диван, я ответил на звонок:
– Привет, пап! Слушай, у меня мало времени…
– Пять с четвертью! Скажи им продавать за пять с половиной! – кричал отец кому-то в своем офисе. Я мог видеть лишь его руку. – И закрой дверь! У меня видеозвонок!
Затем он радостно мне улыбнулся. Что заставило меня улыбнуться в ответ. В Сингапуре его рабочий день как раз подходил к концу. Он выглядел очень уставшим, словно пробежал марафон. Мне ужасно его не хватало. Я многое бы отдал, лишь бы его работа позволила ему быть ближе к дому.
«Но разве обязательно было звонить именно сейчас?»
– Салю-у-ут, Джеки, прости, что так поздно! – поздоровался отец, не переставая улыбаться. – Гостиная выглядит просто отлично! Стоп… а где ковер?
Упс. Я наклонил телефон так, чтобы отец мог видеть лишь стену позади дивана.
– Наверное, Ванесса отдала его в чистку. Слушай, пап, я должен бежать…
– Она что, что-то на него пролила? – не дослушал он.
– У меня сегодня тест по математике…
– Ты справишься! – воскликнул отец. – Не забыл девиз семьи Маккинли?
– У любой проблемы есть решение, осталось лишь его найти, – продекламировал я.
– Браво! Кстати, ты прочел ту статью, что я тебе прислал? Про того беднягу Кромарти, что умер в кегельбане неподалеку от Чикаго?
Ох… Вот тебе и светский разговор, обязательно включающий в себя грустные истории о детях и трагических случаях. С непременными нравоучениями. Такой уж у папы способ запугать меня, чтобы я был особо осторожен.
Я взглянул на часы. Сорок шесть минут седьмого.
– Кажется, я что-то такое читал. Скинь мне ссылку еще раз. Ну, пожелай мне удачи!
Я вскочил, но оступился и едва не выронил телефон. Пришлось даже ухватиться за подлокотник, чтобы не упасть.
– Джеки, ты в порядке? – По лбу отца пролегли глубокие морщины. – Что у тебя на лбу? Ты порезался? Упал?
– Нет! – поспешил возразить я. – Это всего лишь летающая игрушка, я использовал ее вместо будильника.
Вслух это объяснение прозвучало куда бредовее, чем я ожидал.
– Ты использовал – что? – не понял отец.
Мне стало как-то нехорошо, голову окутал туман. Три раза глубоко вдохнув и выдохнув, я попытался выпрямиться, но задел канат, ведущий к блоку.
Не повезло. Ковер рухнул вниз, подняв облако пыли и с грохотом вывалив все содержимое на пол. Я резко повернулся, чтобы папа не мог этого увидеть.
– Что это было? – спросил он.
Шесть часов сорок семь минут.
«Куда уж хуже, честное слово!»
– Ничего! – рявкнул я.
Глаза отца удивленно расширились:
– Ну все, достаточно. Что-то явно не так. Я бронирую билет на ближайший рейс домой.
– Что?
Это было совсем на него не похоже. Обычно он тратит кучу времени, объясняя, как важна его работа. И обычно именно он обрывает наш разговор, выяснив самое основное.
– Серьезно?
Отец как-то странно на меня посмотрел:
– Береги себя, пока я не вернусь. Пусть Лорисса за тобой присмотрит. Скажи ей забрать тебя после школы.
– Ванесса, – ответил я. – Лорисса ушла. Как и Рэнди.
– Не важно, просто будь рядом с ней, Джек. Береги себя. И удачи с тестом.
– Спасибо! Пока, пап! Люблю, – его изображение исчезло, – тебя…
Экран погас.
Шесть часов сорок восемь минут. Нужно собираться.
– Ванесса! – крикнул я, вбегая на кухню. Выхватив из шкафчика два пакетика фруктовых «скиттлс», я заметил прилепленную на дверь холодильника записку.

Передай отцу, что я увольняюсь!
Ванесса 

Я бросился назад, к спальне Ванессы, и распахнул дверь. Маленькая комната была аккуратно прибрана. И совершенно пуста.
Еще одна катастрофа, которую придется объяснить отцу, когда он вернется.
Выбросив пока ее из головы, я со всех ног ринулся к задней двери и вывел из гаража велосипед. Свежий воздух заметно холодил кожу, так что я поспешил застегнуть куртку.
Выехав на тротуар, я повернул направо и нажал на педали, торопясь в школу.
Если Рыжебородый и был где-то неподалеку, я его не заметил.

Глава 2
Несчастный случай

– Эй, мечтатель, смотри, куда едешь!
Предупреждения я не услышал. Я был как раз на финише моего пути в школу, что подразумевало резкий поворот за угол. По идее, это место стоит пройти пешком, ведя велосипед рядом, но я слишком спешил. Хотя волноваться особо не стоило: большинство прохожих стараются на этом повороте держаться стены здания.
Но в это благоразумное большинство явно не входил Барри Риз, главный хвастун средней школы имени Мортимера П. Риза.
Итак, буквально в нескольких дюймах передо мной оказалась напыщенная физиономия Барри с огромными, размером с мячи для софтбола, выпученными глазами. Как обычно, он был с головой погружен в свое любимое хобби, а именно: усложнять жизнь ребятам младше его. Он как раз сбил с ног худенького шестиклассника по имени то ли Джош, то ли Джордж.
Я ударил по тормозам. Переднее колесо резко остановилось, зато заднее продолжило движение и перебросило меня через руль. Велосипед скользнул подо мной назад, а впереди со скоростью энного количества миль в час приближалось лицо Барри. Я даже смог разглядеть три волоска, торчащие из родимого пятна у него на щеке.
Дальнейшие события развивались по вполне предсказуемому, но от этого не менее ужасному сценарию.
Он меня поймал.
Когда мы наконец перестали кружиться по тротуару, я без сил повис у него на руках словно тряпичная кукла.
– Потанцуем? – спросил он.
В моих ушах зазвенел их смех. Наблюдавшие за нами школьники буквально бились в конвульсиях от хохота, а на лице Барри воцарилась горделивая ухмылка, и я поспешил его оттолкнуть. От него разило бананами и грибком стопы.
Джош или Джордж поднялся с тротуара. Никто и не подумал помочь ему собрать разбросанные по всей игровой площадке учебники и тетради.
Не знаю, почему Барри подался в задиры. Он был богат. Наша школа носила имя его прапрадедушки, разбогатевшего на изобретении тех пластиковых штучек, которые оберегают крышку унитаза от удара по сиденью. Будь я богатым наследником близтуалетного состояния, для счастья мне бы этого хватило за глаза. И младших ребят я бы точно не доставал.
– С обезьянами не танцую, – ответил я и поспешно шагнул вперед, чтобы поймать велосипед.
Затем я покосился на часы. Звонок должен прозвучать через минуту.
– Прошу меня простить. – Барри локтем отодвинул меня в сторону и с нарочитой предупредительностью остановил мой велосипед. – Позвольте помочь вам в вашем трудном пути, Марио. Судя по ране на лбу, полагаю, это далеко не первое ваше падение.
Я попытался перехватить руль, но Барри оказался быстрее. Рывком откатив велосипед назад, он быстрым шагом направился с ним к стоянке.
– Кстати, ты сделал домашку по биологии? – спросил он через плечо. – Такое дело, я вчера допоздна помогал отцу с бизнесом и не успел. Сам понимаешь, какая домашка, когда речь идет о прибыли! Не то чтобы я сам не мог ее сделать…
Оттолкнув его, я наконец схватил свой велосипед:
– Нет, Барри, я не дам тебе списать.
– Я только что спас тебе жизнь.
Пока я защелкивал замок на цепочке, привязывающей велосипед к стальному пруту на стоянке, Барри наклонился ближе, а на его лице заиграла неестественная кривоватая улыбка:
– Я вовсе не против небольшого финансового вознаграждения…
Не успел я ответить, как он сделал два быстрых шага в сторону. Джош или Джордж, успокоенный близостью школы, пытался выровнять в руках стопку собранных бумаг и тетрадей. Барри, будто в приступе зевоты, неторопливо вытянул руку, а затем резко ударил мальчика прямо в грудь, из-за чего тот упал, а собранные бумаги вновь разлетелись по тротуару.
Кровь ударила мне в голову. Не знаю, что стало тому причиной – удар уродозавра, безумный прыжок с велосипеда, почти неминуемое падение или вопиющая наглость Барри. Тест или не тест, но это ему так просто с рук не сойдет.
– Вот моя домашка! – выпалил я, вытаскивая из кармана сложенный лист. – Ты получишь ее, если сейчас соберешь все вещи Джоша и извинишься перед ним!
– Меня зовут Джордж, – заметил мальчик.
Барри посмотрел на меня так, будто я неожиданно заговорил по-монгольски:
– Что ты сказал, Маккинли?
Меня била дрожь. Голова кружилась. Может, это было из-за страха. Но с чего мне так уж бояться этого идиота?
«Соберись!»
Барри потянулся к воротнику моей рубашки, но я успел отпрыгнуть назад и оказался прямо на дороге.
– И скажи, что больше никогда не будешь так делать! – настаивал я. – И не вздумай отказаться!
Сжимая и разжимая кулаки, Барри шагнул мне навстречу. Его обычно бледное пухлое лицо по цвету стало напоминать филе для ростбифа. Послышался звонок на урок. А может, и нет. Слух вдруг начал меня подводить. Что это со мной?
– Не расскажешь, как ты заимел этот порез у себя на башке, Маккинли? – Голос Барри звучал приглушенно, словно мы с ним находились на разных концах длинного туннеля. – Мне почему-то кажется, что тебе очень хочется получить еще один, и побольше.
Я едва его слышал. Было такое ощущение, что нечто пробралось ко мне в голову и устроило там спарринг с моим мозгом.
Мне едва хватало сил держаться на ногах. Я уже даже не мог видеть Барри. Пяткой я ударился о припаркованную машину и, пытаясь удержать равновесие, выскочил на середину дороги. Темный асфальт ринулся мне навстречу, и я едва успел выставить руки, чтобы смягчить удар.
Последнее, что я увидел, была радиаторная решетка старой «Тойоты», на большой скорости несущейся мне прямо в лицо.

Глава 3
Между жизнью и смертью

БИ-ИП…
Би-ип…
Струны арфы? Что это за звук?
Улица исчезла, а вместе с ней и весь мир. Казалось, я летел через какой-то туннель, наполненный холодным воздухом. Сколько раз во сне я видел собственную смерть, и вот она наконец меня настигла. Я попытался приоткрыть глаза. Было больно, но когда у меня все же получилось, увиденное ужаснуло меня до глубины души.
Жизнь после смерти оказалось блеклой.
Я попытался закричать, но тело будто одеревенело. Меня окружали странные свистящие звуки, похожие на шорох ветра в поле.
Постепенно мне удалось что-то промычать, затем в ход пошли отдельные слова.
Я вновь приоткрыл глаза в надежде увидеть херувима или серафима, ну в крайнем случае облака. Но вместо этого передо мной оказались чьи-то волосатые ноздри. А еще очень темные брови и голубые глаза, и все это принадлежало склонившемуся надо мной мужчине.
Я почувствовал, как чья-то рука повернула мне голову. Попытался что-то сказать, сопротивляться, но ничего не вышло. Будто кто-то нажал на выключатель всех функций моего организма.
– Какой странный случай, – произнес мужчина низким голосом. – Говорите, диабета нет? Прививки все сделаны? Сотрясения мозга, контузии?
– Ничего, доктор Саарк, – ответил кто-то. – Никаких причин для столь нестабильных жизненных показаний. Абсолютно здоровый мальчик. Мы даже предположить не можем, что не так.
Я узнал второй голос. Он принадлежал нашему семейному доктору Флуд. Она заботилась обо мне с младенчества.
Значит, я не умер, что уже не могло не радовать. Но в любом случае услышать твоего врача – это не самая обнадеживающая штука. Голоса отдалились, и теперь я мог видеть лишь штатив для капельницы, провода и металлическую корзину для мусора.
Должно быть, я в городской больнице, где не был с самого рождения. Видимо, я попал под машину.
«Тест по математике!»
В воображении мелькнул образ пустого листка бумаги с огромным и толсто выведенным нулем. Я попытался заставить себя открыть рот. Необходимо было сказать им, что со мной все в порядке и мне нужно в школу. Но ни один мой мускул не дрогнул.
– Очень редкий набор симптомов, – продолжил доктор Саарк, – но все они соответствуют моему недавнему исследованию…
Доктор Флуд громко выдохнула:
– Нам так повезло, что вы оказались в городе и смогли прибыть по первому зову!
Я почувствовал пальцы на затылке, они поворошили мне волосы как раз там, где была перевернутая латинская буква «V». Меня охватила паника. До меня вдруг дошло, что я, возможно, стал первым ребенком на планете, на теле которого сам по себе возник отпечаток буквы из компьютерного шрифта «Grecian Formula».
В палату, глухо ступая, зашел еще кто-то.
– Прошу прощения, – сказала доктор Флуд, ее голос прозвучал удивленно и даже будто бы раздраженно. – Что вы здесь делаете?
– Я священник, – ответил хриплый голос. – Новенький.
Пока доктор Флуд разбиралась со священником, доктор Саарк наклонил мою голову назад и вложил что-то мне в рот. Затем надавил на челюсть и заставил это проглотить. Под рукавом я разглядел у него татуировку с двумя крылатыми змеями.
Что он мне дал? Неужели он не видит, что мои глаза открыты? И что это за доктор с такой странной татуировкой?
«Что здесь забыл священник?»
– Но… Я не просила прислать священника, – теперь в голосе доктора Флуд сквозило явное недоумение. – Вы уверены, что не ошиблись палатой?
– Абсолютно, – ответил мужчина. – Я здесь для соборования перед смертью. Больничные правила обязывают в таких ситуациях… сами понимаете.
«Соборование перед смертью? Это когда священник читает молитву над тем, кто собирается умереть? Об этом соборовании речь?»
Паника накрыла меня с головой. Мои дела были определенно хуже, чем я полагал. В следующий миг мое тело судорожно выгнулось, и все стало белым.
– Он умирает! – крикнул доктор Саарк. – Доктор Флуд, пусть готовят операционную, каталку сюда срочно!
Мое тело билось в спазмах. До ушей донеслись звуки удушья – мои собственные хрипы. А еще я услышал торопливые шаги – доктор Флуд выбежала из палаты.
Перед глазами все расплывалось. Две мужчин – Саарк и священник – стояли по бокам, держа мои руки и ноги. Голова у меня запрокинулась так сильно, что мне показалось, будто она сейчас отломится от шеи.
«Держись! Не умирай!»
Доктор Саарк наклонился надо мной, его пунцовое лицо покрывали капельки пота:
– Давай!
Священник был почти на фут выше доктора и минимум на пятьдесят фунтов тяжелее, но именно он отпустил меня и начал что-то нащупывать во внутреннем кармане. Впервые я смог разглядеть его лицо: зеленые глаза, румянец на щеках, рыжие кудри и глубокий зигзагообразный шрам, бегущий по левой щеке и теряющийся в густой бороде. Одной рукой он вытащил из кармана длинный шприц, а другой протер мне руку ваткой, смоченной в спирте. Когда он наклонился, я вспомнил, где уже его видел.
Я попытался закричать, открыл глаза так широко, как только это было возможно, и уставился в лицо этого мужчины, приказывая себе ни в коем случае не отключаться.
Из моего рта вырвался едва различимый хрип:
– Рыже…
Левую руку пронзила острая боль. На меня обрушилась тьма, но я все же успел договорить.
– …бородый…

Глава 4
Сон

Огонь, куда ни кинь взгляд, крики животных, конец света. За мной гонится вромаски, чудовище с вытянутым рылом, чье дыхание смердит, как тысяча гниющих трупов. Удлиненная голова с похожим на обрубок слоновьего хобота рыльцем. Мощное тело, напоминающее гепарда, но немного меньше и в полоску, с длинными, как сабли, когтями и чешуей вместо меха. 
Он несется на меня сквозь полыхающие джунгли, топча коренастыми лапами все на своем пути. В отдалении из жерла вулкана вылетел огненный шар, и земля под ногами содрогнулась. 
Чудовище скалится. Его красные и совершенно безумные глаза неотрывно смотрят на меня, беспощадные и смертоносные. Но вместо того чтобы бежать прочь, я устремляюсь прямо на него. 
Без всяких сомнений, думается мне, я полный идиот. 
Правая рука сжимает оружие – сверкающую саблю с инкрустированной жемчугом рукояткой. Весить она должна не меньше сотни фунтов, но потрясающе точная балансировка делает ее практически невесомой. 
Я делаю шаг назад. Полированное лезвие клинка отражается в красных глазах вромаски. Чудовище ревет и прыгает, его оскаленные клыки нацелены прямо мне в горло. 
Резкий взмах рукой. Лезвие с громким «вшшших!» разрезает зловонный воздух, отрубая голову монстра. Капли крови летят мне на лицо и форму: шлем и парчовую тунику с бронзовой пластиной на груди. Ткань пропитывается алым. 
Не успевает голова чудовища с капающей с клыков слюной коснуться земли, как сверху к ней бросается другой монстр, и по моему лицу ударяет поток горячего воздуха от взмахов его огромных крыльев. С оглушительным криком он сжимает окровавленную голову когтями и взмывает в небо. Я отступаю. Размах его крыльев втрое превышает мой рост. С благоговейным ужасом я смотрю на него и понимаю, что вижу его далеко не в первый раз. Откуда-то я знаю это чудовище с головой и крыльями орла и телом льва. 
НЕТ! 
Сон должен был быть другим! Раньше он напоминал компьютерную игру, очень подробную, страшную и трехмерную, но все же игру. Сейчас же все иначе. Жар по-настоящему разъедает мне кожу. Я чувствую напряжение каждого мускула, а вонь вызывает тошноту. 
Я поворачиваюсь, чтобы бежать, и тут замечаю ее. Королеву. Но она тоже выглядит по-другому. Ее кожа темнее, а на удлиненном лице отчетливо читается тревога. За ее спиной земля осыпается целыми пластами, до самого горизонта уже не осталось ничего, кроме безбрежной пустоши. Но я следую за ее взглядом, направленным в глубь долины неподалеку от нас прямо посреди джунглей. Она указывает на вход в пещеру и умоляюще смотрит на меня. Лицо искажается в муке, но я не понимаю причины – на нее кто-то напал? У нее что-то украли? 
– Чего ты от меня хочешь? – кричу я, но в ответ получаю лишь пустой взгляд. 
Неожиданно небо темнеет. Где-то очень далеко за спиной королевы что-то поднимается. Пустошь скрывается за темно-синей водной массой. Она направляется прямо на нас, колеблющаяся и закручивающаяся брызжущими пенными водоворотами. Ее размеров хватит, чтобы накрыть, раздавить и поглотить все вокруг. 
Пещера в долине начинает рушиться. 
Рот королевы открывается в немом крике. По земле бегут трещины. Охваченные пламенем деревья и кустарники падают в раскрывшуюся бездну. Нужно уходить. Я могу остановить разрушения. Но не имею ни малейшего понятия как. Все, что я знаю, так это то, что я должен бежать. Прочь отсюда, к океану. Я должен найти кое-кого – кого-то очень похожего на… меня. 
Я бегу. Но трещина перегораживает мне путь. Мозг подсказывает, что я уже бывал здесь. Именно здесь я погибаю. Впереди та самая пустота. 
Я не могу вновь увидеть собственную смерть. Просто не могу. 
Откуда-то я знаю, что мой рассудок не сможет перенести это вновь. Если я продолжу свой путь, если упаду в эту дыру и погибну, на этот раз это произойдет по-настоящему. 
Летающее чудовище направляется ко мне. Я чувствую, как его когти царапают мне затылок. Оставляя на нем рану в форме перевернутой латинской буквы «V». 

Глава 5
Прибытие

– А-а-а-а-а! – Я резко дернулся и тут же горько об этом пожалел. По ощущениям было похоже, что мой затылок с треском распахнулся, так что я даже испугался, как бы мои мозги сейчас не выпали из головы.
Я лежал лицом вниз. Простыня подо мной была насквозь пропитана потом, я попытался приподняться на руках, но тут же рухнул назад на матрас, а из моей груди вырвался громкий стон.
Что со мной?
Определенно дело было в моем затылке. Я боялся шевелиться и даже думать. Так и лежал, уткнувшись лицом во влажную подушку и судорожно хватая ртом воздух. Постепенно боль начала отступать. Неподвижность помогла.
«Все нормально. Ты просто слишком резко пошевелился. Вдох… Выдох…»
Я попытался мыслить позитивно. Последнее, что осталось в памяти, была доктор Флуд, в спешке выбегающая из палаты, чтобы оповестить операционную. Значит, мне сделали операцию. Что ж, это многое объясняло. Конвульсий больше не было, как и сонливости и галлюцинаций. Дурман тоже спал. Ко мне вернулся голос. Я мог двигаться, и зрение вновь стало ясным. Другими словами, операция прошла успешно, а нынешняя боль вызвана послеоперационным периодом. Вот и все. Когда год назад отцу сделали операцию на спине, он не вставал двое суток. Мне просто нужно ждать выздоровления. Необходимо настроиться на лучшее.
А ведь операция – это отличная причина пропустить тест по математике, вдруг подумалось мне.
Я глубоко вздохнул. Интересно, они вылечили это? Хоть я и не знал пока, что именно со мной было не так.
Через несколько секунд любопытство взяло верх, и я повернул голову. Похоже, они поместили меня в какое-то другое больничное крыло. Не говоря уж о пижамных штанах и белой футболке поло. В отличие от предыдущей, в этой палате было тихо. Никаких сигналов, голосов или уличного шума. Все вокруг заливал приглушенный предрассветный свет. Стены были выкрашены в голубоватый, может, бирюзовый оттенок. Деревянный пол сверкал.
– Кто-нибудь…
Мой хрип едва ли можно было различить. Интересно, где я? И как долго я здесь нахожусь?
Я ощутил дуновение ветерка, освежающего и соленого.
«Соленого?»
Подвинувшись, я заметил открытое окно. В мерцающем серебристом небе почти полная луна была едва различима. Лишь однажды я видел небо подобного оттенка, в тот самый день, когда умерла мама. Тогда мы с папой не ложились всю ночь и вместе встретили рассвет.
Было тепло, хотя во время несчастного случая на мне была куртка.
Я припомнил слова доктора: «Очень редкий набор симптомов». Пациентов с редкими наборами симптомов иногда помещают в специализированные клиники с нужными врачами и оборудованием. Похоже, я попал куда-то в Калифорнию или на Гавайи.
Футах в десяти была закрытая дверь. С особой предосторожностью я перевернулся на спину и сел. Затылок напоминал место столкновения Джона Генри и Тора. Какое-то время я посидел, глубоко дыша, затем встал.
Маленькими шажками я направился к двери. Чувствовал себя почти нормально, во всяком случае, пока не пытался слишком сильно крутить головой. Опершись о косяк, я толкнул дверь, за которой открылся длинный коридор.
Пахнуло новостройкой, особой смесью запахов опилок и пластика. По полу коридора мимо нескольких закрытых дверей вился ковер. На его конце на стуле сидел громко сопящий санитар. Спиной он откинулся на стену, а носом практически упирался себе в грудь. У него были широкие плечи и острые скулы. Надвинутая на глаза кепка, форма и ботинки на толстой подошве. На поясе висела кобура с пистолетом.
Что же это за больница, где санитары вооружены?
Будить его показалось делом рискованным. Я шагнул назад в палату. Нужно позвонить папе. Вдруг он все еще в самолете, а что, если он вообще не в курсе, где я? Как долго я был без сознания? Сколько прошло времени с тех пор, как я уснул, будучи еще в Индиане?
Медленно я вернулся к кровати. Кто-то оставил на тумбочке мой рюкзак и одежду, не забыв аккуратно ее сложить. Пошарив по карманам джинсов в поисках мобильного телефона, я обнаружил, что его нет. В рюкзаке его тоже не оказалось.
Зато там было зеркальце, подарок маме на день рождения.
Я вытащил его. Мамина улыбка с фото будто разорвала обступившую меня темноту. На другом конце комнаты в открытой двери ванной я заметил собственное, немного расплывчатое отражение в большом зеркале. Мне вдруг очень захотелось узнать, как там на самом деле поживает мой затылок.
Добравшись до ванной, я включил свет.
Я едва узнал паренька, взглянувшего на меня из зеркала над раковиной. По бледности я мог соперничать с призраком, не говоря уж о гладко выбритой голове. Тогда же я впервые заметил монограмму на своей футболке: «ИК».
Повернувшись, я поднял зеркальце так, чтобы увидеть затылок. Белые волосы сбрили вместе с остальными. Но от макушки почти до самой шеи кто-то черным маркером вывел аккуратную перевернутую латинскую букву «V», именно в том месте, где раньше были белые пряди. Бинт шел прямо по нижней черной кромке, чуть выше шеи. Я попробовал его размотать, но стало очень больно. Под ним явно скрывались швы. Причем незажившие.
– Какого…
Зеркальце выскользнуло из руки и боком упало на пол. Стекло тут же треснуло, как и рамка, и по ее задней стороне, прямо по центру, пробежала трещина, разделившая четырехлетнего меня и пока еще живую на снимке маму.
Я потянулся за ним, когда услышал щелчок за спиной. Развернувшись, я увидел в дверном проеме человеческую фигуру. Парень ростом около шести футов. Он шагнул в палату и закрыл за собой дверь.
– Привет, – сказал он. – Ты как?
Я шагнул к кровати, практически забыв о боли.
– Нормально, – прохрипел я. – Ты кто?
– Марко Рамсей.
На нем была такая же одежда, как и на мне, только на три или четыре размера больше. Широкие плечи, а ноги так вообще казались огромными. На высоких, резко очерченных скулах виднелись черные точки угрей. Темно-коричневая челка густой копной закрывала лоб, из-за чего казалось, будто его глаза смотрят на тебя из глубин какой-то пещеры. Парень покосился на дверь, и в его взгляде читалось опасение, словно он сделал что-то такое, чего делать не стоило.
– Я просто услышал какой-то шум, – продолжил он.
– Я уронил зеркало, вот и все, – ответил я. – И кстати, я Джек.
Он кивнул:
– Я знаю. В общем, тот чувак в коридоре – видел его, Конана? Отряд особого назначения, спящий батальон, как всегда, на посту. По идее, это он должен был прийти сюда, но разбудить его – та еще задачка. А если у тебя и выйдет – получишь по полной. Так что я решил проверить сам. Но, похоже, ты в порядке, так что, пожалуй, я пойду…
И он повернулся к двери.
– Стой! – крикнул я. – Этот парень, Конан… С каких пор в больницах разрешено ношение оружия?
Марко как-то странно пожал плечами:
– Ну, может, когда один из пациентов – террорист?
Дверь распахнулась, и в палату прошмыгнули еще двое, тощий мальчик и девочка с ядовито-розовыми волосами и родинкой на левой щеке. На вид ей было столько же, сколько и мне, и она была определенно из тех ребят, с которыми лучше не связываться. Мальчик выглядел помладше и напоминал Джорджа, несчастную жертву издевательств Барри Риза из моей школы, разве что с кудрями.
– Вы понимаете, что творите? У нас будут большие неприятности, Марко! – сказал он.
– Сворачиваемся, – напряженным шепотом добавила девочка. – Скорее по норам, Большая Нога.
Марко засмеялся.
– Ой, только посмотрите на нашу паиньку! – издевательским шепотом ответил он.
– Почему вы шепчетесь? – спросил я. – И о чем вы? Какие еще норы?
– Это она так пошутила, – пояснил Марко. – Эли у нас главный юморист.
– Уходим! – призвал маленький мальчик, и хотя он продолжал говорить шепотом, его голос прозвучал громче других раза в три. Широко открыв дверь, он настойчиво замахал рукой: – Увидимся на завтраке!
– Чувак, ты разбудишь Конана! – рявкнул Марко. – Помнишь, что было в прошлый раз? Он в отместку продырявил мой баскетбольный мяч!
– Может, вы наконец скажете, кто вы такие и что здесь происходит? – крикнул я.
На другом конце коридора Конан всхрапнул и что-то пробормотал. Марко замер.
Маленький мальчик остановился в проеме:
– Я Касс Уильямс, а это Эли Блэк. Только не делай поспешных выводов, ладно? Нам тут нравится, честно. И тебе тоже понравится. Здесь здорово. Они скоро все тебе расскажут. Но нам сейчас здесь быть не положено. Так что бывай.
Эли кивнула и юркнула в коридор. Марко последовал за ней, на прощанье показав мне поднятый вверх большой палец:
– Серьезно, чувак. Мы в лучшем месте на земле. Отличные завтраки, ешь сколько влезет. Мы все здесь счастливы. Увидимся.
Они убежали до того, как я успел произнести еще хоть слово.
Секунду я хотел броситься за ними, но понимал, что моя голова тогда просто-напросто взорвется. Кроме того, мне совсем не хотелось будить того парня с пистолетом.
К тому же этот разговор оказался самым несуразным из всех, что у меня были за всю мою жизнь. Кто были эти ребята? Такое ощущение, что кто-то решил надо мной очень мощно подшутить. Может, я в программе розыгрышей? Сюжет про «послеоперационного болвана»?
Сев на кровать, я ущипнул себя за правую руку, чтобы убедиться, что все это мне не снится. Но, похоже, о сне сейчас можно было и не мечтать. Первые солнечные лучи залили палату, так что теперь я мог разглядеть ее более детально. На правой от меня стене я заметил флаг с тем же символом, что и на футболке:

ИК

Аббревиатура была незнакомой. Я поискал кнопку вызова медсестры или что-нибудь в этом духе. Ничего. Ни кнопки, ни шкафа с лекарствами, ни столиков на колесиках, ни капельниц, ни даже телевизионной панели на стене. Эта комната совершенно не походила на больничную палату.
Я попытался припомнить, что произошло в Бельвиле. Может, кто-то упоминал, что меня нужно перевезти?
Я вспомнил свое заторможенное состояние. И как я упал посреди улицы. Затем была больница, незнакомый врач и доктор Флуд. Она была обеспокоена. Потом пришел священник, чтобы провести соборование, и это сильно ее озадачило…
«Я не просила прислать священника…»
Священник схватил меня за руку. Я наконец его вспомнил. Широкое лицо, нос картошкой. Рыжебородый! Тот самый парень, что прошел мимо моего дома часом ранее, причем тогда он был без обуви и уж точно без рясы священника! Он прижал меня к койке и что-то мне ввел. Никакой он не священник! Он помогал доктору Саарку! Но в чем именно?
Как же мне хотелось поговорить с папой! Всего один телефонный звонок! Я повернулся к окну. Небо освещали рассветные лучи. Я медленно встал на ноги. Боль уже не была такой острой, как раньше. Видимо, в прошлый раз она была вызвана резким движением. Я смогу ее вытерпеть, если не буду торопиться.
Подойдя к окну, я выглянул наружу. Передо мной раскинулся расчерченный аккуратными тропинками зеленый газон, размерами сопоставимый с футбольным полем. На его границах стояли немного старомодные на вид здания из красного кирпича, окна почти везде были закрыты чистенькими белыми ставнями. Постройки казались старыми, но кое-где вместо черепицы виднелась застекленная крыша. Если принять газон за часы, то я был в самом низу, на шести часах. Слева от меня, в районе цифры «девять», возвышалась мощная постройка с колоннами и широкими ступенями, из-за чего она немного напоминала музей – определенно это был центр всего комплекса. У цифры «два» между двумя краснокирпичными зданиями было зажато блестящее сооружение из стекла и стали, выглядящее здесь совершенно не к месту. В целом открывшаяся передо мной картина не вызывала опасений и напоминала университетский городок, если представить его заброшенным в самое сердце джунглей. Подобно зеленому воротнику территорию окружали сочные незнакомые деревья. И лишь на западе виднелся проход.
Далеко за «музеем» возвышалась огромная черная гора, похожая на сжатый кулак, вырастающий из зеленой долины по направлению к светлеющему небу. Из-за утреннего тумана она казалась полупрозрачной и будто бы тягучей.
Раздавшиеся вдруг приглушенные расстоянием голоса заставили меня посмотреть на противоположный конец газона. Из дальней постройки показались двое мужчин в форме цвета хаки.
– Эй! – крикнул я, но мой голос был слишком слаб, чтобы они его услышали.
Как только они ступили в луч размытого дымкой света, я заметил у них у обоих ружья. Очень массивные и с запасом патронов.
Я поспешил отойти от окна. Никакая это не больница! Скорее тюрьма! А эти парни – вдруг они идут за мной? Что же получается: меня похитили, просверлили мне дырки в затылке и засунули в какую-то спецшколу к кучке обработанных идиотов? Но зачем? И что они собираются делать со мной теперь?
Очень тихо я пересек комнату. Из окна на противоположной стороне открывался совсем другой вид. Комплекс кончился. От раскинувшихся во все стороны джунглей здание отделяла лишь неровная полоска каменистой почвы около двадцати футов в ширину. За ней сплошной стеной вставал тропический лес. В неярких рассветных лучах он казался почти черным. Но все же я смог разглядеть тропу, и это заставило мое сердце забиться чаще. Любая дорога ведет к чему-то. Где бы я ни находился – на Гавайях, в Калифорнии, в Мексике, в Южной Америке, – тропа рано или поздно выведет меня к какому-нибудь поселению. Раз тут есть строения, значит, сюда привозили кирпичи и другие материалы. Мне нужно найти дорогу или хотя бы намек на нее, и тогда я смогу выйти к телефону-автомату, а может, одолжу у кого-нибудь мобильный. Позвоню папе. Свяжусь с журналистами. Пусть все узнают об этом месте.
Я сел на кровать, надел джинсы и обулся. Затем подошел к окну и сел на подоконник. Перекинув ноги, я спрыгнул вниз.

Глава 6
В джунглях

Удар о землю вышел совсем слабым, но в нынешнем состоянии мне показалось, что я приземлился на железные шипы.
Судорожно втянув воздух, я подавил острое желание закричать от вспыхнувшей боли и крепко сжал руками голову, которая, казалось, готова была разорваться. Нужно быть осторожнее. Мне совсем недавно сделали операцию, и до восстановления было еще очень далеко. Даже скосить глаза в сторону было больно.
На задворках лагеря не было ничего примечательного: притоптанная почва с островками зелени, протянувшаяся на несколько ярдов от здания до джунглей, кое-где виднелись следы от трактора, да неподалеку стоял одинокий контейнер для мусора. Я был совершенно один, и, похоже, никто и не думал меня преследовать.
«Беги! Давай!»
Каждый шаг казался пыткой. В ушах гремело. Расстояние от окна до ближайшего дерева вдруг растянулось чуть ли не до мили. Я был как на ладони, вздумай кому-либо посмотреть в любое из окон здания позади. Если меня заметят и сообщат об этом Конану, можно смело копать себе могилу. Но при всем желании я просто не мог двигаться хоть сколько-нибудь быстрее.
Но даже ступив на узкую тропинку, я не услышал ни сирены, ни голосов. Только крики птиц, шорох веток и листьев. В нескольких дюймах от моей ноги в траве практически бесшумно прошмыгнул какой-то зверек.
«Сосредоточься!»
Я заспешил вперед со всей скоростью, какой позволяло мое нынешнее далеко не лучшее состояние. На помощь пришел адреналин, благодаря которому боль в голове стала не столь оглушительной. Тропинка вилась меж скрюченных шишковатых деревьев. Шипы цеплялись за одежду, а лианы били по лицу. Рассветное солнце окрасило воздух в оранжевый, а капельки росы на листьях блестели, как спинки жуков.
Не знаю, сколько длилась эта утомительная прогулка – полчаса? Час? Но в какой-то момент даже остатки спокойствия меня покинули. Одежда была насквозь мокрой от пота и росы. Какие-то мушки роились вокруг шеи и лодыжек. Я замедлил шаг.
Неожиданно моя нога споткнулась обо что-то твердое и острое, и я рухнул на землю. У меня не хватило сил сдержать вырвавшийся из горла вопль. Я глубоко вдохнул, пытаясь не потерять сознание, и заставил себя разжать челюсти, чтобы зубы не превратились в раздробленные осколки. В глазах двоилось, и я с трудом сфокусировал взгляд на том, что привело к падению. Это оказался плоский дискообразный камень, до момента столкновения с моей ногой полностью скрытый лианами. По его поверхности вился какой-то узор.
Я убрал оставшиеся лианы. Камень оказался размером с крышку для канализационного люка, всю его поверхность покрывал слой черно-зеленой плесени. Но высеченный узор был четким, казалось, нанесен совсем недавно – это было немного схематичное изображение некоего чудовища, ужасающего монстра с головой орла и смертоносными клыками.
Поразительно, как сильно он походил на моего уродозавра.
В груди заворочался комок паники. У меня возникло стойкое ощущение, что кто-то нагло надо мной издевается. Нужно держать себя в руках. Мало ли в мире высеченных изображений разных мифических животных – драконов, например? Сколько их пылится в исторических музеях! Это не должно меня пугать.
«Смотри только вперед! Сосредоточься на финише!»
Тропинка сузилась и стала едва проходимой. Справа между деревьями мелькала черная вершина горы. Она не приближалась и не удалялась – скорее всего, я с самого начала неправильно оценил расстояние. Как далеко я от нее сейчас? В миле? В двух? Мне стало казаться, что мой путь ведет в никуда.
Я приказал себе не упускать гору из виду, чтобы она всегда оставалась справа от меня, – таким образом я буду двигаться по прямой. Но по прямой куда? Что, если ближайшая деревня находится на расстоянии в полконтинента? Я не имел ни малейшего представления о выживании в дикой природе – разве что помнил какие-то отдельные моменты из романов «Топор» и «Моя сторона горы», да и то не очень отчетливо.
С каждым шагом в глубь джунглей вокруг становилось все темнее. Сомкнувшаяся над головой листва блокировала свет не хуже потолка. Лодыжка ныла после падения, а руки были располосованы колючками. Где-то над головой возбужденно кричали птицы, напоминая болельщиков, бросающих язвительные насмешки проигрывающей команде: «Смотрите! Смотрите! Еще один! Он уже еле ноги переставляет!» Деревья, нависая и словно сжимаясь вокруг, от порывов ветра казались живыми, перешептывающимися друг с другом. А может, и не от ветра. Может, листва шелестела от налетевших ястребов, или затаившихся неподалеку пум, или от жаждущего крови племени каннибалов – а может, и от всего вместе, почему нет? По лицу скользнула тень, и на ветку надо мной сел гриф, в терпеливом ожидании наклонив голову.
– Я живой! – крикнул я ему. – Видишь мои губы, они шевелятся! Я! Еще! Жив!
Гриф даже не подумал улететь. Он остался ждать. Птицы вообще очень умны. Они знают, где их ждет ужин. В умении определить, кто очень скоро станет хладным трупом, им не откажешь.
Моя уверенность в успехе пошатнулась. На смену «нужно убираться отсюда во что бы то ни стало» пришло «чем я только думал, идиот!». Даже мысль о спецшколе уже не казалась столь ужасной.
Пора было признать свое поражение.
Я повернулся – и сердце ухнуло в пятки. Я не смог различить и намека на тропу. Все строения давно скрылись за деревьями. Из-за густой листвы даже горы не было видно.
Солнце и гора – это были мои ориентиры. Но сейчас я не видел ни того, ни другого.
– Помогите!
Мой крик прозвучал по-настоящему жалко. Я выпрямился в надежде, что это придаст голосу твердости:
– Помогите!
Гриф деловито тряхнул перьями.
И тут я ощутил на коже легкий ветерок. Он пощекотал мне ноздри, вызвав в памяти одно летнее воспоминание – как мы с мамой и папой стоим на палубе направляющегося к острову Нантакет парома, а воздух настолько насыщен влагой, что казалось, конверты можно заклеивать, просто проведя пальцем по клапану-крышке.
Хотя я родился и вырос в Индиане, но запах моря я ни с чем не спутаю. Море означает берег. А берег предполагает путь вдоль воды. Я мог добраться по нему до какого-нибудь порта. Доплыть, если придется. Привлечь внимание проходящего мимо корабля.
Повернув навстречу бризу, я вскоре наткнулся на кучу обугленных веток и лиан. Отлично! Немного сухого дерева, яркое солнце и кусок кремня – и я смогу разжечь костер и подать дымовой сигнал. Использовав футболку в качестве мешка, я собрал немного веток и забросил их за спину.
У меня словно открылось второе дыхание. Все получится! Я представил свое возвращение домой. Папа будет в шоке. После случившегося он наверняка найдет работу у нас в городе и запретит мне вообще выходить из дома. Мы сделаем все, чтобы рассказать миру об этом месте. И что бы эти люди ни сделали с моими мозгами, я обязательно поправлюсь.
Боль в голове стихла, как и звон в ушах.
К несчастью, вместе с ними пропал и запах моря.
Я остановился. Как я мог его потерять? Я судорожно втянул воздух слева и справа. Вдыхал до тех пор, пока в носу не защекотало. Но запах исчез. Ни намека.
Я подумал вернуться, но не смог определить, где прошел секунду назад. В отчаянии озираясь, я заметил просвет между деревьями. Звериная тропа. Возможно, она выведет к воде. Где-то вдалеке будто что-то блеснуло. Уж не отражение ли это солнца в морской волне?
Сердце возбужденно застучало. Я рванулся на блеск, проламываясь сквозь толстые ветки.
И тут что-то упало на меня сверху:
– И-и-и-и-и!!!
С душераздирающим визгом оно ринулось на меня. Я отпрыгнул назад, успев заметить острые как ножи клыки и ярко-красные десны.
Передо мной, стоя на всех четырех конечностях, злобно ощерилась обезьяна. В одной лапе у нее был зажат наполовину съеденный фрукт. В другой позвякивало что-то металлическое.
Связка ключей!
Я протер глаза. Мне определенно померещилось.
Похоже, обезьяна не собиралась нападать. Вместо этого она повернулась ко мне спиной и направилась в гущу джунглей. Я наблюдал за ней, чувствуя, как сердце от пережитого рвется из груди. Не успел я немного успокоиться, как обезьяна вернулась и сердито заверещала, сопровождая это настойчивыми взмахами руки.
– Ты что… хочешь, чтобы я пошел за тобой? – спросил я.
– И-и-и-и-и!
Я решил расценить это как «да».
Но следовать за этим вертлявым созданием оказалось очень непросто. Оно то исчезало в листве, то вновь появлялось, уперев кулачки в бока и нетерпеливо зыркая на меня. В просвете впереди засияло небо, и я вновь заметил мерцание. Но мы приближались к нему с другой стороны. Это была не вода. Посреди чего-то похожего на поляну прямо в сердце джунглей стояло нечто из стекла и металла.
В скором времени, убрав с дороги последнюю преграду из колючих лиан, я наконец разглядел его.
Вертолет.
Я подумал, что он стоит тут давно как немое свидетельство какой-то войны. Но приблизившись, я понял, что он совсем новенький и на корпусе нет ни царапинки. А на одном из боков четко виднеются фиолетовые буквы: «ИНСТИТУТ КАРАИ».
«ИК» – то же сокращение, что стояло на футболке и флаге. Вот только что такое «Караи»? И почему «институт»? Как правило, обычную больницу или госпиталь институтом не называют. Разве что какую-нибудь лабораторию или что-то, связанное с исследованиями. Место, где умные люди собираются вместе, чтобы рождать и претворять в жизнь умные идеи. И что тогда я забыл в подобном заведении? Или меня стоит считать за некий опытный образец?
Я осторожно подошел ближе. Обезьяна уронила ключи на землю прямо перед дверью вертолета и теперь в крайнем возбуждении скакала вокруг.
– Чего ты от меня хочешь? – спросил я. – Улететь на нем?
Обезьяна захлопала в ладоши и запрыгала на месте.
Вертолетом мне приходилось управлять разве что в видеоиграх. И вообще, я сбежал, чтобы найти помощь, а не чтобы отправиться на тот свет. Хотя, может, внутри найдется что-нибудь полезное – карта, радио или GPS-навигатор. Так что я доковылял до ключей и поднял их.
– Спасибо, приятель. Если я выберусь отсюда живым, обещаю прислать тебе бананы.
Ухватившись за ручку, я поднялся на площадку и осторожно открыл дверь.
И едва не упал спиной на землю.
Сиденье пилота занимал, вальяжно развалившись и скрестив ноги, огромный мужчина в рубашке с короткими рукавами. Подошвы босых ног были черными от свежей земли. На руке ярко выделялась татуировка из двух переплетенных змей, складывающихся в буквы «И» и «К». С тяжелым вздохом он повернулся, и на меня взглянула пара серо-зеленых глаз на знакомом, обезображенном шрамом лице.
– Я знаю тебя, – это все, что я смог тогда произнести.
Рыжебородый схватил меня за запястье и подтянул к себе. Другой рукой он вырвал из моих пальцев связку ключей.
– В следующий раз, – сказал он, – я пристрелю эту шимпанзе.

Глава 7
Йода в костюме

Шанса вырваться не было. Хватка Рыжебородого походила на стальные наручники. Одним еле заметным для него рывком он втянул меня в кабину. Но для меня столь резкое и неожиданное движение оказалось слишком сильной встряской, и я потерял сознание.
Когда я очнулся, мы уже поднялись высоко над джунглями, и вслед нам неслись крики целой стаи приматов. Я попытался открыть глаза, но свет ослеплял. В голове шумело, было такое ощущение, что кто-то накачал мне мозги воздухом.
– Ремень, – пророкотал мужчина.
Рев разрывающих воздух лопастей оглушал. Назад в институт. В компании того же человека, который, притворяясь священником, ввел мне что-то в больнице. И он же босиком прошел мимо моего дома. А теперь он в огромных наушниках управляет вертолетом, что-то мыча себе под нос. Глаза красные, а лицо изможденное.
Я дернул его за рубашку, желая привлечь внимание:
– Отвези меня домой!
– А? – Он повернулся ко мне, и на его лице обозначилось легкое удивление, словно он уже успел забыть о моем существовании.
Убрав с левого уха наушник, он ответил:
– Нельзя. Приказали отвезти тебя назад. Ремень!
Зрение постепенно прояснялось, а боль в голове ослабевала. Что он делал посреди джунглей? И что он забыл у моего дома и в больнице?
«Что вообще происходит?»
– Ты… сделал мне… укол, – сказал я.
В ответ он пожал плечами:
– Работа такая.
– Зачем? – не отставал я. – Что вам от меня нужно?
– Мне сказали – я сделал, – откликнулся он.
– Что такое «Институт Караи»? – продолжил я.
– Начальство, – ответил он таким тоном, будто это было само собой разумеющимся.
Я выглянул в окно. Словно бездонная рана в земле, темнела гора. Вдалеке серебристой линией до самого горизонта тянулось море. Отсюда я мог разглядеть то место, где стоял вертолет. Небольшое свободное пространство окружали сплошные джунгли. Каковы были шансы, что я выйду именно к нему?
– То есть ты просто сидел там, посреди джунглей, и ждал меня? – спросил я. – А что, если бы я так и не появился?
Лицо мужчины потемнело.
– Чертова хвостатая воровка! – Он сердито дернул рукой, из-за чего вертолет повело в сторону. – Украла ключи!
Я поспешил зажмуриться, ощутив, как желудок рванул к горлу.
«Не зли его! И не делай резких движений».
Очень скоро мы начали снижаться. Я взглянул вниз и увидел вертолетную площадку, скрытую за самым большим зданием из всего комплекса, именуемого Институтом Караи.
– Торквин, – вдруг произнес мужчина.
Я подумал, что он решил перейти на шведский:
– Прости?
– Мое имя. Торквин.
– А! – сообразил я. – Мое имя… Джек.
Он наклонил голову и с любопытством посмотрел на меня:
– Забавно ты изъясняешься.
Вертолет приземлился, и я потянулся к ручке двери. Но Торквин заворчал и удержал меня на месте.
Из здания выбежали пятеро – трое мужчин и две женщины, все в одинаковой форме, похожие на команду олимпийских тяжеловесов. Дверь распахнулась, и ко мне потянулась чья-то рука в перчатке. Я попытался увернуться, но она крепко схватила меня. Послышался звонкий металлический щелчок.
Наручники.

* * *

– Ждать здесь. – Торквин открыл дверь в конференц-зал, расположенный на цокольном этаже Института Караи. Так и не сняв с меня наручники, он указал внутрь. Сильно пахло свежим цементом. – Вон, – рявкнул Торквин.
На секунду я подумал, что это он мне. Но тут сопровождавшие нас охранники недовольно заворчали и вышли из зала. Я смотрел, как они один за другим скрывались в длинном коридоре, пока Торквин не захлопнул дверь.
Затем он провел меня мимо длинного, отполированного до блеска деревянного стола в противоположную часть зала. Здесь не было окон, стены сияли белизной, аккуратной линией выстроились вращающиеся кожаные кресла, в углу стояла кофеварка, а на столе высилась гора еды. Торквин, с его бородой варвара, босыми ногами и одеждой в стиле хаки, явно выбивался из картинки.
– Слишком много людей. Не люблю толпу, – сказал он.
– Я тоже, – поддержал его я. – И наручники, кстати, тоже. Ты не мог бы их снять?
– Садись. – Он откатил кожаное кресло, стоявшее во главе стола.
Мои глаза уставились на еду: свежие и сухие фрукты, пончики и булочки. Вершиной этой вкусной горы по праву являлся огромный, с поблескивающей корочкой шоколадный кекс. Выглядел он просто потрясающе, а я был голоден.
Сняв с меня наручники, Торквин вдруг замер:
– Что это за звук?
– Мой желудок, – ответил я.
– Сиди здесь, – скомандовал он. – Ешь. Профессор скоро придет.
И он ушел, по пути стянув кекс и целиком запихнув его себе в рот.
В тот момент я его ненавидел.
Как только дверь за ним захлопнулась, я начал набивать рот пончиками, заедая их дольками свежего ананаса и манго в количестве, которого хватило бы, чтобы накормить население небольшого острова в Карибском море.
Когда в меня уже не лезло, я удобно развалился в кожаном кресле и закрыл глаза. Я бы так и уснул и вполне мог проспать целую неделю, если бы через пять секунд дверь в конференц-зал не открылась. Но в этот раз это был не Торквин.
В комнату вошел некто, очень смахивающий на Йоду, если вырядить того в костюм.
– Ну что ж, долгий и тяжелый путь позади, – произнес он звонким высоким голосом. – Позволь от всего сердца поприветствовать тебя здесь, Джек.
Это был пожилой мужчина, невысокий, грузный, с темной морщинистой кожей и широким носом, на котором четко выделялась сеточка вен. Из-под опухших век смотрели печальные глаза, а темные с проседью волосы двумя густыми пучками торчали за ушами, тогда как макушка была совершенно лысой.
Он подошел ко мне и низко наклонился, уставившись на мою голову, словно я был каким-то подопытным зверьком. Поправив съехавшие с переносицы очки в толстой оправе, он спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Меня заперли с вами в этой комнате, – ответил я. – А перед этим похитили и надели наручники. Никто не говорит мне, где я и почему я здесь. Они забрали мой телефон…
– Да-да, приключилось много всего непонятного, – перебил меня мужчина, не отрывая взгляда от моей головы. – Но едва ли это можно назвать похищением. Тебя нашли потерявшимся в джунглях. Можно сказать, наш дорогой Торквин спас тебе жизнь. А теперь будь так добр, повернись и дай мне взглянуть на швы. Обещаю, больно не будет.
Он потянулся ко мне. Я вздрогнул, но он бережно коснулся моей щеки и мягко повернул мою голову. Другой рукой он осторожно размотал бинт у меня на затылке.
– Прекрасно! Хирурги отлично поработали. Все еще болит? Сильно?
Мое терпение кончилось. Мне всегда говорили, что к взрослым следует относиться с уважением, но происходящее вышло за все допустимые рамки.
– Они усыпили меня и вскрыли мне череп! Конечно, мне больно! Я хочу позвонить папе! Где я? И кто вы вообще такие?
Мужчина выдвинул соседнее кресло, а его круглые очки опять соскользнули на кончик носа.
– Прости, где были мои манеры… Как я обычно говорил своим студентам в Йеле, мое полное имя – профессор Радамантус Бегад, но, в отличие от большинства академиков, я разрешаю называть меня просто… профессор Бегад!
И он довольно шмыгнул носом.
– Это что, была попытка пошутить? – проворчал я.
– В Йеле это вызывало бурю восторга, – вздохнул он. – Я приношу извинения за всю эту секретность. Видишь ли, Джек, на самом деле все очень просто. Мы нужны тебе. Ты обладаешь очень редкой генетической особенностью, которая может тебя убить, и только здесь, в Институте Караи, знают, как это предотвратить.
Я с подозрением взглянул на него:
– Я думал, что вы меня уже вылечили.
– О нет. Эта особенность далеко не так проста. До недавнего времени она ничем себя не проявляла. Но сейчас, если оставить тебя без должного лечения, она, скажем так, поглотит тебя и в конечном счете убьет.
Он вновь вздохнул и протер очки:
– Но есть и хорошая новость: как только мы завершим лечение, ты станешь обладателем суперспособностей, о которых мог только мечтать.
– Это шутка? – спросил я.
– Прошу прощения? – вопросительно посмотрел на меня он.
– Ну, вы имели в виду те самые суперспособности, которые с приставкой «супер»? В смысле, типа левитации, умения останавливать пули в воздухе, невидимость, рентгеновское зрение?
– О, мой дорогой мальчик, – профессор Бегад покачал головой, едва сдерживая улыбку. – Подумай сам, сколько проблем принесет рентгеновское зрение! Такое бывает лишь в комиксах.
– А другие суперспособности бывают не только в комиксах? – протянул я.
Бегад кивнул. В его глазах появилось какое-то странное выражение, словно он смотрел куда-то далеко-далеко, о чем я не имел представления.
– Мозг – удивительная штука, Джек. Могу себе лишь представить, что ощущают ребята твоего возраста, столкнувшись с подобным. Чистый восторг…
Казалось, внутри его разгорается настоящее пламя. В складках на лбу заблестели капельки пота.
– Но, конечно, речь идет об обоюдовыгодном сотрудничестве. Так как нам ты тоже нужен. Именно поэтому я здесь. Чтобы рассказать о твоей связи с утерянной древней цивилизацией.
– Погодите с утерянной цивилизацией! – перебил я его. – Я пока еще не понял насчет суперспособностей.
Но вместо объяснений он начал перекладывать пончики и фрукты, уставившись куда-то вниз. Я заметил, что ногти у него были желтыми и обгрызенными чуть ли не до мяса.
И тут до меня дошло. Да он же настоящий псих! И я с ним наедине! Никакая это не лаборатория или больница! Институт Караи был лечебницей!
– Простите, профессор, – я постарался говорить медленно и спокойно, – но мне нужно встретиться с вашим начальством. Пожалуйста. Скажите им, где я. Объясните, что это какая-то ошибка. Пусть мне вернут телефон, я должен позвонить папе, прямо сейчас. Потому что иначе он не оставит здесь камня на камне!
Бегад взглянул на меня поверх тарелки с едой. Его пальцы были коричневыми от шоколадной глазури.
– Ты расстроен. Но не стоит волноваться. Мы обо всем позаботились.
– В каком смысле? – не понял я.
– По причинам, которые я объясню чуть позже, нам необходима абсолютная секретность. Ты все поймешь, когда увидишь слайд-шоу, осталось только найти этот чертов пульт…
Отставив тарелку, он нажал на какой-то переключатель на стене, и с потолка на другом конце зала начал опускаться экран. Профессор присел на корточки и заглянул под стол:
– И почему никто никогда не кладет вещи на место, ну честное слово…
Нужно было выбираться отсюда. Я медленно встал. Выход был прямо за этим мужчиной. Я сидел на другом конце стола, по правую сторону. Слева от меня на полу высилась кипа каких-то бумаг.
– Ой! А это не та черная штука, – воскликнул я, указывая в угол, – вот там, за теми папками?
– О, благодарю… где, ты говоришь… – начал он обходить стол.
Я подождал, пока он не отвернется и не нагнется над бумагами.
А затем рванул.

Глава 8
7ЧС

Я бежал по застеленному ковром пустому коридору. В конце него висел знак «Выход», указывающий влево, с ломаной линией, обозначающей лестницу. На полной скорости я завернул за угол.
Не думал, что лестница окажется так близко. И уж тем более не ожидал, что меня встретит на ней человеческое домино.
– Эй, ты куда собрался? – вскрикнула Эли.
Она, Марко и Касс удивленно отпрыгнули, когда я по инерции взлетел сразу на несколько ступенек вверх, прямо на них.
Марко поймал меня посреди падения, но даже не подумал отпустить:
– Ты чего, Джек? Бегад тебе ничего не объяснил?
– Ты о том бреде про спасение моей жизни? – Я попытался вырваться из захвата. – Или о превращении меня в героя нового комикса?
– Любишь комиксы? – спросил Касс. – Отурк!
– В смысле «круто» – Касс любит говорить задом наперед, – пояснила Эли. – А вот я фанат старого сериала про Супермена… с Джорджем Ривзом.
Они все тут были сумасшедшие.
– Выпустите меня отсюда! Мне нужно встретиться с самым главным!
– Ты только что это сделал, – заметил Касс. – Ну, не то чтобы он отвечает прямо за все…
Но Марко уже тянул меня назад к конференц-залу.
– Просто выслушай его, ладно? – пропыхтел он сквозь стиснутые зубы. – Не будь занозой в заднице.
– Великая Калани, что ты с ним делаешь! – загремел голос Бегада, когда он показался из-за поворота. – Если его швы разойдутся, мы его потеряем!
Марко ослабил хватку. Я рванул вверх по лестнице и распахнул дверь, чтобы услышать разрывающий барабанные перепонки визг сирены снаружи.
Трое охранников повернулись на пятках и уставились на меня, держа ладони на оружии.
Побег окончен. Меня окружили.
– Джек, – снизу лестницы мягко позвал Бегад. – Позволь объяснить: я доктор философии Йельского и Кембриджского университетов. Если ты думаешь, что я сумасшедший, то таковыми же должны являться и эти трое твоих юных друзей. А также Торквин и охранники. И еще девяносто семь лучших в мире экспертов по генетике, биофизике, классической археологии, географии, вычислительной технике, мифологии, медицине и биохимии. Не говоря уж о вспомогательном персонале в количестве двухсот двадцати восьми человек. Институт Караи является одним из лучших исследовательских научных центров на планете. И мы терпеливы. Мы подождем, пока ты не будешь готов нас выслушать. Но сбежать тебе не удастся. Другими словами, либо сейчас, либо позже. Решать тебе.
– Я не верю ни единому вашему слову, – ответил я.
Бегад махнул рукой, призывая меня спуститься.
– Марко, Касс, Эли, пожалуйста, повернитесь спиной.
Марко первым исполнил просьбу – и моя челюсть в шоке отпала. В густой копне его темных волос явно просматривалась белая перевернутая латинская буква «V».
У Касса тоже.
– Моя закрашена, – пояснила Эли.
Я с трудом сглотнул. Спустился на пару ступенек. Охранники за моей спиной захлопнули дверь.
– То есть… вы все?..
– Лямбда – это уникальное физическое проявление, – принялся объяснять Бегад. – Мы до сих пор не понимаем причин ее возникновения. Цвет волос меняется невероятно быстро, и это происходит практически в одном и том же возрасте для всех ее обладателей. Но нам известно ее значение. Она является объединяющим признаком группы людей, которых мы называем Избранными.
– Избранными? И для чего нас избрали – для чего-то хорошего? – спросил я.
– И да, и нет, – ответил профессор. – Вы все являетесь носителями одного очень редкого генетического маркера. Исключительный дар, но вместе с тем и бомба замедленного действия. Джек, мы надеялись, что вы все пятеро окажетесь здесь, включая молодого человека по имени Рэндалл Кромарти… Тебе знакомо это имя?
Я уже хотел сказать «нет», но тут в памяти что-то зашевелилось. Сюжет из новостей. Видео очень плохого качества, которое крутили чуть ли не по всем каналам на прошлой или позапрошлой неделе. Какой-то мальчик бросил мяч для боулинга, затем вдруг вскинул руки и упал навзничь. Именно о нем была та статья, которую прислал мне папа.
– Тот мальчик, что умер в боулинг-клубе?
Бегад кивнул:
– Это случилось в Иллинойсе, ему только-только исполнилось тринадцать. Причина смерти неизвестна. А до него девочка по имени Сью Гудмандсен впала в кому и умерла прямо в торговом комплексе Сан-Диего, и ей тоже было тринадцать. Еще был Мо Робертс, умер во время игры в догонялки со своей младшей сестрой. Во всех этих случаях наши медики прибыли слишком поздно. Но с тобой мы успели вовремя.
– Торквин… – пробормотал я. – Доктор Саарк… Но откуда вы узнали, куда ехать?
– А за это ты можешь поблагодарить наших компьютерщиков, – сказал Бегад. – После твоего последнего осмотра доктор Флуд сделала в твоей электронной медицинской карте пометку о начальных проявлениях лямбды. Наши поисковые программы смогли вовремя ее засечь.
– Вы взломали мою медицинскую карту!
Я прошел осмотр где-то за неделю до теста по математике – за день до того, как папа улетел в Сингапур. Но разве доктор Флуд упоминала что-нибудь о метке на моем затылке? Я не мог припомнить ничего такого.
– Как это чудовищно звучит: «взломали», – тяжело вздохнул Бегад.
– Так что… что такое эта лямбда? – спросил я.
– Вспомни обо всех этих невероятных заголовках и историях, потрясающих воображение всей мировой общественности, – Бегад улыбнулся. – Мужчина, не отличающийся особыми физическими данными, голыми руками приподнимает автомобиль, чтобы спасти сына! Признанный умственно отсталым ребенок по памяти рисует в мельчайших подробностях целые кафедральные соборы! В обычной жизни мы используем лишь часть от всех возможностей нашего мозга. Но эти люди смогли подключиться к огромному неиспользуемому и неизведанному пространству, которое мы называем «цересакрум».
– И какое отношение это имеет к нам? – спросил я.
– Кто-то прорывается в зону цересакрума лишь на какое-то время в результате сильного напряжения, – ответил Бегад. – А у кого-то от рождения есть к нему крошечный, но постоянный доступ. Но что, если врата цересакрума можно открыть? Не просто ради отдельного редкого дара или секундной вспышки огромных сил, а получить к нему полный доступ? Только представь! В каждом из нас потенциально скрыты сверхчеловеческие возможности! Невероятная физическая мощь, таланты к искусству, науке! Способность бросить вызов законам природы! Ты понимаешь, о чем я, Джек?
Эли, Касс и Марко восторженно мне улыбались, тогда как в моей голове царил непроглядный туман.
– Нет.
– Кое-какие гены сокрыты в нашей ДНК очень глубоко, – продолжил Бегад. – К примеру, у всех у нас есть ген мышиного хвоста… ген жабр! Но подобные гены, скажем так, спят. Природа выключила их, и лишь в исключительных случаях они могут пробудиться. Открытие цересакрума по сути своей равняется обретению того самого хвоста. В каждом генетически заложена такая возможность, но девяносто девять целых девять тысяч девятьсот девяносто девять десятитысячных процента мирового населения не могут ею воспользоваться. А вы четверо, – он медленно посмотрел на каждого из нас, – относитесь к оставшейся одной десятитысячной.
Теперь кое-что стало ясно. И это «кое-что» оказалось весьма болезненным осознанием.
– Вы хотите сказать… что все мы – генетические мутанты?
– Да, в хорошем смысле этого слова, – сказал Бегад. – Вы четверо являетесь носителем того, что мы называем 7ЧС. Маркер. Кусочек генетического кода. Мы пока не разгадали принцип его работы, но уже умеем его выделять. Вы принадлежите к настоящей элите. К лучшим из лучших. К тем, чей цересакрум может быть полностью раскрыт. Еще тысячелетие назад подобная способность, возможно, была у многих, если не у всего человечества.
– Постойте, – вмешался я. – Эволюция предполагает выживание наиболее приспособленных. Если раньше по Земле бродили сверхлюди, почему их нет сейчас?
– Потому что те, кто умирает молодыми, по определению не могут относиться к «наиболее приспособленным», – Бегад наклонился вперед. – Джек, мы получили генетическую карту Рэндалла Кромарти после его смерти. Как и Сью Гудмандсен и Мо Робертса. У всех у них был 7ЧС.
Я посмотрел на Эли, затем перевел взгляд на Марко и Касса. Все трое выглядели подавленно.
– То есть… мы… все мы… тоже умрем? – спросил я.
– Никто с этим маркером не дожил до четырнадцати лет, – сказал Бегад. – Нам неизвестны причины, но этот ген активизируется именно в вашем возрасте, и его воздействие слишком мощно, чтобы организм его выдержал. Поэтому мы привезли тебя сюда. У нас есть разработанный метод лечения. Операция на твоей голове стала лишь первым шагом. Теперь каждые десять или около того суток тебе придется проходить определенные процедуры. На первый раз они запланированы где-то через семьдесят два часа. Но вечно поддерживать тебя в живых мы не сможем. Существует определенная точка, по достижении которой уже ничего нельзя поделать – что-то вроде срока годности, прописанного в твоих генах. Именно это ужасает меня больше всего. Тот факт, что даже со всеми нашими знаниями мы не сможем сохранить тебе жизнь.
Я без сил опустился прямо на ступеньки. На ощупь ковер оказался липкий. От стен тянуло холодом. Словно бы лестничный пролет вдруг стал моим гробом. Мне не выбраться отсюда живым. Я никогда больше не увижу папу. Может, через какое-то время во мне проснется какой-нибудь талант, может, два. Начну рисовать кафедральные соборы или раскручу голыми руками целый вертолет… А что потом?
– То есть ваша задача состоит в изучении нас, – сказал я. – Мы ваши подопытные суперсвинки. А что будет, когда мы умрем? Вы сообщите об этом нашим семьям и друзьям или просто прикажете Торквину выбросить наши тела в море?
– Эй, дослушай его до конца, брат! – воскликнул Марко.
– Я тебе не брат! – вырвалось у меня. – Давайте так, профессор Бегад. Вы позвоните моему отцу. Скажете, где нас найти. Пусть он приедет, чтобы я смог с ним встретиться…
– Джек, пожалуйста! – перебил меня Бегад. – Твой отец тут же увезет тебя отсюда – и это будет худшее, что может с тобой случиться! Кроме того, мы не сможем дать ему наши координаты. Это место невидимо для привычных систем слежения. Радары, сонары, GPS – ничего не работает. На этом острове существуют силы, которые даже мы не понимаем…
– Тогда отправьтесь за ним сами и привезите его! Если вы объясните, что мне нужно лечение, он останется! И поможет!
– Мы не можем так рисковать! – теперь уже закричал Бегад. – Твоим легким нужен воздух, глазам – свет, но твоему цересакруму необходимо нечто, скрытое здесь, в самой земле! Эры назад этот остров был целым континентом. Населяющие его люди строили великолепные поселения, создавали потрясающую музыку и умело и честно управляли своим обществом. Их цивилизацию ограждало удивительное единение природных сил самой планеты: электромагнитное поле, гравитационное, возможно, даже что-то внеземное. Но с разрушением континента эти силы тоже оказались уничтожены…
Телефон Бегада пискнул. Он резким движением вытащил его из кармана и взглянул на экран.
– Короче, чувак, – продолжил за него Марко, – мы на остатках Атлантиды. А мы их прапрапра-в-миллионной-степени потомки.
– Атлантиды? Очень смешно, – я попытался выдавить смешок.
Но никто не засмеялся. Я посмотрел на профессора Бегада, но тот набирал какое-то сообщение, на его лице читалась тревога. Закрыв телефон, он сказал:
– Мне нужно идти. И да, Марко прав. Вы связаны с Атлантидой по крови. Чтобы выжить, твоему цересакруму необходима подпитка древней силой. Но ее еще предстоит найти.
Я с трудом сглотнул. Эли и Касс побледнели и казались испуганными.
– Как? – спросил я.
Бегад выпрямился, убрал в карман телефон и начал подниматься по лестнице к выходу:
– Пока мы не знаем, где оно. Могущество Атлантиды было украдено. Раздроблено и спрятано по всему миру. Вы должны его найти. Ваши жизни будут спасены, Джек, когда будут обнаружены все части Могущества, вам необходимо собрать их и вернуть на Атлантиду.
Телефон Бегада опять пискнул, и не успел я произнести и слова, как профессор уже оказался наверху и скрылся за дверью.

Глава 9
Избранные

По ощущениям было похоже, что по мне прокатился трехтонный танк. Или что меня припечатала к земле одна из ног Торквина.
Эли, Касс и Марко говорили одновременно. И получалось по-настоящему громко. Мы шли по тропинке, огибающей газон, прочь от здания с конференц-залом. Они рассказывали мне, каким крутым умником был этот Бегад и что он – наша единственная надежда, а еще о том, какая слава нас ждет в будущем.
Половина меня чувствовала себя запертым в клетке орангутангом в зоопарке. Другая умирала от желания расхохотаться. Либо Бегад действительно собирался спасти мне жизнь, либо этот Йода решил, что в компании всего пары сэндвичей хороший пикник на забытом богом острове не организовать.
– Атлантида… – пробормотал я. – Суперспособности… И я должен в это поверить?
Эли обняла меня за плечи одной рукой.
– Будет тебе, мы все поначалу сомневались! – произнесла она громко и четко, будто обращалась к человеку в другом конце комнаты. – Мозги не сразу встают на место!
Я посмотрел на Касса:
– Я думаю, Бегад – сумасшедший. Без обид, ребят, но насчет вас я тоже не уверен. Неужели вам не все равно, что вы больше не увидите родителей?
– М-м, нет. – Лицо Касса помрачнело. – Не особо. Ну, в смысле, мне. Мне  все равно.
Мое сердце оборвалось. Идиот, нашел же что спросить!
– Ой, прости… Они что…
– Нет! – поспешил возразить Касс. – Они не умерли. Но мы… не сказать, чтобы близки.
Марко вдруг побежал по тропе вперед, схватил лежащий у стены одного из зданий баскетбольный мяч и с головой ушел в дриблинг.
– Поверь нам, – сказала Эли, – мы не в шоу Трумена.
– Она любит старые фильмы. – Касс шагнул на узкий каменный бордюр и пошел по нему, балансируя руками, чтобы не упасть. – Радуйся, Джек. Просто подумай, что бы было, если бы они тебя не нашли.
Справедливость этого факта нельзя было не признать.
– Ладно, может, я был бы уже мертв. Но сейчас я абсолютно здоров. Вы правда верите в эту дурацкую байку, что они сохраняют нам жизнь, чтобы мы смогли раскрыть в себе суперспособности, но только когда найдем утерянное Могущество Атлантиды?
– Я ему верю! – заявила Эли.
– Брат Джек, нами занимаются эксперты мирового уровня, – вклинился Марко, крутя мяч на одном пальце. – Ученые все сумасшедшие. Но если бы им понадобилась парочка болванов для поисков Могущества атлантов, им бы не составило труда их найти. У них же есть Торквин.
Я оглянулся по сторонам. Повсюду кипела работа: кто-то косил газон, кто-то чинил крыши, кто-то мостил дорожки. Несколько человек устанавливали на стену одного из зданий какую-то маленькую полусферу темно-красного цвета. Она напомнила мне камеру наблюдения на офисе, где когда-то работал папа. Когда мы прошли мимо, они нам помахали.
– Было время, когда я думала так же, как ты сейчас, Джек, – понизив голос, сказала Эли. – Я была на полпути из Вашингтона домой, смотрела в самолете «Гражданина Кейна», уже, наверное, в тридцатый раз, и только началась сцена выборов, когда меня буквально скрутили – и я оказалась здесь. Кроме меня тогда здесь был лишь Марко. Вот это было жутко.
– Ну спасибо, – Марко бросил мяч, целясь ей в голову, но Эли его поймала. – А вот я был на баскетбольном матче и в шаге от нового рекорда средних школ, когда вырубился прямо на площадке. Очнулся уже здесь. И оказался первым.
– Ты в средней школе? – спросил я. Я был уверен, что Марко минимум пятнадцать.
– Мне тринадцать. Великоват для своего возраста. Они даже едва не отправили меня домой. Но потом начались процедуры…
Марко сделал обманное движение влево, заступив мне дорогу, и одним точным и быстрым взмахом руки выхватил мяч у Эли:
– Жду не дождусь, когда я стану непобедимым!
Касс сошел с тропы и пошел по диагонали вправо.
– Ты куда собрался, брат Касс? – позвал Марко.
– Никуда. Пытаюсь повторить свой путь, который я проделал в три часа, – Касс пожал плечами. – Я зафиксировал в памяти свои следы. И узор на асфальте. А еще уварт.
– Уварт? – переспросил я, но потом сообразил: – А, траву!
– Это у него юмор такой, – шепнула Эли. – Он у нас спец по направлениям, ориентируется по всякой мелочи, которую мы и не замечаем. Первоклассная память.
– Единственное, чего я не могу вспомнить, так это как я вообще сюда попал, – заметил Касс. – Я помню, что был на парковке, а потом уже оказался здесь… Эй, Джек, назови свой родной город. И любой другой объект на карте Соединенных Штатов.
– Бельвиль, Индиана, – ответил я. – И… Нантакет, Массачусетс.
Секунд на тридцать Касс обратился в камень.
– Бельвиль. На восток по тринадцатому шоссе до Форт-Уэйна; на север по шестьдесят девятому шоссе до восьмого; пересечь Огайо, Пенсильванию и Нью-Джерси; по мосту Джорджа Вашингтона до Бронкса; от Хатча до Мерритта; в Милфорде с первого шоссе выехать на девяносто пятое; по сто девяносто пятому через Род-Айленд, по четыреста девяносто пятому до Кейпа и по шестому и сто тридцать второму до парома в Гианнисе.
– По какому маршруту идет паром? – спросил Марко.
– Оншемсонсажу, – нараспев произнес Касс.
Я не мог поверить собственным ушам:
– Он прав! На каникулах мы именно так и ехали! Жуть какая-то…
– Цересакрум берет твой природный дар и развивает его до невероятного состояния, – сказала Эли. – Лечение позволяет гену 7ЧС проявить себя в полном объеме.
– И какой природный дар у тебя? – спросил я. – Что-то связанное с фильмами?
– Это всего лишь хобби, – заметил Касс. – Причем раздражающее окружающих.
– Я отправила фотки с милейшими котятами членам Совета национальной безопасности, – со смехом ответила Эли. – Что едва ли можно назвать чем-то особенным, если не принимать в расчет, что ради этого я взломала их систему. Проникла через военные защитные заслоны и шифрование высочайшего уровня. Я закончила делать домашнее задание, и мне стало скучно. Тогда мне показалось это забавным.
– Тебя посадили? – спросил я.
– Мне было девять, – пожала она плечами. – Я не знала, что делаю что-то незаконное. Вместо того чтобы меня арестовать, они меня наняли. Чтобы укрепить их систему. И, – ее лицо помрачнело, – для кое-чего еще. Я стала самым юным служащим за всю их историю.
– А что ты еще для них делала? – полюбопытствовал я.
Она проигнорировала вопрос и ткнула большим пальцем в сторону Марко:
– Можешь верить, можешь нет, но этот лежебока тоже кое на что годен.
Марко повернулся к баскетбольной площадке на противоположном конце газона, рядом с главным зданием. Пару раз подкинув мяч в руке, он покачался на носках.
– Повязку, пожалуйста.
Эли вытянула из его заднего кармана бандану и завязала ему глаза. Он медленно попятился, продолжая сжимать в руках мяч.
Площадка была от нас на расстоянии в половину футбольного поля. Попасть в кольцо – то же самое, как сбить летящий самолет снежком. Марко присел, а затем сделал бросок, сопровождая его громким криком. Мяч взвился высоко в небо. Пугающе высоко.
Марко сорвал с глаз повязку и наблюдал, как мяч подобно пушечному ядру несется к земле. Сетка задрожала, когда он прошел через кольцо.
– Три очка, – прокомментировала Эли.
– Блин! – расстроился Марко. – Задел кольцо!
Моя челюсть едва не коснулась земли:
– Я этого не видел!

* * *

Касс обладал фотографической памятью и мог свободно говорить задом наперед. Эли была гениальным хакером и экспертом в фильмах. Марко был Майклом Джорданом на стероидах, но только без стероидов.
Я же был полным ничтожеством.
В своей комнате, пребывая в ужасном настроении, я натянул на себя штаны цвета хаки и рубашку с эмблемой «ИК». У меня не было особых талантов. Я не мог похвастаться никакими успехами в школе или в спорте. Я умел пользоваться компьютером, но понятия не имел, как он работает. Но я смог запустить в воздух пластмассовую игрушку с помощью модели вулкана. Может, в этом и состоял мой дар? Никому не нужные хитроумные штуковины. Вдруг у меня получится завести внедорожник с помощью пальмы?
Полная противоположность Избранным. Битая карта в компании тузов. Ни на что не годный идиот. Может, моя лямбда была всего лишь неудачным свидетельством взросления? Со мной определенно было что-то не так.
А теперь предстоит торжественный ужин в мою честь. Что, если они ожидают от меня чего-нибудь выдающегося, какого-нибудь шоу в духе Касса или Марко?
– Ты готов? – за стуком в дверь донесся из коридора голос Эли.
Я открыл дверь. На Эли была полосатая вязаная кофта и черная кожаная юбка. На запястьях посверкивало и позвякивало множество браслетов, отлично сочетающихся с ее розовыми волосами, кроме того, на ее лицо был нанесен макияж.
– Онссалк выглядишь, – сказал я.
– Ты тоже ничего, – ответила она.
Она широко улыбалась, будто мы собирались отправиться на школьный бал или что-нибудь в этом духе, из-за чего мне стало совсем не по себе.
– Я думал… пошутить, – неуверенно сказал я. – Насчет привычки Касса говорить задом наперед. В смысле, не то что ты выглядишь не онссалк… То есть – классно. Ну, ты меня поняла.
– Заканчивай, пока не наговорил лишнего, Маккинли, – Эли взяла меня за руку и повела по коридору.
– А вот и невеста! – затянул Марко, появляясь из своей комнаты.
Эли презрительно хмыкнула:
– Ум точно не входит в список талантов Марко.
Мы забрали Касса из его комнаты, а снаружи нас встретил профессор Бегад.
– Всем не терпится познакомиться с тобой, Джек. Идем.
Во время ходьбы связка ключей на толстой цепочке, ударяясь о его бедро, звенела подобно крошечным кимвалам. По дороге он указывал на разные здания – библиотеку с огромными окнами, оборудованный по последнему слову гимнастический зал, музей. Наша маленькая процессия росла по мере того, как к нам прибивались подоспевшие сотрудники, у всех на левом нагрудном кармане была вышита эмблема «ИК». Со многими Марко обменивался рукопожатиями, словно знал их всю жизнь.
Незнакомые люди обращались ко мне:
– Привет, Джек, как ты себя чувствуешь?.. Клуб любителей книг собирается по вторникам!.. Йога… Рыбалка… Клуб серфинга…
Не успели мы дойти до столовой, как Марко вдруг резко остановился:
– Йоу, Пи-Бег, я хочу показать Джеку наш медиазал!
– Зови меня «профессор Бегад»! – поправил его старик. – И я не думаю, что у нас есть на это время. Шеф-повар приготовил…
– Нам нужна всего минутка! – настаивал Марко.
Не слушая протесты Бегада, он вытащил из чехла на поясе профессора пластиковую карту и бросился к кирпичному зданию в колониальном стиле. Распахнув дверь, он торжественно возвестил:
– Приготовься обалдеть от восторга!
Хотя снаружи здание выглядело старым, внутри все поражало воображение: длинная прямоугольная комната с галереей и высоким стеклянным потолком. Куда бы я ни бросил взгляд, он обязательно утыкался в какой-нибудь монитор или телевизионный экран, игровую приставку или игровой автомат. Незатихающий писк и другие шумы создавали ощущение, что ты попал в сказочный лес, населенный говорящими электронными грызунами.
– Просто рай на земле, – возвестил Касс. – Не забудь еще настольные игры и пазлы.
– В пятницу привезут стол для кикера, – с энтузиазмом добавила Эли. – А еще у нас сейчас проходит фестиваль фильмов Престона Стёрджеса. В субботу вечером показывают «Слава герою-завоевателю».
«У нас»? Я уж точно никак не мог думать о себе и обо всех в этом Институте Караи как о «нас».
– Пора ужинать! – позвал Бегад, повернувшись к входной двери. – Вот чудеса – куда делась моя карта доступа?
– Я ее вам вернул, Пи-Бег, – ответил Марко.
Бегад в расстройстве начал осматривать пол:
– Ох… Как только перевалило за шестьдесят, так началось… Я теряю абсолютно все! Ну да ладно, найдется. Нельзя опаздывать. У нас для тебя сюрприз, Джек. Идем.
Профессор Бегад направился к выходу, Касс и Эли последовали за ним. Я тоже повернулся.
И почувствовал, как Марко сунул мне в карман что-то плоское и прямоугольное.

Глава 10
Тайное сообщение

Марко не сказал ни слова. Даже не взглянул на меня.
И что я должен был делать с этой картой доступа? Зачем она мне? Не хватало еще оказаться пойманным с ней в руках. Хотя, может, в этом и состояла задумка Марко – навлечь на меня неприятности? Но зачем?
Я попытался поймать его взгляд, уловить хоть намек. За нашим столом было полно людей, Марк сидел прямо напротив меня, занятый едой и поддерживая при этом разговор с одной молодой сотрудницей, на бейджике которой было написано «Джинджер».
Банкетный стол протянулся во всю длину огромного восьмиугольного зала. Стулья поставили практически вплотную, и казалось, что на ужин собрался весь Институт Караи – полные старики с бородами, как у музыкантов из «ZZ Top», хипстеры в узких очках – кого здесь только не было. У многих я заметил на руках татуировки с перевитыми в виде букв «И» и «К» змейками. Все, похоже, отлично ладили, смех и разговоры не затихали ни на секунду.
Этот зал местные называли «трапезбюль». Профессор Бегад пояснил, что это неологизм от «трапезной», но на мой вопрос, почему тогда не называть ее просто трапезной, он ничего не ответил. Стены здесь были закрыты панелями из светлого дерева и соединялись высоко над головой в подобие купола. Повсюду висели портреты ученых со строгими лицами, которые впивались в меня взглядами, будто я был должен им денег.
Зал освещался огромным канделябром из закрученных стеклянных труб со светодиодами, напоминающим формой голову Медузы Горгоны. На балках был подвешен баннер, размерами едва ли не равный периметру всего трапезбюля:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ, ДЖЕК! ЧУВСТВУЙ СЕБЯ КАК ДОМА!»

Профессор Бегад выступил с целой хвалебной речью в честь приготовленных шеф-поваром специально для этого ужина перепелок. Меня замутило.
Касс наклонился ко мне и пробормотал что-то, показавшееся мне лишенным какого-либо смысла.
– Слушай, прекрати, – остановил его я. – Эти шутки задом наперед меня не трогают.
Касс бросил на меня раздраженный взгляд, а одновременно с этим Марко обратился к проходящей мимо официантке:
– Извините, а добавки не будет? А то здесь мяса как у пчелки!
– Еще одна перепелка, сэр, и вы сами отправитесь на небо, – ответила девушка.
– Возьми мою, – предложил я.
Марко мгновенно опустошил и мою тарелку.
Я все ждал, когда меня начнут расспрашивать о моем Даровании, но этого так и не произошло. К счастью, здесь все казались вполне вменяемыми. И дружелюбными.
Послышался звон хрусталя, и профессор Бегад поднялся на ноги:
– Леди и джентльмены, последователи Караи! Сегодня мы отмечаем славный день! Мы спасли юную жизнь и стали еще на один шаг ближе в нашем путешествии к былой мощи и великой надежде! С этого вечера в ближайшие несколько недель всем вам будет предоставлена возможность встретиться с нашим новым юным гением Джеком Маккинли!
– Речь! Пусть скажет речь! – перекричал Марко аплодисменты.
Мое сердце бешено забилось. Все-таки смириться с этим было не так-то просто. Несколько недель? Здесь?
Я почувствовал тычок чьего-то локтя мне в бок.
– Эй, просыпайся! – шепнула Эли. – Если ты не понял – это в твою честь.
Все за столом встали, продолжая аплодировать, глядя прямо на меня. Все, за исключением Касса, который что-то черкал на салфетке.
– Встань! – приказала Эли.
Тяжелый стул никак не желал отодвигаться. Я ощущал себя полным идиотом. Смущенно махнув рукой, я бухнулся назад на сиденье.
– Какое вдохновляющее выступление, – заметил Марко с набитым ртом.
Сев, я обнаружил под собой салфетку и ручку.
– Это твое? – спросил я Касса.
Его глаза расширились. Он быстро перевел взгляд на канделябр. Я тоже посмотрел на затейливое переплетение стеклянных завитков, но ответа, почему он себя так странно ведет, оттуда не получил.
Хотя едва ли его поведение можно было назвать странным. Скорее, он выглядел напуганным. Мышцы лица напряглись, а пальцы мелко дрожали.
Развернув салфетку, я увидел три карандашные строчки. Сплошные числа.
– Классный баннер! – воскликнул вдруг Касс. – «Добро пожаловать в Институт Караи, Джек! Чувствуй себя как дома!» Меня в жизни никто так не встречал. На твоем месте я бы запомнил это до конца своих дней. Оцени только! «Добро пожаловать в Институт Караи, Джек! Чувствуй себя как дома!»
Он явно пытался мне что-то сказать. Взглянув еще раз на записку, я решил, что мне стоит поразмыслить над ней в одиночестве.
– Кажется, мне нужно помыть руки, – негромко оповестил я, отодвигая стул.
Мужской туалет был за столовой, в другом конце небольшого коридора, из которого была видна кухня. Ворвавшись внутрь, я забежал в незанятую кабинку и повернул защелку. Приложив салфетку к стене, я осторожно ее разгладил и уставился на ряды цифр:

25-5-51-18-9-38-28-51-26-4-33-2
14-27-21-34-13-19-9
3-43-8-17-51

Цифры напоминали лотерейные номера. Что они обозначают? Может, это какой-то шифр? Что-то с заменой букв числами, где А=1, Б=2 и так далее?
Нет. Не получается. Есть числа «51», «38», а в алфавите букв гораздо меньше.
Со вздохом я сел на опущенную крышку. Что там сказал Касс? «Классный баннер… я бы запомнил это до конца своих дней». Он еще зачитал его. Причем дважды.
Странно.
В верхней части салфетки я записал надпись с баннера: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ, ДЖЕК! ЧУВСТВУЙ СЕБЯ КАК ДОМА!»
Какое-то время я смотрел на эти слова, размышляя, каким образом они связаны с цифрами. Затем пронумеровал каждую букву надписи.
Первым числом в зашифрованном послании Касса было «25». В надписи на баннере оно соответствовало букве «К».
Так я прошелся по всем числам: 25, 5, 51, 18, 9, 38, 28, 51, 26, 4, 33, 2, 14, 27, 21, 34, 13, 19, 9, 3, 43, 8, 17, 51.

КОМНАТАМАРКО
ТРИЧАСА
БЕЖИМ

Комната Марко. Три часа. Бежим.
Я сделал глубокий вдох. Затем разорвал салфетку и спустил ее в унитаз.

Глава 11
Три часа

Когда дверь в мою комнату открылась, я тут же проснулся. Не знаю, который был час. В течение нескольких часов мой мозг провел на границе между сном и явью. Вечер окончательно вывел меня из равновесия. Я не верил всем этим лучащимся улыбками невинным лицам, окружавшим меня за ужином. В том числе и профессору Бегаду.
– Это я, Марко, – послышался шепот. – Пора вставать.
Маленькие часики со светящимся циферблатом над моей головой показывали 2:56. Затуманенный недосыпом мозг немедленно включился в работу. «Три часа. Бежим».
– Ты рано, – пробормотал я.
Марко зашел в комнату. У него за плечами я заметил рюкзак.
– Решил убедиться, что ты не спишь. Считай, у меня пунктик, чтобы все было как надо. Хотя ты, наверное, уже в курсе. Идем, пока не поздно. Эли отключила «жучки».
Я повернулся к нему:
– Отключила что?
Марко махнул рукой на флаг с эмблемой «ИК».
– Включи мозги, тормоз. За этим флагом установлен микрофон. И в других местах тоже. Записывают только звук, наверное, чтобы сохранить хотя бы видимость приличий. Видеокамеры есть лишь снаружи. А теперь пошли. Не заставляй меня выносить тебя на руках.
Я уже был на ногах. После ужина я не переодевался, так что мне потребовалось лишь сунуть ноги в кеды.
Марко распахнул дверь. Конан развалился на своем стуле, из приоткрытого рта раздавался тихий храп.
– Эли взломала медицинский склад и достала немного снотворного, – пояснил Марко, пока мы направлялись к его комнате. – Лошадиная доза для Конана. Хотя можно было обойтись и без нее. Спячка – это его естественное состояние.
Дверь в комнату Марко была второй справа. Касс и Эли уже ждали внутри, на лицах обоих застыло мрачное беспокойство. Легкомысленные улыбки, не сходившие с них в течение всего дня, исчезли.
– Пора тебе все объяснить, – торопливо заговорила Эли. – Ты думаешь, что мы идиоты. Или зомби, как в «Детях кукурузы». Но это видимость, нам приходится притворяться. Мы под постоянным наблюдением, внутри и снаружи, двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Я пыталась взломать их систему с первого же моего дня здесь. По сравнению с их специалистами шифровальщики американского правительства кажутся любителями, но все же мне это удалось.
– Так все… что вы мне говорили… о том, что вы здесь счастливы и как вам тут нравится… – начал я.
– …ложь, – закончил Касс. – Во время ужина я хотел шепнуть тебе про наш план, но в канделябре установлена туча направленных микрофонов. Тогда я попытался поговорить с тобой задом наперед, но ты не понял. Извини за шифровку. Другого выхода не было. По мне, так было бы лучше, если бы мы все говорили шифром, так было бы интереснее. Я меч о ляноп?
– Я только начал привыкать к мысли, что вы нормальные ребята. Не порти впечатление, – улыбнулся я. – Так что, я был прав? Они зло и обманывают нас?
– Поговорим об этом позже, брат, – сказал Марко. – Нужно выдвигаться, пока они не заметили, что их система наблюдения рухнула.
– Я запустила в нее записи того, что происходило в наших комнатах между часом и двумя часами ночи. – пояснила Эли. – Если им вздумается послушать, что творится у Марко, они услышат сопение невинного ангелочка, обнимающего свою игрушечную овечку Дейзи.
– Оставь Дейзи в покое, – проворчал Марко.
Касс всматривался в окно:
– В два часа на пост снаружи заступает всего один караульный. Мы наблюдали за ним всю последнюю неделю, и он всегда в районе трех – не позднее пяти минут четвертого утра бежал на кухню за перекусом: «M&amp;M» и диетическим «Доктором Пеппером». Хоть часы по нему сверяй.
– И все? – не поверил я. – Всего один караульный? В заведении с подобными техническими возможностями?
– Именно из-за этих технических возможностей им и не нужно много охраны, – возразил Марко. – Ты можешь проскользнуть мимо караульного, но электронное око все равно тебя вырубит.
Видимо, я позеленел от такой перспективы, потому что Эли поспешила добавить:
– Они отключили датчики, когда ты сбежал, Джек.
– То есть они знали? – спросил я. – Но… меня ведь никто не остановил!
– Пока… – с намеком протянул Марко.
– …пока из ниоткуда передо мной не появилась обезьяна, – пробормотал я, – со связкой ключей в руке…
–..и не отвела тебя на поляну посреди джунглей, так? – продолжил Марко. – А там – вот неожиданность! – тебя ждал вертолет с нашим краснощеким приятелем на месте пилота. То же самое было со мной. Они позволили тебе сбежать, Джек, а затем подстроили твое возвращение. Преподали тем самым урок. Подавили твою волю. Вот как они работают.
У меня возникло ощущение, будто я вдруг из непроглядного тумана вырвался прямо на солнечный свет. Впервые за все время моего пребывания здесь я услышал нечто разумное.
– А что насчет всего этого бреда про суперспособности? Как ты смог забросить тот мяч, корзина ведь была от тебя в трех милях? Невидимые веревки?
– Это было по-настоящему. – Эли мягко взяла меня за руку. – Слушай, думаю, история про маркер 7ЧС – правда. С каждой процедурой мы становились умнее, сильнее, наши таланты обострялись. Наверное, в этом и состоит их цель, Джек, – вырастить новую расу сверхлюдей, а вовсе не спасти нас от смерти. Они хотят использовать наши суперспособности для каких-то своих безумных планов. Сначала это Могущество Атлантиды – а кто знает, что придет им в голову потом? Может, отправят нас на поиски мерзкого снежного человека.
– Прямо сейчас Эли должна проходить очередные процедуры, – сказал Касс. – Она пришла в кабинет в одиннадцать часов и должна была пролежать подключенной к аппаратам всю ночь. Но стоило врачам уйти, и она перенастроила мониторы, чтобы те показывали, будто она все еще там.
Эли улыбнулась:
– И посмотри на меня. Не пошла на процедуры, но при этом отлично себя чувствую! Как физически, так и умственно! Могу на память продиктовать тебе вступительные слова пятого эпизода «Звездных войн».
– Когда мы отсюда выберемся, я тут же отправлюсь на отборочный матч в НБА, – сказал Марко.
Касс достал из-под ковра двенадцать отрывных листов и не торопясь склеил их вместе. Получилась карта, нарисованная точными карандашными линиями. Внизу была изображена территория института, каждое здание подписано. Сверху между деревьями шла пунктирная тропа, заканчивающаяся в чистом круге. На тропе Касс пририсовал ключ и обезьяну, а в круге – вертолет.
– Откуда тебе все это известно? – спросил я.
– Нам разрешают гулять, бродить по округе, – ответил он. – Иногда охранник позволяет свернуть с привычного маршрута. Я все это нарисовал по памяти. Будь у меня больше данных, я бы смог нарисовать карту большей площади, обозначив размеры и виды произрастающих здесь растений и дисперсию света. И следы животных. Расположение помета животных может иметь важное географическое значение. Они не просто так топают… Кстати, ты знал, что слово «топот» – палиндром? Задом наперед оно звучит и пишется одинаково.
– Буду знать, – пораженно пробормотал я.
Касс провел пальцем вдоль тропинки в джунглях до левого верхнего угла карты, в противоположном направлении от вертолета. На самой границе листа был изображен берег, док и лодка.
– Мы пойдем сюда, к пляжу охранников. Там есть лодка.
По пути его палец пересек линию с пометкой в виде зигзага.
– Это что, ограда с проходящим по ней током? – спросил я.
Эли покачала головой:
– Не ограда. Волокна. Тонкие, как паутина. Ты не узнаешь, что прошел сквозь нее, пока не начнешь корчиться на земле. Они тебя не убьют, но по ощущениям – лучше бы убили. Во время твоей попытки сбежать волокна отключили и убрали.
– А сейчас? – спросил я.
– Вновь активировали, – Эли покачала головой. – Их сложно вырубить. Охранная система не имеет единого центра управления. Мне удалось взломать записывающее оборудование и камеры вокруг корпуса. Но остальные камеры на территории все еще работают, как и волокна.
– Наша Эли-следопыт знает местоположение всех камер наблюдения, – сказал Марко, указав на Касса. – Мы пойдем к пункту управления так, чтобы никто нас не засек.
– А когда мы доберемся туда, я разберусь с системой, – добавила Эли.
– Как мы войдем? – спросил я.
Все трое одновременно мне улыбнулись.
– Чувак, ну должен же и у тебя быть какой-то талант, а? – сказал Марко.

Глава 12
Квадрант Квинтер

– Уверен, что это сработает? – шепнула Эли, пока мы бежали вдоль задней стены столовой.
– Нет! – бросил я в ответ. – В смысле, откуда мне знать?
Закрытая облачной дымкой луна казалась размытым голубоватым пятном, но все же мы могли различить Касса, указывающего нам безопасный от взора камер наблюдения путь.
– Сюда, – позвал он.
Я нервно похлопал по карману. В нем была пара шнурков, вытянутых мной из запасных туфель, стоявших в шкафу, и большой камень. Меня всего трясло от ужаса.
Наш план побега был неосуществим без моего участия. Но моя идея казалась верхом идиотизма.
– Так, всем держаться стены, направляемся к пожарному выходу здания Г, – сказал Касс.
Мы бежали в темноте, старательно избегая караульных и камер, а также всего остального, что могло нам помешать. Касс довел нас до здания Г, кирпичного сооружения, стоящего далеко от главного корпуса. Прямо над нами была пожарная лестница. Встав на цыпочки, Марко ухватился за нижнюю перекладину. Его рюкзак был битком набит, но на его широких плечах он казался невесомым.
– А нас никто не услышит? – спросил он.
– Я сам ее смазывал, – шепнул в ответ Касс.
Под весом Марко лестница бесшумно опустилась.
– Так, ребят, – продолжил Касс, – вот что вам предстоит сделать наверху…
– А ты с нами не полезешь? – удивилась Эли.
Касс передернул плечами:
– Я не очень люблю в-в-высоту…
Марко обхватил его за талию, забросил себе на плечо и начал взбираться по лестнице.
– Не смотри вниз, – посоветовал он.
Эли и я последовали за ними. Осторожно ступая, мы двинулись по крыше. Проходя мимо стеклянной потолочной секции, я заглянул вниз. Все помещение было забито жужжащими механизмами. Целый ряд серверов беспрестанно пищал и подмигивал лампочками. На экранах многочисленных мониторов горела эмблема «ИК». Людей было не видно.
Марко и Эли уже были на другом конце крыши и теперь, перегнувшись через парапет, вглядывались вниз. Касс сидел в нескольких футах в стороне, спиной к ним.
– Кажется, меня сейчас вырвет, – пробормотал он.
– Сначала скажи Джеку, что делать, – возразил Марко. – А потом можешь блевать на здоровье.
– Л-л-ладно… Видишь к-к-камеру? – спросил Касс, большим пальцем указывая вниз.
Я выглянул за парапет и сразу же заметил прикрепленную к стене камеру. Прикинув расстояние до нее, я вытащил из кармана шнурки.
– Вся надежда на тебя, МакГайвер, – шепнул Марко.
Я сглотнул. Пока я набирал воздуха в грудь, перед глазами вспыхнули слова «ПОЛНЫЙ ПРОВАЛ». Связав шнурки, я обмотал один конец вокруг камня. Кожей я чувствовал взгляды трех своих соратников по побегу, и это сбивало с мысли.
– Ну ладно, это далеко не «миссия невыполнима», – раздраженно бросил я.
Осторожно перегнувшись через парапет, я прицелился в темно-красную полусферу камеры. И бросил привязанный к шнурку камень. Постаравшись не ошибиться с расстоянием, я заставил самодельный снаряд слегка подняться по дуге, чтобы затем направиться прямо в линзу.
Бам!
С глухим звуком камень ударился о стену где-то в двух футах левее камеры.
– Дай мне, – Марко вырвал шнурок из моих пальцев и подтянул камень. Зажав шнурок в правой руке, левой он подкинул камень и замер, молча наблюдая, как шнурок, натянувшись, направил снаряд назад.
Камень ударил прямо в центр линзы, выбросив на землю фонтанчик стеклянных и пластиковых осколков.
У меня отвалилась челюсть. Сработало!
– Отличная работа, Марко, – сказала Эли.
– Марко? – переспросил я. – Это была моя идея…
– Пригнись! – зашипела Эли. – Получилось слишком громко. Что, если охранники услышали?
Мы вжались в крышу рядом с Кассом, молча наблюдая за вырывающимися у нас изо рта облачками пара.
Я старался уловить звук двигателя, открывающейся двери, голоса…
Ничего.
Подождав еще секунду, я посмотрел вниз:
– Горизонт чист. Идем.
– Ноги не с-слушаются, – пожаловался Касс.
– Ну хотя бы ты не говоришь задом наперед, – заметила Эли.
Марко вновь перекинул Касса через плечо и возглавил спуск по пожарной лестнице. Мы обежали здание, направляясь к входу прямо под остатками камеры. У двери был электронный замок с подсвеченной красным прорезью для карты.
– Продолжай в том же духе, брат Джек, – сказал Марко. – А теперь сунь туда карту, которую я утащил у Бегада. С ней у нас есть доступ во все здания.
Я вытащил карту из кармана и вставил ее в прорезь. Красный огонек сменился зеленым, и Марко толкнул открывшуюся дверь.
Мы быстро забежали внутрь. Эли коснулась экрана тач-пада, который тут же высветил:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ
ПРОВЕРКА ДОСТУПА
ПОЖАЛУЙСТА, ПРИКОСНИТЕСЬ ПАЛЬЦЕМ ДЛЯ СВЕРКИ ОТПЕЧАТКА

– О, ну здорово! – в отчаянии выдохнул Касс.
– Вам, ребята, стоило бы об этом знать! – прошипел я.
– Мы и знали. – Эли вытащила карманный компьютер. – Для компьютера отпечаток – всего лишь набор цифр, нулей и единиц, как и любая другая информация. Мне удалось проникнуть в базу данных и скачать идентификатор пальца Торквина. Система автоматически его загрузит и решит, что сканера коснулся его указательный палец.
Она подключила свой компьютер, и на экране возникло окно с эмблемой «ИК» и следующим сообщением: «ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, О ВСЕМОГУЩИЙ СПАСИТЕЛЬ ВСЕГО ПУШИСТОГО И СВИРЕПОГО».
– Это у Торквина приветствие такое? – спросил Марко.
– У него весьма странное представление о главной цели его жизни. – Пальцы Эли порхали над клавиатурой.
На экране забегали сложные последовательности букв и цифр.
– Столовая… библиотека… канализация…
– Только не канализация! – запротестовал Касс. – Я боюсь высоты и глубины.
Эли закрыла клавиатуру:
– А вот и ограждение. Но у них установлено ограничение на допуск лишь к одному квадранту периметра.
– И как мы узнаем, в правильном ли мы квадранте? – спросил я.
– По тому, убьет нас ограда или нет, – откликнулась Эли. – Эни, бени, раба…

* * *

Квадрант Квинтер оказался прямо позади дома Бегада. Он жил за библиотекой, в маленьком коттедже, навевающем ассоциации с пряничным домиком из «Гензеля и Гретель». Во всех окнах горел свет.
– У нас не получится! – прошептал Касс.
– Он храпит! – возразил Марко. – Я даже нас едва слышу!
Пригнувшись, по одному мы все же прокрались под одним из открытых окон. Касс шел последним. Уже добравшись до угла дома, он вдруг замер.
– А-а… – судорожно вдохнул он, и его глаза сузились в ожидании чиха.
– О нет! – простонал Марко. – Пожалуйста, нет…
– Терпи! – шепнула Эли.
– …пчхи!
Мы все замерли. Из коттеджа профессора Бегада послышалось хмыканье. Затем кряхтение.
И храп.
Марко подбежал к Кассу, схватил его за плечо и волоком протащил под окном. Мы бросились в сторону джунглей, пересекли небольшой кусок открытого пространства, на котором не было ничего, кроме травы.
Эли заметила хорошо скрытую зарослями тропу. Пробежав несколько дюжин ярдов, она остановилась.
– Вот она, – указала она на нечто, напоминающее молодое деревце. – Осторожнее.
Отключенные электрические волокна свисали с искусственных веток подобно паутине.
Эли бросилась в глубь джунглей, Марко последовал за ней, так и не выпустив руку Касса.
– Ну что, брат Касс, – сказал он, – ты у нас живой навигатор. Веди.
Касс сделал глубокий вдох и на секунду прикрыл глаза. Затем он целеустремленно направился вправо.
– Сюда. И если вы что-нибудь заметите, подайте знак.
Эли и я шли прямо за ним, Марко замыкал. Каждый шаг отдавался звяканьем в его рюкзаке, и впервые на моей памяти на его лице появилось выражение неуверенности.
– И почему я не взял свой баскетбольный мяч? – пробормотал он. – С ним я чувствую себя куда комфортнее.
От оживших воспоминаний об этих джунглях меня замутило. Лианы били по лицу так же сильно, как днем ранее, корни все так же предательски хватали за ноги – но темнота усугубляла все в десять раз. Из освещения у нас был лишь мутный лунный диск, а вскоре и он окончательно скрылся за листвой. Я практически сквозь заросли ощущал, как дрожит Касс. Его краткие фразы и неестественный голос напоминали настоящий GPS-навигатор:
– Повернуть н-налево, к-кажется…
– Ты в порядке? – спросил я.
– Ненавижу темноту, – ответил он. – Теперь идем к тому умокосыв умовирк дереву… Простите, ребят… Высокому кривому дереву…
Мы почти не говорили. Вокруг кружили мушки, и мы не переставали от них отмахиваться.
– Э-э… Нам сюда, налево, – произнес Касс. – Кажется.
– В каком смысле «кажется»? – повысил голос Марко. – Я-то думал, у тебя идеальная память.
– Не когда я нервничаю, – огрызнулся Касс.
– Давайте немного притормозим, – попросила Эли. – Я задыхаюсь.
– Если хоть немного притормозим – можно смело отправляться назад… А, черт, слепень! – воскликнул Марко, хлопая себя по лбу.
Эли, тяжело дыша, присела на пень.
– Как-то мне… нехорошо…
Марко остановился перед ней, размахивая руками, отгоняя мушек.
– Передохни, сестра Эли, – сказал он. – Скоро мы выберемся из этой жуткой дыры. Вечером, когда я исчез, мать собиралась готовить большую лазанью. Надеюсь, она ее заморозила, потому что вы все приглашены.
Я кивнул:
– Папа сорвался из деловой поездки, чтобы увидеться со мной. Сейчас он, наверное, сходит с ума от беспокойства.
Эли наклонилась вперед, так что ее голова оказалась между коленями. Нам пришлось нагнуться, чтобы расслышать ее шепот.
– Простите, не знаю, что со мной не так. Но сейчас мне лучше, – сказала она. Помолчав секунду, она тихо продолжила: – Моя мама… Она знает, что я жива. Я чувствую это. У нас всегда была эта связь. Но я волнуюсь за папу. Он старше ее. Случившееся наверняка убивает его.
– Мой едва ли заметил мое отсутствие, – сказал Марко. – Сейчас середина футбольного сезона. Он очнется лишь после Суперкубка. Остается надеяться, что он не разморозит лазанью.
– А что с твоими родителями, Касс? – спросила Эли.
Касс двинулся по тропе.
– Нам сюда…
– Посмотрите только, кто-то выпил микстуру храбрости, – хмыкнул Марко. – Эй, Дэви Крокет, не спеши, Эли плохо!
– Все нормально, – возразила Эли. – Я готова.
Когда она встала, я взглянул на пень, который послужил ей стулом.
– Ребят, – позвал я, – вам не кажется это странным? Пень посреди джунглей? В смысле, деревья ведь сами себя не срубают. Это кто-то сделал.
Марко достал из рюкзака фонарик и осветил пень.
– И кто-то это вырезал, – добавил он.
Касс подошел поближе и наклонился над пнем. Он начал водить пальцем по вырезанному, но тут джунгли пронзил глухой вопль.
Эли!
Мы бросились бежать и обнаружили ее футах в двадцати, застывшую и зажимающую руками рот.
– Я ничего не видела… Мне плохо… Глаза меня обманывают… Я ничего не видела… – бормотала она.
– Не видела что? – спросил Касс.
Эли сглотнула:
– Ничего. Наверное, это был опоссум, или сурок, или броненосец, или гиена, или что еще водится в этих чертовых джунглях! Просто… в темноте оно выглядело как пантера или что-то похожее, но с мордой свиньи… И еще клыки…
Я замер:
– С мордой свиньи?
Марко приобнял ее одной рукой:
– Эй, расслабься, все хорошо. Ночка выдалась напряженной. Но мы уже почти на месте, ведь так, брат Касс?
– Будем минут через двадцать, – уточнил тот.
Эли кивнула, и они с Марко двинулись вслед за Кассом.
Я старался держаться рядом, сконцентрировавшись на периферическом зрении. Но все мои мысли были о преследовавшем меня сновидении. О погоне, взрыве и землетрясении. И еще о монстре, часто являвшемся мне во сне, о вромаски с укороченным хоботом.
О странном создании с телом прирожденного охотника, с рылом как у свиньи и смертоносными клыками.

* * *

Мы всё продирались сквозь заросли, так что я всерьез засомневался, остался ли на моем теле хотя бы дюйм не оцарапанной кожи. Казалось, мы шли уже целую ночь. Луна все еще была высоко, прикрытая вдруг набежавшими облаками. Вскоре нас стал обдувать соленый ветерок. Настолько насыщенный, что я даже закашлялся. В почве под ногами начал преобладать песок. Наконец до ушей донесся шорох волн. Касс остановился и наклонил голову влево.
– Акирвэ! – воскликнул он. – У нас получилось!
Между ветками я мог разглядеть снежно-золотистые волны, лениво накатывающие на берег. Размытый лунный свет призрачными мазками ложился на воду. Шумел прибой, и где-то кричала одинокая чайка. Ее темный силуэт на миг показался на фоне едва различимого лунного диска, но, похоже, никто из нас не обратил на это внимания: со всех ног мы бросились к берегу.
Марко запрыгал по песку и прошелся колесом. Эли закружилась в танце, но накатившие смех и кашель заставили ее остановиться. Едва заметно пахло чем-то протухшим, видимо, прибитой к берегу мертвой рыбой, но в тот момент все казалось прекрасным.
Это был запах свободы.
Только я бросился вперед, как моя нога угодила под какой-то корень, и я упал. Но мне было все равно. Сев на песок, я зашелся в неконтролируемом хохоте. Вдалеке виднелся маленький деревянный док, а рядом на воде покачивалось темное пятно лодки. И лишь тихий скрип веревки о дерево нарушал первозданное дикое спокойствие берега.
Пока воздух не прорезал полный ужаса вопль Касса. Точно справа от меня.
– Снимите это с меня! – кричал он.

Глава 13
Побег из ИК

Марко пронесся мимо меня так быстро, что я едва его различил.
У самой кромки джунглей Касс боролся с противником, явно превосходящим его в размерах. В неярком свете луны я мог разглядеть лишь тени от двигающихся туловищ и конечностей.
Со всех ног я бросился к ним. Но приблизившись, я понял, с кем боролся Касс. Это не было ни животным, ни человеком.
Это был монстр. И он был мертв.
Его туша, кажется, придавила Касса, в лунном свете были хорошо видны оголенные кости монстра. Марко попытался вытянуть Касса, но его рука запуталась во внутренностях.
Мне было слишком страшно, чтобы мой желудок смог среагировать. Не успел я добежать до них, как требуха с сухим «чпок» оторвалась, и Марко с Кассом кубарем покатились по песчаному склону.
Когда они остановились, Касс сразу же вскочил на ноги.
– Больше никогда! – истерично закричал он. – Я больше никогда не дам себя уговорить на что-то подобное!
И он бросился в сторону джунглей.
– Куда ты? – крикнула.
– Я весь в его кишках! – ответил Касс. – Упал прямо на эту тварь и запутался в ее внутренностях!
– И что ты забыл в джунглях? – резонно заметила Эли. – Там тебя заживо сожрут мухи. Они уже тебя поджидают. Иди в море и смой с себя грязь!
Я повернулся, чтобы получше осмотреть, во что вляпался Касс. Оно вытянулось на берегу подобно останкам корабля, ощетинившись ребрами в сторону луны.
– Боже, как от него несет, – пробормотал Марко.
Это были останки кита, примерно десять или двенадцать футов длиной. Его выбросило на берег где-то сутки или двое назад, после чего над ним немало потрудились местные хищники. В темноте Касс не заметил и наступил прямо на него. Пока я разглядывал огромный скелет, первые капли начинающегося дождя упали на разлагающуюся тушу.
Кит подобного размера означал одно: мы находились на берегу океана, а не просто какой-то бухты или залива. Не знаю, что это нам давало, но в глубине души я надеялся, что спасение близко.
– Ай, – послышался возглас Эли.
Марко и я, обернувшись, увидели, как они с Кассом, держась за руки и оскальзываясь в мокром песке, направляются к воде.
– Ты чего? – спросил Марко.
– Ничего… Наступила на раковину, – ответила Эли. – Пошли.
– Вперед, брат Джек. Лодка ждет, – поддержал ее Марко.
Я последовал за ним к доку. Дождь усиливался, как и налетевший неизвестно откуда ветер, а еще мне послышался отдаленный грохот. Марко занялся разматыванием веревки, удерживающей у берега широкую плоскодонку. В длину лодка была около двадцати футов, с деревянными боками, двумя комплектами весел в уключинах и двумя сиденьями.
– Жаль, не моторная, – заметил он. – Всего лишь гребная шлюпка. Вызываюсь грести первым.
– Мы не сможем пересечь на ней океан! – воскликнул я. – Видел размеры того кита? Что, если нам встретится кто-нибудь побольше? А вдруг здесь есть акулы? И этот дождь… Сейчас ночь! Я слышал гром!
– Согласен, будет немного болтать, – Марко спрыгнул в лодку и схватил пару весел. – Так вы со мной или как?
Я сделал глубокий вдох. Мне определенно не хотелось больше встречаться с Бегадом и Торквином. С неохотой я последовал за Марко. Сев на второе сиденье, я потянулся ко второму комплекту весел.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал я, закрепляя их в уключинах.
Марко махнул рукой в сторону Касса:
– Мы путешествуем в компании человека-гироскопа, чувак. Он поведет нас по луне. Или по молекулам в воде. Или по следу от рыбьего помета. Без разницы. Примерно через полтора часа взойдет солнце. К тому времени мы будем уже далеко, тогда и подумаем, куда направимся. Готов? Поехали.
Мы направили лодку к Кассу и Эли. Одна из набежавших волн ударила в бок, промочив меня почти до нитки.
Грести с Марко – это практически то же самое, что вообще не грести. Его мощные рывки едва не выталкивали лодку из воды. Каждый удар весел вздымал целые фонтанчики, которые, подхваченные ветром, отправлялись прямо мне в лицо. Мне едва удавалось держать темп. Очень быстро мы догребли до ребят, и они благополучно смогли забраться внутрь. Марко вытащил из рюкзака одеяло и что-то из одежды и передал все это Эли и Кассу. Касс сел рядом с Эли на корме, так что мы с Марко оказались напротив них. Эли была дрожь, и Касс обнял ее.
– Куда теперь, Христофор Колумб? – спросил Марко.
Касс уставился вверх на дождевые тучи:
– Звезд н-н-не видно. Придется использовать с-с-счисление пути. Машите веслами и держитесь параллельно берегу. Сейчас мы движемся по течению на северо-запад. К рассвету мы должны оказаться в миле или двух отсюда. Потом с-с-сделаем остановку.
– Ты как, Эли? – спросил Марко.
– Отлично, при условии, что ты сидишь прямо передо мной, – ответила она.
Огромный рюкзак Марко ритмично двигался перед моим лицом. Наш баскетболист налег на весла еще сильнее, так что теперь лодка буквально прыгала по воде. Я невольно дергался от каждого его взмаха, боясь, что одно из весел расколется и щепки от него вонзятся в меня.
– Нельзя немного полегче? – попросила Эли. – Меня начинает мутить.
– Марко, остынь! – попробовал я перекричать ветер. – Ты гребешь не один!
– Дно… неровное… нужно прорваться… вглубь… – прорычал он в ответ. – Там будет… спокойнее.
Эли перевесилась через борт, и ее вырвало. Я греб, пока кожа на ладонях не начала саднить. Небо пронзила вспышка молнии. На мгновение все перед глазами скрыл призрачный зеленовато-белый туман. Мускулы на руках Марко были напряжены до предела.
– С Эли что-то не так! – крикнул Касс.
Ее била судорога.
– Морская болезнь! – огрызнулся Марко. – Скоро ей полегчает!
Я почти лег, отдавая все силы гребле. Касс продолжал кричать. Лодку мотало то вверх, то вниз, приходилось крепко держаться, я чувствовал, как желудок внутри болтает будто на американских горках.
– Ей становится хуже! – Вопль Касса заглушил грохот грома.
– Десять секунд после вспышки! – крикнул я. – Мы в двух милях от молнии!
– Где земля? – не своим голосом вскричал Касс, крепко держа Эли, которая, похоже, потеряла сознание.
– Нужно… отплыть вглубь… – прохрипел Марко.
– Я не могу нас вести, не видя берега, Марко! – возразил Касс. – В море все не так, как на суше!
Но Марко не сбавлял темпа:
– Ты же гений – придумай что-нибудь! Нужно увести лодку…
По правую сторону все скрылось за черным полотном, словно шторм разом поглотил кусок неба и океана. Марко поднял одно весло и бешено забил по воде другим, пытаясь развернуть лодку.
– Держитесь! – крикнул он. – Пригнитесь и уцепитесь за что-нибудь!
Я выпустил весла и вцепился в борта лодки. Эли соскользнула на дно. За ней последовал Касс.
Марко тем временем потерял контроль над веслами. Их вырвало из его рук, и они забились о борта. Одна из его ладоней кровоточила. Он наклонился, в отчаянии пытаясь вновь схватить весла.
Словно в кабинке американских горок, нас подхватило волной и подбросило вверх. На секунду все замерло, мы зависли в воздухе под углом почти в девяносто градусов…
И тихо опрокинулись в океан.

Глава 14
Тонуть или плыть

Мои ноги оказались выше головы. Руки не слушались. Тело изогнулось назад так сильно, что я испугался за свою шею. Меня мотало в стороны, по коже скользили водоросли, и у меня не было ни малейшего представления, где верх.
Усилием воли я заставил себя замереть. Вскоре мельтешение прекратилось, и я начал всплывать. Легкие готовы были взорваться. Я отчаянно забил руками и ногами, вложив в это все оставшиеся силы.
– Бха-а! – Прорвавшись на поверхность, я поспешил наполнить легкие воздухом. Тело скрутило в судороге. Изо рта вырвался фонтан морской воды, я едва не задохнулся.
– Помогите! Кто-нибудь!
Касс.
Его голос раздался откуда-то слева. Не очень далеко. Я сделал три болезненно глубоких вдоха и поплыл наугад, крикнув:
– Где ты?
Но брызги и пена поглотили мой голос. Я боролся с водоворотами и накатывающими волнами, стараясь плыть на вопли Касса. Но волны начали слабеть.
– Держись! – крикнул я. – Я уже…
Моя рука обо что-то ударилась.
Это оказалась Эли, она качалась на воде лицом вниз. Я поспешил запрокинуть ей голову, но она была неподвижна, глаза закатились. Я развернул ее спиной к себе и крепко сжал обеими руками под ребрами. Никакой реакции.
Вновь ее развернув, я прижался к ее губам, вдыхая в ее легкие как можно больше воздуха и затем выдавливая его из груди, пытаясь запустить ее организм притоком кислорода.
Ее тело приподнялось. Она отпрянула и выкашляла целый кувшин морской воды с остатками почти переваренной перепелки.
Справа от меня прогремел голос Марко:
– Она в порядке?
– Не знаю.
Он плыл к нам, мощными гребками рассекая бурные потоки воды.
– Я возьму ее, – сказал он. – А ты спасай Касса.
Пока он помогал Эли, я пытался разглядеть хоть что-нибудь. Из-за ветра дождь бил чуть ли не горизонтально, прямо мне по глазам.
– Касс! Где ты! Скажи что-нибудь!
В ответ долетел лишь слабый стон. Со всей возможной скоростью я поплыл в ту сторону, пока не заметил темную глыбу, на миг всплывшую на поверхность воды. Нырнув, я схватил Касса за руку и потянул вверх.
Когда его голова оказалась на поверхности, он что-то невнятно пробормотал. Но, во всяком случае, он был жив.
– Держись за меня! – Я опрокинулся на спину, поднимая его руку, тем самым не давая ему опять уйти под воду.
– Эли… – простонал он. – Она…
– Она с Марко! – сказал я.
Касс попытался сказать что-то еще, но я не смог разобрать.
– Я здесь! – откуда-то из темноты крикнул Марко. – Плывите на мой голос! Все к берегу!
– Где он? – крикнул я в ответ.
– Не знаю!
И тогда я понял: мы все погибнем. Лево, право, вперед, назад – все выглядело одинаково. Но Марко уже выбрал направление, потянув за собой Эли. Я почти потерял его из виду. Я был неплохой пловец, но едва ли тянул на спортсмена, плюс я наглотался морской воды.
Очередная молния разорвала небо, и почти сразу же оглушительно прогремел гром. Очень близко. Я надеялся, что вспышка поможет разглядеть землю, но все, что я увидел, это лишь дождь и белые гребни волн.
Судя по хватке, Касс немного пришел в себя. Он простонал:
– Про… цедуры…
– Что? – бросил я через плечо.
– Эли… – продолжил он. – Пропустила… процедуры…
Я тут же понял, о чем он. Дело было не в морской болезни. Эли было плохо не из-за качки, а из-за пропущенных процедур.
По коже то и дело скользили холодные нити водорослей. Я старался рассчитывать махи, чтобы не расходовать силы зря. Но пальцы слабели, а Касс соскальзывал. Одного взгляда хватило, чтобы понять: плавать он не умеет. Захлебываясь, он бил по воде как сумасшедший.
– Я… тону… – прокряхтел он.
Легкие отказывались работать. Тело будто залили свинцом. В отчаянии я крепко сжал запястье Касса.
Мимо пронеслась его нога.
Стоп. Он не мог просто так взять и выбросить ногу. Что-то было там, внизу, большое и гладкое на ощупь, оно попало мне под ногу, подбросив меня. И продолжало поднимать меня и Касса.
Он отпустил меня, и мы оба заскользили по чему-то.
Акула!
Я попытался отплыть, но силы меня покинули. Чудовище вынырнуло на поверхность, его черная кожа блестела от потоков дождя и морской воды. Для акулы оно казалось слишком большим. Видимо, это был кит, подобный выброшенному на берег. Я оглянулся в надежде увидеть Касса.
Он уже почти ушел под воду. Я заметил лишь белки его широко открытых в ужасе глаз.
– Плыви! – крикнул я. – Шевели ногами и руками! Ну же!
– Нет! – ответил он. – Джек, смотри… Свет!
Я повернулся к глубинному гостю. Его очертания прибрели несвойственную живым существам твердость, кожа металлически заблестела, мигнул маленький прямоугольник света. Что бы это ни было, оно продолжало подниматься, и я заметил кое-что на его боку.
Буквы «И» и «К». И звездочка между ними.

* * *

– Даже при куда более благоприятных обстоятельствах ей оставалось жить не больше получаса, – объявил профессор Бегад, появившись в люке капитанской рубки субмарины. – Врачам удалось стабилизировать ее состояние. Сейчас она на аппаратах, процедуры продолжат, как только мы всплывем.
Он шагнул в маленькую комнату и смерил нас многозначительным взглядом:
– Надеюсь, на этот раз без глупостей.
– Спасибо, – пробормотал я, дрожа.
Несмотря на тропический климат, из-за пребывания в штормящем море температура наших тел заметно упала. Промокший и дрожащий, я кутался в огромное пляжное полотенце с эмблемой «ИК». Напротив меня на деревянной скамейке сидели Касс и Марко, так близко, что наши колени соприкасались. Внутри субмарина оказалась тесной и забитой всякой всячиной, но очутиться в сухом помещении уже само по себе было чем-то потрясающим. Трясущимися руками я поднес ко рту кружку с горячим шоколадом.
– Это я во всем виноват, Пи-Бег… профессор, – начал Марко. – Я все спланировал и организовал…
– Ты первоклассный атлет, Марко, но актер из тебя никудышный, – перебил его профессор Бегад. Он сел рядом со мной, на усталом лице застыло мрачное выражение. – Не нужно покрывать друзей. Достаточно, что я нашел вас живыми.
Я бросил на него подозрительный взгляд. Вдруг все это было его очередным тщательно подготовленным планом, как то чудо с обезьяной? Как он вообще здесь оказался? Ведь Эли взломала систему наблюдения. Он не мог знать, как мы выбрались и куда направились.
– Но как вы нас нашли? – спросил я.
– Почему мне вообще понадобилось вас искать? – ответил он вопросом на вопрос. – Вы хоть осознаете всю безрассудность своего поступка? И какие последствия он мог иметь? Лишив Эли процедур, вы едва ее не убили!
– Простите, мы сглупили, – пролепетал Касс.
Бегад резко повернулся к нему:
– Сглупили – это еще мягко сказано! То, что вы сделали, называется по-другому: непростительная безответственность! Представьте только, что вам удалось сбежать. И что дальше? С вами произойдет то же самое, что случилось с Эли! Операция отворила врата 7ЧС, и это спасло вам жизнь. Но врата эти нестабильны и могут в любой момент рухнуть! Метаболический цикл слишком слабый. Все равно что с плотиной: приоткрой заслонку – и вода оросит почву, сломай преграду – и придет наводнение! Ваши силы подавят ваш организм и убьют вас. Наше лечение основано на корректировке энергетического потока. Так мы сохраняем вам жизнь. А вы решили отправиться на игрушечной лодке в незнакомые несудоходные воды, да еще и в шторм! Великая Калани, это была не глупость, это было полное безумие! Самоубийство!
Умом я понимал, что Бегад говорил правильные вещи. Он действительно спас нас. Но тон его звучал так, будто он отчитывал нас за то, что мы пролили кофе на его любимый научный эксперимент.
– Мы благодарны вам, профессор, – сказал я. – Но все это произошло в том числе и из-за вас. Чего вы ожидали? Где бы вы ни держали людей – в подземном бункере или в деревне в тропиках, – это все равно плен. Да, спасение человеческих жизней – это здорово, но зачем делать это втайне? А вдруг по миру ходят миллионы носителей этого 7ЧС, которым вы можете помочь…
– У нас есть причины для секретности, – прервал меня профессор Бегад.
– Атлантида! – возмущенно воскликнул я. – Вы пытаетесь сделать из нас суперрабов, чтобы мы нашли для вас Атлантиду.
Мои слова повисли в полумраке.
Взгляд профессора Бегада стал печальным и отрешенным, от влажности воздуха субмарины его лицо раскраснелось. Он помолчал, протирая линзы темных очков, затем вернул их на переносицу и посмотрел на меня.
– Джек, когда тебя вывезли из операционной, ты пробыл в коме двое суток. Все это время мы наблюдали за твоим состоянием, не отвлекаясь ни на секунду. Во сне ты много говорил. Что-то насчет взрыва и землетрясения. Упоминал красного летающего монстра. Похожего на гепарда животное с рылом, как у свиньи. Если я правильно помню, ты называл его «вромаски».
Касс закашлял. Марко выглядел ошеломленным.
– Если не ошибаюсь, Джек, эти видения преследуют тебя столько, сколько ты себя помнишь, – продолжил Бегад. – Ничего не кажется знакомым, Марко?
Марко нервно сглотнул:
– Он врет, Джек. Это мои сны. Не вешайте нам лапшу на уши, профессор.
– Нет, он прав, я все это видел, – возразил я. – Мне часто снятся эти сны.
– Мне тоже, – вклинился Касс.
– Но это смешно! – не поверил я. – Как трем разным людям могут сниться совершенно одинаковые сны?
– Четырем, – поправил меня Бегад. – Эли они тоже снятся. Одно и то же событие. Одни и те же декорации. Место, которое вы четверо отлично знаете.
– Я думал, вы серьезный ученый, Пи-Бег, – со смешком заметил Марко. – Не нужно быть доктором философии, чтобы понимать, что это невозможно.
– Слышали о таком понятии, как «дежа– вю»? – спросил Бегад. – Когда у вас возникает такое странное чувство, будто вы уже были здесь, хотя вам отлично известно, что не были? Это явление считается игрой воображения. Но наши исследования показывают, что дежа-вю имеет реальную основу – какое-то событие в прошлом, оставившее после себя некие нерешенные вопросы. Предположим, любой из вас может ощутить нечто подобное, поехав в Париж и решив выпить чашечку кофе в каком-нибудь маленьком кафе. А причиной тому может быть, что именно там ваш прапрапрапрапрадед влюбился в некую девушку, которую больше никогда не увидел, а может, на него напали, но преступника так и не нашли.
– То есть дежа-вю – это что-то вроде воспоминаний уже умерших людей? – спросил Касс. – Призрачная память?
– Это воспоминания о реально произошедших событиях, – ответил Бегад. – Не буду утверждать, будто мы полностью понимаем их природу. Но подобные видения имеют место, и хранятся они в самом сердце таинственного – в цересакруме! Вам снится момент разрушения Атлантиды. Во сне вы становитесь свидетелями того, что происходит, когда огромный источник энергии оказывается украден, а баланс сил, существующий веками, нарушается. Мы думаем, что эта энергия была поделена, заключена в неких сосудах и спрятана.
– И где мы должны их найти? – спросил Марко. – В антикварных лавках?
– Почему мы? – перебил его я. – Почему именно мы видим эти сны? Как в наших генах оказался этот маркер 7ЧС? И почему именно мы должны найти эти… сосуды?
– Они называются «локули», – мягко произнес Бегад. С мгновение он о чем-то раздумывал, затем глубоко вздохнул: – Мне очень многое нужно вам рассказать, когда все вы будете в порядке. Пока же я скажу лишь, что не только вы ищете локули. Есть еще одна группа… Но мы просто обязаны их опередить.
Люк открылся, и до нас донесся ритмичный механический писк. В проеме показалась совершенно седая доктор Бредли. Врач посмотрела на Бегада и показала большой палец.
– Показания стабильны, – объявила она. – Пациент в сознании.
– Какие-нибудь необратимые повреждения, доктор Бредли? – спросил Бегад.
Доктор почесала голову.
– Первое, что она сказала, когда очнулась: «Похоже, Тотошка, что мы с тобой не в Канзасе».
– «Волшебник Изумрудного города», – пояснил Касс. – Она в порядке.
– Ну, в любом случае ей нужны сутки, чтобы отоспаться, – продолжила доктор. – Похоже, вам всем это не помешает.
Бегад кивнул и перевел взгляд с Касса на Марко, а затем на меня.
– Время на разговоры истекло, – сказал он и посмотрел на наручные часы. – Сейчас шесть утра. Ваши тренировки начнутся ровно через двадцать четыре часа.

Глава 15
Тренировочный день

– Извини, – зевнул Торквин, заходя ко мне в комнату, его босые ноги шлепали по полу словно дохлые рыбины. – Проспал. Идем.
Я спрыгнул с кровати и последовал за ним по коридору. Было почти полвосьмого объявленного тренировочного дня. Ровно в шесть какой-то техник забрал Касса в медиацентр. Марко отбыл в компании охранников-качков. И еще кто-то увез Эли на гольф-каре в сторону центра управления. Все мы с самого утра и до двух часов дня должны были «оттачивать мастерство», после чего профессор Бегад будет ждать нас классной комнате.
Но Торквин опоздал.
– Куда ты меня ведешь? – спросил я.
– Гараж, – ответил он.
Отлично. Либо мой дар имел какое-то отношение к машинам, либо мне судьбой было предназначено стать первоклассным сторожем.
Когда мы оказались снаружи и окунулись в яркие солнечные лучи, я вдруг сообразил, что не имею ни малейшего представления, какая погода была последние двадцать четыре часа. Весь прошлый день был проведен в сне, спорах и поглощении пищи, которую Конан привозил на тележке в наш корпус.
Пришлось потратить немало времени, чтобы удовлетворить любопытство Эли, так как она не помнила ничего из произошедшего ночью. В конце концов мы сошлись в одном: следовать плану Бегада. Пусть даже я оказался единственным, кто все еще не верил его словам.
– И-и-ия! – послышался отдаленный крик. На противоположной стороне центрального газона несколько охранников сошлись в некоем подобии схватки по боевым искусствам. На них была специальная форма, а в руках они держали палки, которыми друг друга атаковали.
Стоп. Не друг друга. Из центра группы выпрыгнула одинокая фигура; сделав идеальное сальто назад, она приземлилась за спинами нападавших и палкой ударила их сзади под колени. Почти все охранники тут же растянулись на земле.
– Марко? – пробормотал я.
– Опасный тип, – сказал Торквин, вразвалочку направляясь к медиацентру. Открыв дверь, он зашел в огромную комнату, забитую круглыми подушками с полистиролом внутри, мониторами и играми.
Сердце у меня подпрыгнуло.
– Круто! – оценил я. – Так ты пошутил насчет гаража?
– Так короче, – ответил Торквин.
Он направился к двери в противоположном конце комнаты, за которой оказался длинный, выложенный кафелем коридор. Мы шли мимо открытых комнат, в одной из них я заметил Касса в компании каких-то ученых, столпившихся у стола. Кто-то прилаживал к его голове электроды, подключенные к неизвестному мне аппарату. Касс и еще двое ребят с эмблемой «ИК» на одежде уставились на огромную детализированную карту острова. В центре карты чернело огромное пятно горы, обозначенной как «Оникс».
– Это мы сейчас там? – спросил я.
– Мы сейчас в коридоре. Это карта.
В конце коридора Торквин толкнул дверь. В нос ударила смесь запахов горячей резины и смазки.
– Заходи, ну.
Мы продолжили наш путь внутри огромного строения, похожего на ангар. Куда ни глянь, повсюду стояли самые разные модели автомобилей, грузовиков и автобусов – все в процессе покраски или ремонта. Вокруг них сновали механики, кто-то забирался под кузов, а кто-то с головой нырял в открытый капот. В дальнем конце здания, который казался в миле от нас, я заметил подводную лодку, вытащившую нас из моря. Сейчас ее подняли на высоту примерно шесть футов от пола. С днища сняли большую квадратную панель, и оттуда торчал спутанный клубок порванных проводов, посверкивали какие-то трубы и черная металлическая обшивка. Субмарина словно только что вернулась из боя.
Мы остановились прямо под ней. Торквин указал наверх.
– Ночью, когда мы нашли вас, – сказал он, – ударились обо что-то. Едва добрались.
– Выглядит серьезно, – заметил я.
Поэтому он привел меня сюда? Хотел показать, какой ущерб по нашей вине был причинен субмарине? И чего ему от меня надо – извинений?
– В следующий раз попросим прислать за нами машину. И куда мне теперь идти?
Торквин остался стоять на месте, не отрывая от меня взгляда. Прошла минута-другая, наконец он нагнулся и поднял с пола гаечный ключ.
– Чини, – сказал он. – Вернусь без пятнадцати два.

* * *

– Йеху! – крикнул Марко, едва ли не вприпрыжку пересекая газон. – Хиро сказал, я получу второй дан за неделю!
В конце этого мучительного утра Марко Великолепный был последним человеком, кого бы я хотел увидеть. Мало того что он все утро оттачивал боевые искусства, так теперь он с горящими глазами устремился ко мне с баскетбольным мячом в руках. Выйдя из гаража, я без сил опустился прямо на землю. Все лицо у меня было в смазке. За моей спиной на боку лежала субмарина, выглядящая так, будто все ее внутренности вывалились наружу.
Я успел подружиться с механиком, представившимся Фрицем, все лицо которого покрывали татуировки со змеиной эмблемой «ИК». Он попытался научить меня обращаться со сварочным оборудованием и заклепочным пистолетом. В итоге я прожег дыру в гидравлическом подъемнике, умудрился сорвать с петель аварийный люк субмарины, сломал материнскую плату и схемы и – не знаю как – отрубил один из пропеллеров. Сейчас аппарат пребывал в куда худшем состоянии, чем утром. Я думал, у Фрица от столь долгих криков на немецком взорвется голова. Теперь механики обсуждали, не подать ли заявку на новую субмарину.
– Ого! Что здесь было? – спросил Марко, приблизившись достаточно для того, чтобы увидеть мое лицо и субмарину позади.
– Ты вскоре получишь второй дан, – сказал я, заковыляв в сторону газона, – а я получу Schlag auf dem Kopf mit einem Schlussel.
– Звучит круто, – протянул Марко. – А что это значит?
– Гаечным ключом по башке, – ответил я.
Профессор Бегад махал нам с другого конца травяного поля. На его голове была немного помятая бейсболка с эмблемой «ИК», а сам он стоял у подножия того самого здания, напоминающего музей, с широкими каменными ступенями и семью колоннами. Где-нибудь в Вашингтоне такое строение можно было принять за здание суда, но здесь, на фоне джунглей и вырастающей из них огромной черной горы, формой напоминающей шляпу колдуньи, оно смотрелось очень странно.
Я направился к нему, шагая прямо по газону. Мокрые от пота ступни скользили в кедах. Карманы оттягивала всякая ерунда, которую Фриц разрешил мне забрать себе в комнату, – блоки, крючки и веревка.
– Так что, ты у нас что-то вроде машинного гения? – спросил Марко.
– Видимо, так они думали, – вздохнул я. – В смысле, я не тупой. Я не боюсь возиться с механизмами. Но мне нравится создавать их самому, что едва ли кто-то решится повторить. Так что это утро стало одним сплошным провалом. Я не смог ничего сделать правильно.
Лоб Марко пересекла глубокая морщина:
– Это и называется тренировкой. Думаю, каждый из нас должен попробовать себя во всем. Расширить границы возможного. Может, завтра меня отправят в гараж. Ладно тебе, брат Джек, отставить пессимизм! В чем ты лучше других? Как бы описали Джека Маккинли другие? Он крут в… чем?
– Ни в чем, – ответил я. – Я даже не могу проснуться по утрам без пластмассовой игрушки, врезающейся мне в голову.
Марко кивнул:
– М-да, согласен, не очень вдохновляет. Ну, не знаю… А творчество? Шахматы? Иностранные языки? Или ты чемпион в «Angry Birds»? В плавании? А, нет, стоп, в этом ты полный ноль.
Когда мы добрались до профессора Бегада, я впервые заметил, что величественное здание за его спиной имеет название, выгравированное в каменном блоке над колонами: «ДОМ ВЕНДЕРСА»
– А если переставить буквы, – тихо сказал я, – будет Дом Ведер Сна.
Марко щелкнул пальцами:
– Мы нашли твой талант – перестановка букв!
К нам спешили смеющиеся над какой-то шуткой Касс и Эли. Поднялся ветер, и волосы Эли походили на розовое пламя.
– Ну что ж, я смотрю, все вы отлично провели свой первый тренировочный день, – начал профессор Бегад. – А теперь попрошу за мной. Джек, внутри за лестницей раздевалка. Там есть душ и чистая одежда.
Мы последовали за Бегадом по лестнице и зашли внутрь. Перед нами открылся роскошный вестибюль с паркетом из полированного дерева и выложенными яркой мозаикой стенами. Покрытая ковром широкая лестница напротив вела к мраморному балкону, опоясывающему вестибюль. Поднявшись на него, можно было пройти в боковые комнаты и офисы.
Но я не мог оторвать взгляда от центра вестибюля, где высота потолка достигала минимум трех стандартных этажей – именно столько потребовалось, чтобы разместить скелет, от вида которого у меня захватило дух. Он был действительно огромный, будто выросший на стероидах бронтозавр, по-змеиному длинную шею венчал жуткий череп с клыками-саблями. Чудовище стояло, слегка припав к земле на когтистых лапах, а хвост его оказался неожиданно коротким и толстым.
– Ого! И как вы зовете эту штуку? – спросил Касс.
– Его Высочество, – пробормотал Марко, запрокинув голову.
– Палеонтологи откопали этот скелет, – сказал Бегад, снимая бейсболку, – вскоре после того, как один из великих последователей Караи, Герман Вендерс, умерший в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, обнаружил этот остров. Это лишь один вид из всех загадочных существ, которых вы можете здесь наблюдать.
Оглянувшись вокруг, я вдруг почувствовал, как меня охватывает странное ощущение. Стены будто расширились и начали ритмично сокращаться, словно дыша. И свет, солнечный свет вдруг начал просачиваться в комнату через каменные поры, невидимый, но тем не менее ощутимый.
Марко обеспокоенно посмотрел на меня:
– Ты чего, брат?
– Наверное, надышался всякого в гараже, – промямлил я. – Увидимся в классе.
И я поспешил в душевую.

* * *

Из динамиков гремели трубы и барабаны, им вторили дрожащие скрипки. Все это многократным эхом отражалось от стен старой классной комнаты, где я сидел за деревянной партой во втором ряду позади Эли. На экране светилось изображение роскошного замка с огромным двором, где король и королева приветствовали подданных, пока юные принцы резвились неподалеку.
– Королевство Атлантиды, – начал профессор Бегад, – существовало на этом самом месте в течение нескольких тысячелетий. Но об этом мало кто знает, ведь в отличие от других древних развитых цивилизаций – Индии, Рима, Греции или Китая – все исторические хроники Атлантиды были безвозвратно уничтожены. Точнее, так было принято считать…
– Можно выключить звук? – подал с задней парты голос Марко.
Эли наклонилась вперед и нажала на кнопку «Без звука».
– Итак, кхм, – продолжил Бегад. – Вскоре после обнаружения острова, примерно столетие назад, археологами «ИК» были найдены кое-какие древние записи и изображения. Сами записи, как в них было указано, основывались на каменных табличках, которые так и не были обнаружены. Из них мы и узнали то, что знаем сейчас, и по ним же было воссоздано это изображение. Последние правители Атлантиды – король Ула’ар и королева Калани, а также их сыновья, Караи и Массарим.
– Великая Калани, – пробормотал я.
Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилось новое изображение: семь сияющих сфер.
– Во многом предвосхитившая своих современников королева Калани была настоящим гением математики и физики и всю свою жизнь посвятила изучению источника необычных сил, существовавших на Атлантиде. Она боялась набегов варваров, которые захотят использовать эту энергию в злых умыслах. Поэтому пыталась понять эти силы и в некоем роде трансформировать их в физическую форму. Только представьте! В таком виде эту небывалую мощь можно было бы увезти и спрятать, оградив от любых посягательств! По прошествии многих лет, применив технологии, которые наши сегодняшние ученые не могут даже вообразить, королева смогла разделить энергию на семь частей, каждая из которых была заключена в локулус.
– Типа, обуздала электричество и засунула его в лампочки? – прокомментировал Марко.
– Не совсем, – ответил профессор Бегад. – Массарим, унаследовавший от матери любопытство, но не ее интеллект, открыл особое применение локули. Каждая из семи частей обузданных сил обладала своим уникальным даром. Один локулус наделял способностью летать, с другим человек становился невидимым, и все в таком духе. Но локули могли использовать далеко не все, лишь члены королевской крови, – он выразительно посмотрел на каждого из нас. – И их потомки. Те, в чьем геноме есть маркер 7ЧС.
Глаза Эли округлились.
– Избранные…
– То есть я принц? – Марко едва не слетел со своего стула.
– Смотрю, я наконец-то смог вас заинтересовать, – улыбнулся Бегад и продолжил: – Ула’ар, Калани, Караи и Массарим открыто использовали локули, внушая подданным священный трепет. Те стали почитать королевскую семью как богов. Кто-то воспылал завистью и попытался украсть могущественные сферы. Караи, у которого была особая глубокая связь с атлантической фауной, выдрессировал целый вид гигантских хищников, чтобы те охраняли локули.
Ответ на этот вопрос я знал:
– Уродозавр!
Прошлое изображение сменил рисунок красного чудовища с головой и крыльями как у орла и телом льва.
– В мифологии он известен как грифон. Зверя свирепей его мир не знал. Раз к чему-то проникшись, они охраняли это ценой собственной жизни. И раздирали на клочки любого, кто смел приблизиться, – так ястребы расправляются с пойманными грызунами. После появления стражников-грифонов все изменилось. Люди начали ненавидеть королевскую семью. Одна за другой появлялись группы революционеров, желавших отобрать трон и магию. Караи понял, что локули вовсе не ограждают Атлантиду от зла, они сами стали его источником. Их нужно было уничтожить.
Теперь перед нашими глазами оказалась батальная сцена, два брата – злой и добрый – борются друг с другом голыми руками, а королева зовет на помощь группу дородных придворных.
– Массарим даже не пожелал выслушать Караи. Ему нравились силы, что дарили локули. И вот однажды ночью, когда дворец был атакован, он бежал. Приказал страшным чудовищам, похожим на рептилий, убить всех грифонов до последнего и выкрал священные локули.
Батальная сцена сменилась картиной ужасающей катастрофы. Небо скрыло взрывом, а потрясенная Калани кричит в муках. Джунгли горят, а в земле образовалась огромная расщелина – прямо перед пытающимся спастись бегством Караи.
Мой сон!
Я отшатнулся. Пальцы будто опалило. В груди забилось острое желание умчаться отсюда со всех ног. Все тело сковал ужас.
Бороться или бежать.
Марко, Касс и Эли не отрываясь смотрели на меня. Им всем снился точно такой же сон. Чувствуют ли они то же, что и я?
– Ты как, чувак? – спросил Марко.
– Нор… – Я даже не смог выговорить «нормально». Челюсть заклинило.
Я не мог больше там оставаться. Казавшийся все это время гладким и надежным пол вдруг завибрировал как натянутая нитка. Я выбежал на балкон, тянущийся вокруг огромного вестибюля. Откуда-то сверху полилась музыка, хотя на самом деле никаких звуков не было.
Бегаду пришлось замолчать. Касс, Марко и Эли тотчас меня нагнали.
– Вы чувствуете это? – прошептал я. – Слышите музыку?
Бегад наблюдал за нами, стоя в дверном проеме. Скелет в вестибюле вдруг будто засветился. Какие-то кости покинули свои места, чтобы занять другие, тасуясь прямо в воздухе. Шея стала короче, а хвост длиннее, словно чудовище было собрано не совсем правильно и теперь исправляло ошибки. Кое-какие кости добавились, вылетев из других скелетов. Форма монстра менялась на глазах, в пасти выросли ряды клыков, а когти заострились.
Вокруг скелета образовался белый покров, который начал оттягивать на себя цвет от всего, что находилось в вестибюле, пока на чудовище, начиная с головы и заканчивая последним когтем, не появилась прозрачная пестрая чешуя.
Я рухнул на колени. Весь окружающий мир исчез, оставив перед глазами лишь бледную тень огромной чешуйчатой рептилии. И еще кое-что – пронзительный неподвижный взгляд профессора Бегада.
– Джек, – позвала меня Эли, – ты в порядке?
Почему она не смотрела вниз? Почему никто не смотрел? Я моргнул, затем еще раз. Помотал головой.
– Смотрите! – воскликнул я. – Раскройте глаза!
И словно в ответ чудовище повернулось ко мне.

Глава 16
Первые процедуры

Самый большой из всех. Он перебрался через горный хребет и теперь несется напролом сквозь джунгли. Красные чудовища – грифоны – подобно злобным шершням окружили его, то и дело ныряя для очередной атаки и безостановочно крича. Но он прыгает на своих мощных лапах, хватает одного из крылатых раздражителей прямо в воздухе и ломает ему шею. Я отворачиваюсь, а он ждет, когда придавленная лапой туша птицы-льва затихнет. 
Он не должен меня заметить. Поэтому я бегу прочь. Пока до меня не доносится голос. 
Я знаю его. Он принадлежит моему брату. 
Мы одного возраста, но совершенно не похожи. Я злюсь на него, но не знаю почему. Он зовет меня, предлагает спастись вместе с ним. 
С неба, едва не снеся мне голову с плеч, падает огненный шар. Для брата путь к спасению отрезан. Но я вижу иной путь: выжженная тропа в джунглях, ведущая на другую сторону хребта. Я кричу ему и указываю на нее. Его имя срывается с моего языка, но я не слышу его. 
А теперь я уже и не вижу брата. Где он? Я слышу его голос позади. Затем слева. Справа. Спереди. Я кручусь на месте, не зная, что делать и как быть. 
Далеко впереди я замечаю огромное чудовище, в его зубах зажата голова птицы-льва. 
Оно идет за мной. 
– Нет! – это первое произнесенное мной слово, которое я действительно слышу. 
Чудовище смеется, а с его челюсти капает кровь. 
– Дже-е-ек… – говорит оно. 

* * *

– Не-е-ет! 
– Джек! – разрывает темноту чей-то голос. – Это был сон, Джек! Ты жив и здоров, и это явь! С возвращением! 
Мои глаза распахнулись. Я увидел ритмично пищащие жидкокристаллические мониторы с линейными графиками и капельницы. На какую-то секунду мне пришла в голову мысль, что я вновь в Бельвиле и все произошедшее было всего лишь ночным кошмаром. 
Но голос принадлежал профессору Бегаду, одетому в белый лабораторный халат. Седовласая доктор Бредли с субмарины поправляла одну из капельниц. 
– Что слу чилось? – спросил я.
– Случились твои первые процедуры, – ответила доктор Бредли. – Они были незапланированные, но необходимые после того, как ты потерял сознание в Доме Вендерса.
– Тебе было видение, – сказал Бегад. – Наступление первых симптомов невозможно предугадать, поэтому после прибытия ты находился под постоянным наблюдением.
– Да неужели?! – возмутился я.
Профессор Бегад улыбнулся:
– Рубеж пройден, Джек. Теперь мы сможем назначать последующие процедуры с точностью до минуты. Больше ничего страшного с тобой не случится. Скоро ты получишь свое расписание.
– Да я прямо счастливчик, – пробормотал я, борясь со слабостью во всем теле и с трудом сев на постели. Мне вспомнился музей. – Я… почувствовал что-то… В том здании…
– Да, – кивнул Бегад. – Другие тоже это почувствовали. В меньшей степени, но, возможно, потому, что они пробыли здесь дольше тебя. Для Избранных материальные свидетельства Древнего мира – нечто вроде канала связи с прошлым. Будто прошлое и настоящее сливаются.
– Я видел, как то чудовище двигалось, – сказал я.
Бегад наклонил голову:
– Другие этого не видели. С их точки зрения ты просто закричал и упал. Они очень обеспокоены.
– Почему они ничего не видели? – не отставал я.
– Я… я не знаю, – ответил Бегад.
– Я слышал музыку, – продолжил я. – Точнее, не совсем музыку, скорее… зов. Из одной из комнат.
– Ты говоришь о Коллекции Вендерса? – спросил Бегад. – Из одной из комнат… В смысле, из тех, куда можно войти с балкона?
– Да, – подтвердил я.
– Удивительно… – пробормотал Бегад. – Там мы храним самые необычные находки из археологических раскопок доктора Вендерса. Среди нас есть такие, кто верит, что лишь он один знал, где находится сердце Атлантиды. Где должны быть собраны семь локули, чтобы Могущество потерянного континента вернулось. Но его изыскания так и не были завершены. После того как его сын, которому не исполнилось и четырнадцати, умер, горе сломило доктора Вендерса, и он попытался уничтожить все, что успел обнаружить. Его разум и сердце так и не оправились до самой его смерти.
– Не исполнилось и четырнадцати? – переспросил я. – А он не…
– Да, юный Бёрт Вендерс, скорее всего, был Избранным, – сказал Бегад.
Я вновь лег и закрыл глаза. Я все еще слышал – и чувствовал – то, что взывало ко мне из той комнаты.
– То есть… это тоже входит в список наших заданий? Найти место, где локули собирали вместе? Повторить то, чего никто не делал в течение тысячелетий?
– Тебе стоит хорошенько выспаться и принять душ, – мягко заметил профессор. – Это был долгий день.
Остаток ночи я провел в палате.
Не заснув ни на секунду.

Глава 17
Герман и Бёрт Вендерсы

– Это обсидиан, – объявил Касс, стоя в комнате Коллекции Вендерса под неярким из-за пыльного окна солнечным светом и вглядываясь в зазубренный осколок камня.
– А при чем тут спиртное? – спросил Марко.
– Обсидиан, а не абстинент, придурок! – простонала Эли.
– О! О-о! О-о-о! – дошло до Марко.
Мне чудилось, что мое тело парит. Все вещи в Коллекции Вендерса каким-то непостижимым для меня образом казались живыми. В центре комнаты стоял стол из цельного дуба, на котором аккуратными рядами выстроились стеклянные коробки, полные артефактов. Закрытые панелями из темного дерева стены скрывались за шкафами, забитыми до такой степени, что створки едва выдерживали. Куда бы я ни повернулся, взгляд натыкался на какие-то кости, глиняные черепки, обрывки одежды, предметы искусства. Каждый словно взывал ко мне, нагружая мозг. В каждом хранилось собственное дежа-вю.
Сегодня я чувствовал себя куда лучше. Бегад уверял, что это результат процедур. Остальные, похоже, думали так же. Но недоверие не покидало меня. Да, Эли потеряла сознание, да, со мной тоже случилось нечто вроде приступа. Да, нас увезли за закрытые двери. Но вдруг мы бы пришли в себя и так? Вдруг целью всех этих «процедур» было лишь одно: чтобы мы хорошо себя вели?
И чтобы их россказни казались правдивее.
Я взял из рук Касса камень. Размером он был с ладонь и имел немного странную форму, словно его специально обработали каким-то инструментом. На нем можно было разобрать:

– Как грустно, – сказала Эли.
– Бред какой-то, – заметил Марко.
– Этот камень нашли вместе с Германом Вендерсом уже после его смерти, – пояснил Бегад. – Несколько дней о Вендерсе не было вестей, смерть его сына Бёрта подкосила его. Когда же Герман вернулся, он казался не в своем уме, все что-то бормотал себе под нос. Уверял, что видел сердце Атлантиды. Последователи очень хотели ему верить. Они приложили все возможные усилия, чтобы вернуть ему здоровье, а в процессе пытались в мягкой форме расспросить его. Но всякий раз он просто умолкал и начинал с отчаянием всматриваться в этот камень.
Я поднял глаза на портрет Германа и Бёрта Вендерсов, висящий над головой профессора Бегада. Аккуратная седая борода и приподнятые с помощью воска кончики усов подчеркивали хмурое выражение на лице отца. Строгий темный пиджак и напряженная поза: сидит прямо, будто аршин проглотил. Зато стоящий рядом сын так и светится внутренней энергией и лукавством, будто он умирает от желания рассказать фотографу какую-то шутку.
Будто он умирает от желания что-то мне рассказать.
Что?
Удивительно, как умелый фотограф может запечатлеть на снимке человека так, что тот кажется живым. Мне пришлось приложить усилие, чтобы отвести взгляд.
– Так что, кто-нибудь нашел то место, о котором говорил Вендерс? – спросил Марко.
Бегад покачал головой:
– Нет, к сожалению. Но мы верим, что оно существует или существовало. Найденные записи рассказывают о глубокой расщелине посреди долины. Где-то там был сокрыт источник необычных сил континента. Канал связи с духом планеты. До того, как были созданы локули, целые поколения королей и королев Атлантиды отправлялись туда, чтобы обрести мир, мудрость и проницательность.
– Мой сон… наш сон изменился, – сказал я. – Я вновь был там, во время разрушения Атлантиды. Но в этот раз рядом был мой брат. Он звал меня. Кто-нибудь из вас видел что-то подобное?
Касс, Эли и Марко помотали головами.
– Ты был Караи или Массаримом? – спросил Бегад, его глаза за стеклами очков смотрели очень внимательно. – Кем из них?
– Не знаю, – ответил я. – Я не помню.
– Тебе стоит начать записывать свои сны, – Бегад сделал глубокий вдох, его лоб рассекли морщины. – Что касается расщелины, мы не обнаружили на этом острове ничего похожего. Неизвестно, где находился эпицентр того геологического катаклизма, из-за чего остров оказался затоплен, те события могли серьезно изменить ландшафт. Мы боимся, что расщелина сейчас под водой. Кое-кто из последователей считает, что этот загадочный камень Вендерса является своего рода ключом. Но скорее всего все это были пустые фантазии сломленного горем отца.
Со вздохом я положил камень на дубовый стол.
Но стоило мне выпустить его, как я едва не подпрыгнул. Меня пронзило очень странное чувство. Словно током ударило.

«Смотри внимательнее!»

Я сглотнул. Понятия не имею, откуда в моей голове возникла эта мысль.
– Э-э, профессор Бегад, – неуверенно начал я, вновь кладя руку на камень, – можно я возьму его к себе в комнату? Изучу получше.
Он с любопытством посмотрел на меня.
– Конечно. Но имей в виду, тебе еще очень и очень долгое время придется мириться с моим постоянным присутствием рядом.
От этого замечания меня передернуло.
Сунув камень в карман, я отметил, что он теплый.

* * *

– Не нравится мне, как он говорит о Вендерсе, – сказал я в столовой, поднимая камень к огромной люстре, похожей на голову Медузы Горгоны.
– А мне не нравится, как он вообще говорит, – добавил Марко. – И что он имел в виду под постоянным присутствием рядом?
Мы вчетвером сидели за угловым столиком в столовой. Если верить Эли, здесь микрофоны, установленные в люстре, оказывались бесполезны. Тот огромный банкетный стол, накрытый в мою честь в первый вечер, оказался составлен из множества квадратных столиков, которые теперь вновь были рядами растравлены по залу. Многие были заняты, за ними сидели, склонившись над какими-то бумагами, ноутбуками, планшетами и другими устройствами, самые разные люди, все с головой погруженные в разговоры.
– Пустые фантазии сломленного горем отца, – повторил Касс, имитируя голос профессора Бегада. – Что он вообще знает о боли из-за утраты дорогого человека?
Эли пожала плечами:
– Может, и знает. Он достаточно пожил, чтобы успеть похоронить родителей, ну или хотя бы дедушек и бабушек.
– Да в нем сочувствия – как в дохлой селедке! – воскликнул Марко. – И мне все равно, пусть даже он это услышит!
Я все это время не отрываясь смотрел на слова, написанные на камне, их расположение не давало мне покоя.
– Ребят, – наконец сказал я, – вам не кажется, что здесь что-то зашифровано?

Эли наклонилась, чтобы взглянуть поближе:
– Звучит странно. Хотя, может, это какой-то современный белый стих. Вроде как он весь в бездонном отчаянии, воет ветер, льет дождь, не за что уцепиться, даже песка нет… А он ничего не может поделать с обстоятельствами, подобно жалкому прутику склоняется под их гнетом… Прямо как в «Ромео и Джульетте». Кстати, лучшей интерпретации, чем у Дзеффирелли, не сняли до сих пор, но разговор не об этом. В любом случае он явно скорбит о своем сыне. Настолько сильно, что, возможно, даже мечтает о собственной смерти, чтобы наконец освободиться от этого.
Мы все пораженно уставились на нее.
– Ты это только что придумала? – спросил Марко.
– Отурк, – сказал Касс. – На уроках литературы я буду сидеть с тобой.
Эли покраснела.
– А что насчет расстановки слов? – вернул я их к реальности. – Вам не кажется, что они очень странно выглядят? Будто поделены на две колонки, одна под именем «Бёрт», другая – под фамилией «Вендерс».
Касс тоже наклонился к камню:
– Думаю, это просто так выглядит. Камень неровный и скошенный к краям.
И они переключились на другие темы, обсуждая успехи Марко в боевых искусствах, улучшения, которые Эли внесла в систему безопасности Института Караи, и способность Касса по памяти воспроизвести топографическую карту морского дна вокруг острова. Все трое умирали от желания поскорее вернуться завтра к тренировкам.
Помешанная кинофанатка, Мистер Память и Атлет Столетия.
Никто не воспринял мою идею всерьез.
Я понял, что, должно быть, чувствовал Герман Вендерс. Бездонное отчаяние. Ничтожный прутик.

Глава 18
Один лишний

Ровно в шесть утра мой будильник разразился возмутительно громким писком, но его оказалось едва достаточно, чтобы меня разбудить.
Сев, я снял с вбитого мной в стену крючка нитку. И нитка, и крючок были частью бесхозного хлама, который я притащил в карманах из гаража. Другой конец нитки тянулся через блок на потолке к деревянной вешалке. На ней висела моя рубашка. Теперь же она опустилась и оказалась за моей спиной – так, что низ как раз касался простыни.
«Неплохо».
Сняв пижаму, я всунул руки в рукава рубашки, стянув ее с вешалки. Затем я спрыгнул с кровати прямо в распахнутые с помощью подвешенных на нитках с потолка прищепок джинсы, ожидающие меня на полу. Прищепками же я прикрепил к концам штанин носки, а под ними поставил расшнурованные кроссовки. Супербыстрый и легкий способ одевания.
Рубашка – штаны – носки – обувь.
Сняв прищепки и зашнуровав кроссовки, я посмотрел на часы.
– Шестнадцать секунд, – пробормотал я.
Стоит над этим поработать.
Очередной день, посвященный поискам Великого Дарования Джека, не внушал ни капли радости.
Сегодня я должен был помогать шеф-повару Брутусу в приготовлении завтрака. Опаздывать было нельзя.
Я побежал напрямик к трапезбюлю, по пути миновав спорткомплекс, двухэтажное стеклянное здание со стадионом снаружи и бассейном, размерами не уступающим олимпийским, баскетбольными площадками, тренажерными залами и комнатами для занятий боевыми искусствами внутри. В одном из окон я заметил Марко в снаряжении для скалолазания, взбирающегося по вертикальной каменной стене. Похоже, для него это было как нечего делать. Марко мне нравился, но еще я его ненавидел.
Обогнув восьмиугольник трапезбюля, я зашел на кухню. Размеры ее поражали воображение, стены были заставлены белыми полками, прогибающимися под тяжестью мешков с мукой и сахаром, канистр с маслом и уксусом. В конце комнаты толстые двери скрывали за собой огромные холодильники – всякий раз, стоило кому-то распахнуть их, оттуда вырывалось холодное облако. Кухонные рабочие с невероятной скоростью готовили омлеты и наполняли чашки фруктовым салатом.
Брутус опоздал; раскрасневшийся и едва переводя дух, он ворвался на кухню. Наш шеф-повар был обладателем круглого одутловатого лица и впечатляющего своими размерами живота. Оказавшись на месте, он так зыркнул на меня, будто это я был виноват в его опоздании.
– Займись бисквитами, – приказал он, кивнув на длинный стол, ломящийся от продуктов. – Двести штук. Все необходимое найдешь на столе.
Двести бисквитов? Да я даже один не знал, как приготовить.
– А есть рецепт? – осторожно спросил я.
– Просто отставь то, чего нет в бисквитах! – отрезал Брутус и поспешил отчитать кого-то еще.
Я сглотнул. Взял фартук. И помолился.

* * *

– Я опять могу говорить – дантист заделал дырку! – возвестил Марко, врываясь в корпус после завтрака.
Я рухнул на кровать, подняв облако муки, и сконцентрировался на смыве всех воспоминаний об утренних упражнениях с приготовлением бисквитов в унитаз своей памяти.
За исключением одного момента. Тех слов Брутуса…
– Думаю, та корице-мятно-грибная добавка была… немного лишней, – весело сказала Эли, следуя за мной в комнату.
– Прямо как зубная паста! – добавил Касс. – Но мне нравится вкус зубной пасты.
Не обращая на них внимания, я потянулся к столу, в ящике которого лежал камень Вендерса. В это время троица как раз обратила внимание на свисающие с потолка нитки.
– Готовишь кукольный театр? – спросил Касс.
«Просто отставь то, чего нет в…» – вот что сказал Брутус.
Я вытащил камень.
– Что, если нужно убрать лишние буквы? – произнес я.
– В смысле? – не понял Касс.
– Что, если это действительно шифр, но нужно не подставлять буквы, – продолжил я, – а убирать их?
Мы все еще раз взглянули на камень.

Я начал мысленно переставлять буквы, подбирая слова. Но ничего путного не выходило.
– Бегад сказал, что этот камень может быть ключом к сердцу Атлантиды – что бы это ни значило, – сказал я. – Вдруг Вендерс действительно добрался до сердца? Представьте себя на его месте. Вы находите нечто, что искали так долго, всю вашу жизнь, – но что это? Какая-то дыра в земле. Его сын Бёрт только что умер! Подумайте, что он мог чувствовать в тот момент?
Марко кивнул:
– Я бы выбросил этот ключ куда-нибудь подальше.
– Часть Вендерса наверняка захотела бы вернуться и рассказать о своем открытии. «Эй, ребята, мы нашли сердце!» – продолжил я. – Но это бы привело к всеобщей эйфории. Что стало бы неуважением памяти Бёрта. Поэтому он этого и не сделал. Но все же Вендерс был профессионалом, одним из лучших в своей области. У него были обязательства перед последователями Караи. И он решил усложнить задачу. Придумал отсрочку, препятствие, которое бы не дало остальным немедленно обнаружить расщелину.
Марко как-то странно уставился на меня:
– С чего ты так решил? Говоришь так, будто заглянул в голову тому мужику.
Я пожал плечами. У меня не было ответа. Эти мысли просто возникли из ниоткуда.
– Это произошло до того, как ученые открыли ген 7ЧС, до того, как было разработано лечение, – сказал я. – Для Вендерса все выглядело так, будто часть его уничтожили. Может, он захотел, чтобы имя «Бёрт Вендерс» убрали из стиха, точно так же как у него отняли сына.
– Давай попробуем, – предложил Касс.
Я переписал строчки на лист бумаги.
– Касс, ты говорил что-то о расстановке слов. Что они будто поделены на две колонки, а сверху них стоят имя и фамилия…
– Так, может, нужно убрать буквы из имени «Бёрт» в первой колонке и буквы из фамилии «Вендерс» во второй? – спросил Касс.
Точно.

Воет | ветер. Нет
и дна. И нет | песка. И
льет. Я прут на | вереске

Я выписал оставшиеся буквы:

В О Е Т Т 
И Д Н А И Н Е П К А И 
Л Ь Я П У Н А К 

– Какая-то китайская грамота, – заметил Марко. – А может, шведская.
Я с шумом выдохнул и уже собрался смять и выбросить бумажку, когда взгляд еще раз скользнул по первой строчке. Всего пять букв, переставить их труда не составило.
– Буквы надо переставить, – озвучил я свою мысль.
Я разгладил лист и медленно вывел следующее:

ОТВЕТ 
НАИДИ НА ПИКЕ 
КУПАЛЬНЯ 

– На пике! – вскричала Эли. – Наверняка имеется в виду гора Оникс! Может, где-то там написано все, что нам нужно знать!
Марко скептически поднял бровь:
– То есть нам нужно найти… купальню? На вершине огромной горы?
– Может, имеется в виду, что новую загадку поможет отгадать вода? – предположил Касс. – Или что мы найдем ее в чьей-то ванной.
– В чьей-то ванной? – переспросил Марко. – Как-то не очень вдохновляет.
Касс пожал плечами:
– Или тут говорится о купальне для птиц или животных – каком-нибудь естественном водоеме.
– А вот это уже лучше, – согласился Марко.
– Завтра, – объявил я, складывая лист и убирая его в карман, – мы все узнаем.

Глава 19
Гора Оникс

– Это потрясающе, Джек! – воскликнул Бегад, глядя на мою разгадку стиха. Мы нагнали его за корпусом, когда он направлялся в трапезбюль на поздний завтрак. Несмотря на утро, низкая облачность словно закупорила воздух, из-за чего стояла жуткая жара. – Действительно впечатляет! Спасибо за подсказку. Я прикажу Торквину немедленно собирать группу. Идемте. Обсудим расписание тренировок за одним из твоих бисквитов.
Расписание тренировок? С моей удачей стоит ожидать, что он отправит меня проверять мои скрытые таланты в очистке местной канализации. Я-то надеялся на совсем другую реакцию.
– Я думаю, что это мы должны отправиться на гору, – сказал я.
Бегаду эта идея явно не понравилась:
– Вы собрались покорять горы в такую жару? Ради некоего ответа?
– По мне, так заплыв на время в бассейне с инструктором будет куда лучше, – протянул Марко.
Я предостерегающе его пнул.
– Это мы разгадали загадку, профессор Бегад, – настаивал я. – Разве у нас нет права отправиться на поиски?
– Я тоже так считаю, – поддержала меня Эли.
– Хотя гора немного высоковата… – с сомнением в голосе пробормотал Касс.
Профессор Бегад повернулся, чтобы взглянуть на черного гиганта вдалеке.
– Гора Оникс выглядит неприступной, но на самом деле вам не составит особого труда подняться на нее, если вы последуете по отмеченному нашими исследователями пути. Торквин, разумеется, отлично знает все тропы.
– На кону стоят ответы на самые главные вопросы! – воскликнул я. – Разве не для этого мы здесь?
Не сбавляя шага, Бегад отстегнул с пояса рацию:
– Торквин, прием. Расписание на сегодня изменилось. Ты с детьми отправляешься на вершину горы Оникс… О, прости, сегодня твой выходной? Ну, возьмешь его в другой раз… Да? Что ж, ты сам знаешь, что я на это отвечу. Увидимся за завтраком!
– Что он сказал? – спросил я, когда он прервал связь.
– Только через его труп, – Бегад промокнул лоб носовым платком. – Что-то мне подсказывает, что нам предстоит во всех смыслах горячий денек.

* * *

Одни лишь трекинговые ботинки, казалось, весили фунтов сорок. Нога после удара о спрессованный пласт земли ныла не переставая. Лямки рюкзака впивались в плечи, что неудивительно, ведь в нем были напиханы бутылка с водой, смена одежды, пара мотков веревки, пакетик с орешками и сухофруктами, фонарик, спрей от насекомых и солнцезащитный крем.
А мы еще не достигли даже подножия горы.
Нависшие над головой плотные облака напоминали пыльный потолок. Воздух был неподвижен, раскален и тягуч. Торквин вел нас сквозь джунгли по отмеченной веревкой тропе, глухо топая босыми ногами по траве. В руках он держал мачете, которым лениво махал из стороны в сторону.
Марко шел прямо передо мной. У него тоже было мачете, но он предпочел оставить его на поясе и погрузиться в музыку, которую слушал через наушники, тихо посвистывая в такт. Его рюкзак размерами не уступал небольшой палатке. Каждый шаг сопровождался звяканьем и глухими ударами.
– Что у тебя там? – спросил я.
Марко вытащил из одного уха наушник и посмотрел на меня через плечо:
– Камни. Слишком легкий вес. Я подумал, что стоит совместить поход с тренировкой.
Не стоило спрашивать.
– Я чувствую, как у меня на ногах надуваются волдыри, – пожаловалась Эли, шедшая за мной рядом с Кассом.
– Волдыри – это прикольно, – отозвался Марко. – Особенно когда они лопаются.
– От этой картины мне резко расхотелось шутить, – заметил Касс.
Это были его первые слова с момента нашего выхода за территорию комплекса.
– Ты как, нормально? – спросил я.
– Ничего, нужно только гнать от себя мысли о высоте. – Он взглянул наверх, на вырастающую из земли черную колонну, вершина которой терялась в облаках. – Эта гора будто бобовый стебель из «Джека и бобового стебля». Б-будто он рос тысячу лет, а затем окаменел.
– Па-а-аберегись! – вдруг заорал Торквин. – Ядовитая змея!
И он отпрыгнул в сторону от тропы. В траве замелькало что-то голубое и блестящее, направляющееся прямо к нам.
Я отшатнулся и, врезавшись спиной в дерево, рухнул на землю. Касс, в панике закричав, угодил в заросли ежевики. Марко и Эли, рванувшиеся в одну сторону, столкнулись и упали.
Змея, угрожающе шипя, еще немного проползла вперед, а затем остановилась.
Слева от нас раздался оглушительный хохот Торквина.
– Надо бы сменить батарейки, – сквозь смех прохрипел он.
Это привело меня в чувство, и я, поднявшись, подошел к змее. Она оказалась металлической, соединенной из множества сегментов. И совершенно неподвижной.
– Это просто игрушка, – сказал я.
– Что?! – возмутился Марко.
– Ты меня едва в лепешку не раздавил! – закричала на него Эли.
– Я хочу вернуться назад, – прошептал Касс.
Торквин сидел прямо на земле, обхватив руками живот и трясясь от хохота.
Я шагнул на тропу и будто случайно наступил на его игрушку.
– Роберт был моим старым другом, – проворчал Торквин, когда мы продолжили путь к горе.
– Роберт? – не понял Марко.
– Змея, – пробурчал Торквин.
– Ты назвал игрушечную змею Робертом? – потрясенно спросила Эли.
– Чего ты ожидала от парня, которого самого зовут Торквин? – напомнил Касс.
– Ты мне за него заплатишь, – пообещал Торквин.
– Извини, – покаялся я. – Я его не заметил.
Мне было немного стыдно. Совсем немного. Предстоящее восхождение было слишком серьезной задачей для дурацких шуточек.
Где-то через час земля сменилась камнями. Спотыкаясь о крупную гальку, мы продолжали идти вперед, не уставая отмахиваться от жужжащих вокруг мошек. Вскоре Торквин уже сильно нас обогнал, но мы были не против. Марко жвачкой прилепил ему на рюкзак бумажку с надписью «Укуси меня». Конечно, мошки читать не умеют, но зато это поднимало нам настроение.
– Эль Торко! Люди за тобой не успевают! – крикнул Марко.
– Смотрите, как я иду! Учитесь! – бросил Торквин через плечо.
Когда он пошел еще быстрее, Марко остановился, сделал нам знак помолчать и отвел нас чуть назад, подождав, пока Торквин не скроется из виду.
С хитрой ухмылкой на лице Марко повернулся к Кассу:
– Ты же знаешь дорогу?
Тот кивнул:
– Мы сейчас на высоте двух тысяч тридцати девяти футов. Тропа уходит вверх и петляет вокруг горы, так что мы обойдем ее три раза, прежде чем окажемся на вершине…
– Скажи-ка, человек-навигатор, – перебил его Марко, – есть ли более короткий путь наверх, к примеру, прямо по камням?
Глаза Касса скользнули по практически отвесной черной стене. Слегка позеленев, он поспешил опустить взгляд:
– Да, конечно, если мы последуем по тропе, то обойдем гору и окажемся над обрывом. Но этот путь куда проще.
– Проще и дольше, – уточнил Марко.
– Ну да, – осторожно кивнул Касс.
– И именно этим путем движется наш Мистер Турбопятки, – продолжил Марко.
– Торквин? Да, наверное, – согласился Касс.
– Так давайте сократим путь! – с энтузиазмом предложил Марко. – Опередим эту толстую жабу! Представьте, он поднимается – такой себе на уме, типа супергерой, сделавший нас, еще детей, по сути. И тут видит нас, а мы смотрим на часы и говорим: «Чего так долго?»
Я засмеялся:
– Это будет ему уроком.
– Не думаю, что это хорошая идея, – возразила Эли.
– Да вы просто спятили! – подвел итог Касс, уставившись на обрыв над нами.
С вершины каменой насыпи послышался голос Торквина:
– Деткам пора на тихий час? Касс хочет к мамочке и папочке?
И, хохотнув, он отвернулся и продолжил восхождение.
– Ненавижу его, – сказала Эли.
Касс покраснел как помидор. Глаза вспыхнули от ярости:
– Нам нужно вернуться на несколько ярдов. Там мы свернем налево и сможем взобраться прямо на основание черной скалы.
– Бинго! – воскликнул Марко. – Веди!
Мы последовали за Кассом вниз по тропе и быстро обнаружили проход, точнее, узкую щель, ведущую к очень крутому склону. Марко полез первым, цепляясь за лианы и ища опору в наваленных камнях. Забравшись довольно высоко, он вытащил из рюкзака веревку и, сбросив ее нам, помог каждому подняться. Так мы и двигались вперед и вверх, лишь на самых трудных участках полагаясь на помощь Марко.
Удивительно, как быстро мы взбирались. Уже через полчаса мы оказались на широком каменном выступе и уселись передохнуть.
– Вот мы и на месте, – объявил Марко. – Основание склона. Отличная работа, ребята.
Касс, Эли и я откинулись на рюкзаки, едва переводя дыхание. С этой точки весь остров и Институт Караи были как на ладони. Спорткомплекс сверкал подобно осколку льда с легким сероватым оттенком из-за пасмурного неба, а перемещающиеся по территории люди казались не больше насекомых. Из трубы за кухней вырвалось облачко дыма.
За нашими спинами раскинулся черный склон, ведущий практически к самой вершине горы Оникс. В высоту он был не меньше двадцатиэтажного здания.
– Черт, мы уже так близко, – пробормотал я. – Будь мы людьми-пауками, раз-два-три – и мы уже наверху.
Касс судорожно сглотнул. На его лице не осталось ни кровинки, и – я готов был поклясться – все его мысли сейчас были только о том, чтобы не смотреть вниз.
– Если мы пойдем той тропой, – махнул он в сторону, где начиналась тропа, огибающая склон, – то обойдем гору и вновь окажемся на основном пути на вершину…
Но Марко уже распаковывал связки веревок, зажимы, крючья и скальные туфли.
– Зачем все это? – спросила Эли.
– Страховочные зажимы… Зажимы для подъема… Закладные элементы, – бурчал под нос Марко.
– Кажется, ты сказал, что у тебя там камни, – напомнил Касс.
– Я соврал, – просто ответил Марко. – Слушайте, я мечтал об этом с первого дня здесь!
– Я не полезу наверх так! – отрезал я. – По отвесной-то стене!
– Согласна, – сказала Эли, отворачиваясь. – Мы не в «Санкции на пике Эйгера». Ничего не выйдет, Марко. Забудь.
Касса била дрожь:
– Эли, Д-д-джек и я останемся здесь, внизу! По крайней мере я – точно!
– Я не смогу подняться один, – возразил Марко. – Ладно вам, это абсолютно безопасно, все оборудование высшего класса, я взял его в спортзале института, – он широко улыбнулся. – Так что можете с легкой душой положиться на эти страховочные зажимы и обувь. Даже ты, брат Касс, сможешь. Потому что, если ты откажешься, мне придется тащить тебя на себе. Уверен, нам обоим это не понравится.

Глава 20
Страховка готова!

Лицо Касса стало мертвенно-бледным, когда Марко бросил ему связку альпинистского снаряжения:
– Ну же, ребята! Не надо бояться, Марко с вами! Мы будем подниматься с подстраховкой.
– С подтанцовкой? – взвизгнул Касс и рывком повернулся к нам с Эли. – Мы что, собираемся выписывать па на склоне?!
– С подстраховкой. – Марко бросил нам такие же связки. – Я делал это уже сотню раз. Просто повторяйте за мной.
Этого я совсем не ожидал. Я-то был уверен, что это всего лишь очередная шутка, хотя и тщательно подготовленная.
Так мы и стояли в полной прострации, пока он не окинул нас одним из своих «это не обсуждается» взглядов. Он тщательно закрепил на голове шлем, проверил страховочный трос и страховочную систему, затянув ее ремни вокруг пояса и бедер. К поясу крепилась связка карабинов. Сейчас Марко выглядел как ведущий программы типа «Живая планета».
– Пойдем парами, – приступил он к объяснениям, пока мы натягивали наше снаряжение. – В каждой паре есть скалолаз и страховщик, оба связаны одним страховочным тросом. Скалолаза еще называют лидером. Страховщик остается внизу и следит, чтобы у лидера было в запасе достаточно троса. Трос пропускают через эти прикольные штуки у нас на поясе. Если вдруг лидер срывается – шшшик! – зажим страховщика блокирует трос, и лидер остается висеть в воздухе. Когда он добирается до вершины, он уже сверху страхует всех остальных. Все ясно?
– Нет, – ответила Эли.
– Хоть повтори еще миллион раз, – добавил Касс.
– Просто смотрите. – Марко вытянул из рюкзака связку крючьев, петель и каких-то округлых штук и быстро переобулся в пару легких скальных туфель. – В этих штуках цепляешься лучше суперклея, – пояснил он. – Я взял по паре для каждого. Когда надо, моя голова даст фору любому.
– Подошвы на суперклее, – пробормотал Касс. – Самая дурацкая идея для супергероя, какую я когда-либо слышал.
Марко потянулся и крепко ухватился пальцами за щель в камне. Держась вплотную к скале, он сунул кончик туфли в едва заметную выбоину и начал подъем – рука, нога, рука, нога. Немного взобравшись, он отпустил руки и спрыгнул вниз.
– Видели? Положитесь на гравитацию. Пока есть хотя бы небольшой наклон, вы точно сможете это сделать. Когда лидер находит хорошее место – щель, дырку между камнями или что-нибудь подобное, – он или она вбивает в него крюк. Вот так.
Он всадил маленький металлический крюк в трещину, соединил его с помощью петли с тросом и дернул, чтобы убедиться, что крюк не выскочит. Затем взял в руки нечто, что показалось мне знакомым, – одну из этих округлых алюминиевых штук с петлей, такие еще прицепляют к рюкзаку, чтобы к ним потом пристегнуть еще что-нибудь.
– Это карабин, – объяснил Марко. – Через него вы пропускаете петлю и трос. Таким образом, веревка остается прикрепленной к крюку, но при этом свободно двигается вверх и вниз. Безопаснее, чем спускаться бегом по лестнице! Ну что ж, нам нужен лидер и страховщик. Есть желающие?
– Запишусь в наблюдатели, – сказала Эли. – Для начала.
Касс открыл рот, но не издал ни звука.
Я подумал о том, чтобы вызваться страховать, пока Марко будет подниматься. Но затем я взглянул на Касса и Эли, и меня пронзил страх. Без Марко я могу и не уговорить их повторить за ним восхождение. И тогда мне придется подниматься одному.
Я ненавидел себя за то, что так сильно им не доверяю. Но еще сильнее мне была ненавистна мысль оказаться последним.
– Я пойду, – сухо сказал я. – Я буду лидером.
Касс и Эли уставились на меня так, будто я повредился в уме.
– Йеху, поприветствуем Джека Маккинли-и-и! – торжественно вскричал Марко. Он отстегнул с пояса мачете и протянул его мне: – Бери.
– Зачем? – не понял я.
– На всякий случай, – ответил он. – Кто знает, что тебя ждет наверху.
«Идиот! Придурок! Дебил!»
Сложно переобуваться, когда твой мозг кроет тебя на чем свет стоит. Но выбора не было. Отступать не вариант. Марко уже возился со страховочным тросом. На лицах Касса и Эли застыло такое выражение, будто они мысленно обговаривают мои похороны.
– Ладно, слушай, у тебя будет небольшой запас веревки во время восхождения, но совсем немного – если ты упадешь, чтобы полет был недолгим, – вернулся к инструктажу Марко. – Когда у меня будет все готово, я крикну «Страховка готова!». Ты будешь отвечать «Понял!». Я в ответ: «Пошел!» Если тебе будет нужно больше веревки, крикнешь «Выдай!». Если нужно натянуть – «Закрепи!». Запомнил? – Он повернулся к Кассу: – И учти, когда придет твоя очередь – никаких абракадабр. Чтобы я не слышал «Иперказ!», понял?
– Даже не думал об этом, – заверил Касс.
Я неуверенно кивнул и посмотрел вверх. Глаза заметили лишь одну-единственную трещину. Ту, что уже использовал Марко. Вся оставшаяся поверхность выглядела так, будто ее отшлифовали песочком.
– Страховка готова, – объявил Марко. – Тебе нужно ответить «Понял!».
– Понял, – пискнул я.
Марко положил руку мне на плечо:
– Пошел, брат Джек.
– Прекрати меня так называть! – вырвалось у меня. – Из-за тебя я чувствую себя каким-то монахом!
Ухватившись за камень, я подтянулся и осторожно закрепил ногу в расщелине в скале.
Пальцы второй руки судорожно искали, за что бы ухватиться.
– Чувак, так ты никогда не поднимешься! – крикнул Марко. – Сойдет и маленькая выемка! Закрепись пальцами и отталкивайся ногами! И держись как можно ближе к скале!
Марко оказался прав. В этой специальной обуви все стало по-другому. Плюс очень помогал угол наклона. Моя голова была дюймах в шести от ног. Я и не думал, что подобная малость позволит удерживать равновесие без особых усилий. А так я мог использовать любую выпуклость, чтобы оттолкнуться от нее носками и пальцами.
Оттолкнулся, подтянулся. Оттолкнулся, подтянулся. У меня получалось!
– Крепи крюк! – крикнул Марко.
Я посмотрел на глубокую трещину, которую не было видно снизу. Идеальное место.
– Закрепи! – крикнул я.
Марко затянул трос на базе. Я вбил в трещину крюк, пристегнул карабин и пропустил через него трос.
– Выдай!
Скорость подъема увеличилась. Прибавилось уверенности. Я уже мог разглядеть заброшенную металлическую башню на вершине. Желая закрепить еще крюк, я выронил два. Я начал терять концентрацию. Марко не замедлил возмутиться на этот счет.
Вскоре я весь покрылся потом. Дыхание стало тяжелым. В голове помутилось.
– Помедленнее! – услышал я крик Марко.
Я заставил себя остановиться. Пытаясь восстановить дыхание, я посмотрел вниз.
Этого точно не следовало делать.
Марко превратился в маленькую точку. Сердце застучало так сильно, что я мог видеть, как ритмично натягивается у меня на груди мокрая от пота футболка.
«Вверх! Сейчас же, ну!»
Я отталкивался ногами и подтягивался на пальцах. Один раз нога соскользнула, но я удержался. С каждым толчком бедра пронзала тупая боль. Мышцы рук горели. С вершины начал бить ветер, лишив меня слуха. Я слышал крики внизу, но не мог их разобрать. Все мысли сосредоточились на одном: край скалы прямо надо мной. Пик.
Со стоном я ухватился рукой за край. Этот подъем практически стоил мне кожи на всех пальцах рук. Из последних сил я оттолкнулся ногами, забросил наверх сначала один локоть, затем подтянул второй.
Прямо надо мной возвышалась старая башня.
– У меня… получилось… – выдохнул я. – Получилось!
Я осторожно приподнял голову и выглянул за край. И в нескольких дюймах от своего лица обнаружил налитые кровью глаза и поблескивающие клыки.

Глава 21
Купальня

Пальцы тут же потеряли опору.
Вскрикнув, я отшатнулся. На пике были свалены камни самых разных размеров. Мои руки заметались, пытаясь ухватить хоть что-нибудь, чем бы я смог защититься. Рюкзак тянул меня вниз. Над башней в облаках мелькнул кусочек синего неба.
Затем я почувствовал рывок и замер. Прямо в воздухе. Словно меня схватил какой-то гигант. В глазах побелело. Туловище рвануло вверх.
Теперь меня потянуло куда-то в сторону, прямо на скалу. Я скользнул взглядом по тросу и понял, что это вбитый мной же почти на самом верху крюк не дал мне упасть. Я выставил вперед руки, ожидая удара.
Который едва не вышиб из меня дух.
– Хватайся! – Голос Марко буквально разорвал воздух. – Хватайся за скалу!
Рука кровоточила. Я ухватился за выступ, но пальцы соскользнули. С неприятным рывком я ухнул вниз и вновь замер. Все это сопровождалось скрипом со стороны крюка, от которого меня замутило.
Вся тяжесть моего тела пришлась на тоненький алюминиевый карабин и руки Марко. Кто бы из них ни дал слабину – итог один: я труп.
Я вытер руку о джинсы и попытался еще раз.
Получилось. Пальцы замерли в трещине, обе ноги нашли опору.
– Спу… – из моего рта вырвался едва слышный писк.
Сглотнув, я попробовал вновь:
– Спускаюсь!
– Поднимайся! – крикнул в ответ Марко.
Он явно меня не расслышал.
– Я спускаюсь! Там наверху какое-то животное!
– Какое?
– Голодное! – с истерикой в голосе ответил я. – Красные глаза! Страшное! Опасное! Вот какое! Может, обсудим это, когда я спущусь, а?
– Нельзя! – бросил Марко. – Поднимись и прогони его!
– Ты в своем уме?! – взорвался я.
– Джек, успокойся! Оно боится тебя куда больше, чем ты его, – продолжил Марко. – Касс говорит, что это скорее всего медведь, больше некому. Ты его напугал. Пока ты не тронешь его малышей, он ничего не сделает. И вообще он наверняка уже убежал!
– А если нет? – закричал я.
– Чувак, у тебя есть мачете! – ответил Марко. – Воспользуйся им! В худшем случае вернешься и дюльфернешь.
– Дюль… что?! – ужаснулся я.
Секунду Марко помолчал:
– Упс. Кажется, я забыл об этом рассказать. В смысле, как спускаться.
По скале от пораненной руки побежали тоненькие струйки крови.
– Просто опусти меня! – попросил я.
– У нас не хватит троса! – ответил Марко. – Ты свалишься на полпути! И умрешь. Давай лезь вверх, чувак! И осторожней! Как только будешь в безопасности, отвяжись и дай мне знать.
– Свалиться и умереть… или быть съеденным тропическим горным чудовищем… Дай поразмыслить минутку! – крикнул я.
Марко, Касс и Эли были так далеко, что я их едва различал. Лишь благодаря странной шутке местной акустики – и громкому голосу Марко – я продолжал его слышать.
Возвращаться в Институт Караи в виде мешка со своими останками после удара о камни внизу мне категорически не хотелось. Глубоко вдохнув, я дотронулся до мачете, свисающего сбоку. Мне ни разу в жизни не приходилось охотиться и вообще сталкиваться в схватке с животным. Но все когда-то бывает в первый раз.
«Страх тебе не грозит».
– Я готов! – крикнул я.
– Пошел!
Кровь на ладонях начала запекаться. Из-за рывка живот все еще побаливал, и каждый толчок отзывался внутри будто удар кулаком под дых. Направляясь к вершине, я изо всех сил пытался подавить дрожь.
Медленно, но все же я поднимался.
Прямо под обрывом я остановился. Если та штука все еще там, она заметит мои пальцы, стоит мне уцепиться за край. Поэтому я сунул пальцы в глубокую трещину сразу под ним. Затем нашел опору для ног и закрепился. И лишь тогда осторожно поднял голову над краем.
Мои глаза уткнулись в основание заброшенной черной башни. Вершина представляла собой широкую плоскую каменную платформу. За ней росли деревья. То там, то здесь были навалены камни. И больше ничего. Загадочное чудовище исчезло.
– Эй! – позвал я.
Удерживаясь левой рукой, правой я схватил лежащий поблизости камень и бросил его в деревья.
Ни резких движений, ни атакующих криков.
«Залезай уже!»
Опершись на руки, я подтянулся и выбрался наверх. Только теперь я вспомнил о хлеставшем по всему телу ветре. Воздух из легких вырывался неровными болезненными толчками. Прищурившись из-за солнца, я поднялся и на дрожащих ногах сделал несколько шагов вперед. Мне вовсе не хотелось сорваться вниз, если то животное вдруг решит меня напугать. Сжав в руке мачете, я пробормотал:
– Только попробуй – пожалеешь…
Но от чудовища не осталось ни намека. Плоская вершина горы была диаметром едва ли не с милю. Я ожидал увидеть голую скальную породу, но футах в пятидесяти слева от меня был небольшой участок, заросший деревьями, преимущественно соснами, напоминающий одинокий клок волос на лысой голове. Я сообразил, что, должно быть, именно там заканчивался основной безопасный путь наверх и именно оттуда рано или поздно должен будет появиться Торквин.
Вокруг свистел ветер, принося с собой запахи джунглей снизу. С этой высоты они казались покрытым кляксами ковром, протянувшимся до самого институтского комплекса, напоминающего игрушечную деревню. Далекое море огибало остров наподобие шарфа.
Трос дернулся, и я вспомнил, что еще предстоит сделать. Закрепить его в своем зажиме и страховать оставшихся внизу ребят, когда они начнут подъем.
Еще раз оглянувшись, я убрал мачете.
– Страховка готова! – крикнул я так громко, как только смог.
Трос вновь дернулся. Снизу послышался крик. Полный ужаса дрожащий вопль.
Эли или Касс. Марко отправлял кого-то из них.
Для качка он оказался весьма сообразительным.

* * *

– Он меня бесит, – прошипела Эли.
Она, Касс и я наблюдали за восхождением Марко.
У Эли вышло куда лучше, чем у меня. После первых нескольких минут остаток скалы она одолела без особых усилий. Касс всхлипывал и жаловался в течение всего пути и несколько раз едва не сорвался. Но все же мы трое смогли это сделать. И были весьма горды собой.
Пока не стал взбираться Марко.
– Аплодисменты Человеку-пауку! – крикнул он, с невероятной легкостью преодолевая метр за метром. Он как-то по-особенному пропустил трос через карабин на своей страховочной системе, так что мне даже не нужно было его подстраховывать.
Но что выводило из себя больше всего, так это его свист. Он посвистывал!
Добравшись до вершины, Марко словно взлетел над краем и, прокрутив двойное сальто, приземлился на ноги:
– Та-дам!
– Я. Этого. Не. Видел, – пробормотал Касс.
– Бурные овации, – прокомментировал я, оглядываясь. – А теперь давайте найдем то, за чем мы сюда забрались, и поскорее свалим. И присматривайте за огромным монстром с рылом и клыками.
– По описанию похоже на вромаски, – заметила Эли.
– Вромаски – всего лишь фантазия из снов, – возразил я. – Даже если они когда-то и существовали, то умерли триллион лет назад. Так что давайте сосредоточимся на реальности.
Эли раздраженно вскинула бровь:
– Ой, ну извини, что я вообще заговорила.
И она, не оглядываясь, зашагала прочь, а затем уселась на угол плоского прямоугольного камня неподалеку от башни.
Я почувствовал себя настоящей свиньей. У меня и в мыслях не было ее отчитывать. Просто нервы были накалены, и я позволил своему раздражению вырваться.
– Эй, Ромео, – шепнул Марко, – пора готовить букет и конфеты.
– Пошел, – со вздохом согласился я.
Я сел на другой конец камня. В центре него было углубление, поэтому приходилось держаться, чтобы в него не соскользнуть.
– Слушай, извини.
– Слушаю тебя, Извини, – бросила она в ответ, глядя в сторону. – А я Эли.
– Я не должен был вести себя как последняя свинья, – продолжил я.
– Еще как не должен, – согласилась она. – Хотя идея с вромаски была глупой. Иногда я говорю глупости.
Она повернулась с едва заметной улыбкой. И заскользила в выемку в камне.
Я тоже соскользнул, и мы столкнулись в центре, уже смеясь в голос.
– Впервые оказываюсь в ванне с парнем! – сквозь смех простонала она.
Жар залил мне лицо.
И тут мы оба резко замолчали.
«Ответ найди на пике. Купальня».
Вместе, не обменявшись ни словом, мы выпрыгнули на землю, бухнулись на колени и начали ощупывать камень. Вполне обычный осколок скалы, если не считать длинной трещины в основании. В одном месте ее ширины оказалось достаточно, чтобы просунуть внутрь пальцы. Я попытался ее приподнять, но плита была слишком тяжелой.
– Помоги мне! – сказал я Эли.
Встав рядом, она тоже сунула пальцы в трещину, и мы поднажали. Часть в углу плиты, довольно большая, кубической формы, где-то на дюйм скользнула в сторону.
– Касс, Марко, мы нашли! – крикнула Эли.
Не прошло и пары секунд, как они оказались рядом.
– Нужен рычаг, – бросил Марко и побежал к деревьям.
Вернулся он с валуном примерно двух футов в диаметре и бросил его напротив самого широкого места щели. Затем взял мачете и вставил кончик в щель. Утвердив лезвие на валуне, Марко навалился на рукоять.
Камень медленно приподнялся. Лицо Марко раскраснелось от напряжения. Щель увеличилась.
– Еще чуть-чуть! – воскликнул я.
– И-и-и-эх! – зарычал Марко.
Плита скользнула в сторону и с грохотом упала на землю.
С громким металлическим хрустом лезвие сломалось, и его половина улетела куда-то вниз, в джунгли.
Касс поморщился:
– Можно по дороге назад поискать выпотрошенного прямо в полете тукана.
Отброшенная кубическая секция плиты скрывала под собой огромную дыру. Вытащив из рюкзака фонарик, я посветил вглубь. Дно закрывал толстый слой паутины, который Эли тут же оттянула в сторону. Из дыры поспешило выбежать семейство маленьких паучков и большой тарантул. Касс, приглушенно вскрикнув, отшатнулся.
На дне дыры весь в пыли лежал обработанный человеческой рукой камень. Мое сердце громко забилось. Я сунул внутрь руку и вытащил находку на свет. На камне красовалась надпись:

Придет беда
Отправься вниз
Где 142857
Станет 999999

Глава 22
Нападение

– И что это значит? – спросила Эли.
– Понятия не имею, – откликнулся я.
– Числа… – пробормотал Марко, почесав голову. – Они мне никогда не нравились.
Я посмотрел на Касса. Его лицо было белым как мел. Он смотрел куда-то поверх моего плеча.
– Ты чего? – спросил я.
– Тсс! – зашипел он.
И затем я услышал. Шорох травы и хруст сухих веток. Я быстро сунул камень в карман джинсов.
– Торквин, – шепнул Марко. – Давайте его напугаем. Вы спрячетесь за башней, а я заберусь как можно выше – посмотрим, смогу ли я увидеть, откуда он появится.
Он забрался на большую цементную платформу, поддерживающую старую башню. Касс, Эли и я юркнули за нее.
Уже где-то секунд через двадцать Марко оказался на вершине, а затем скользнул по металлическим опорам вниз.
– Это не Торквин, – шепнул он. – Ростом поменьше. И с рожей пострашнее. И на четырех лапах.
Я оглянулся, просчитывая возможность побега. Если это нечто появится из-за деревьев, у нас оставалось достаточно пространства для маневра, вот только я не имел ни малейшего представления, с какой точки плато безопасно спускаться.
Марко спрыгнул с площадки.
– Слушайте меня. Вы спуститесь вниз, все трое. Запоминайте, как дюльфернуть. Цепляете веревку за крюк, обматываете ее вокруг страховочной системы и закрепляете зажимом. Когда шагнете за край, держите тело под прямым углом к скале. Это самое сложное. Запомните. Прямой угол. Получится это – все остальное уже семечки. Шагаете вниз, если нужно – отпускаете немного трос. Вот и все. В любом случае вы не упадете. Ясно?
Он едва успел произнести последнее слово, когда из-за кустов выпрыгнуло серое расплывчатое пятно. Сплошные мышцы и сухожилия, налитые кровью глаза и морщинистое рыло. Чудовище издало пронзительный рев, сверкнув клыками-саблями цвета слоновой кости, причем по его виду можно было легко предположить, что распотрошить целого слона для него как нечего делать.
Вромаски.
– Марко, берегись! – закричал я.
Огромный хищник прыгнул. Марко на чистом рефлексе скользнул в сторону, так что монстр промахнулся на какие-то дюймы и с грохотом приземлился на землю, грозно зарычав.
– Бегите! – не своим голосом завопил Марко, рванув к лежащему в стороне обломку мачете.
Чудовище присело и прыгнуло, как раз когда Марко схватил то, что осталось от мачете – рукоять и зазубренный осколок лезвия. Марко отпрыгнул, сместившись в сторону, взмахнул своим сломанным оружием и прямо в воздухе проткнул бок вромаски. Тот издал вопль, похожий на скрип мела по грифельной доске.
Эли и Касс уже бежали к вбитому к краю обрыва крюку с тросом.
– Он достал его! – крикнул я, бросившись за ними.
Я едва успел остановиться у самого края. Неожиданно поднявшийся ветер разметал по каменной платформе мелкую гальку и ветки. За спиной я слышал глухой топот лап и шорох подошв туфель Марко.
Вромаски все еще был жив. Рана в боку лишь сильнее его разозлила. Чудовище сумело каким-то образом стряхнуть с себя лезвие, и теперь сломанное мачете валялось на темной скале в луже темно-зеленой густой жидкости.
В отчаянии Марко схватил какой-то прут. Оглянувшись, он заметил камень рядом с моей ногой.
– Джек, брось мне этот камень! – крикнул он, перехватывая прут на манер бейсбольной биты. – Целься в центр!
Я бросил, как он просил, и тут же пригнулся. Судя по звуку, подача удалась и камень засвистел, рассекая воздух.
Он попал чудовищу прямо в его влажный нос. С воем вромаски рухнул на землю.
– А теперь все вниз! – заорал Марко.
Но Касс застыл на самом краю обрыва.
– Я н-не смогу, – жалобно произнес он.
– Нас убьют! – воскликнула Эли.
Касс посмотрел вниз еще раз:
– Я… Я…
И замолчал.
Мы с Эли переглянулись. Я понял, что ничего не выйдет. Касс запаниковал, тело перестало его слушаться.
Одно дело – дюльфернуть одному, но спускаться в обнимку с Кассом будет равно самоубийству.
Марко и вромаски были почти у самых сосен. Марко удавалось ускользать, бросаясь в сторону всякий раз, когда чудовище прыгало для атаки. Вместо носа у того на морде было кровавое месиво. Воздух дрожал от его яростного рыка.
Я перевел взгляд на другой конец каменного плато. Нашей единственной надеждой оставался рывок в ту сторону. Конечно, бежать по открытому пространству сейчас было очень опасно, но там мы могли выйти на тропу и добраться до подножия горы.
– Бежим туда! – указал я на проем между голыми камнями. – Вдруг мы сможем там спуститься!
Эли дернула Касса, и тот, помешкав, все же побежал в нужную сторону. Секунду я наблюдал за ними, а затем развернулся и кинулся на помощь Марко. Он успел выронить прут, так что я поспешил его подхватить.
– Марко, лови! – крикнул я и швырнул прут в его сторону.
Марко поймал его еще в воздухе, но в этот же миг вромаски прыгнул. В одно очень быстрое движение Марко развернулся и всадил заостренный конец прута прямо в глаз монстру.
Вромаски душераздирающе взвыл и заметался по земле, затем последовал новый вопль, когда Марко выдернул прут.
– Скорее! – крикнул я. – Беги за Эли и Кассом!
И Марко побежал. В одной руке он продолжал сжимать окровавленный прут, другой же схватил меня и потащил за собой. Еще никогда в жизни мои ноги не двигались так быстро.
Эли и Касс успели пересечь плато, но вдруг остановились. Я взмолился про себя, чтобы они начали спуск, тогда мы с Марко смогли бы последовать за ними и, возможно, под защитой деревьев у нас появится шанс оторваться от вромаски. Но вместо этого они развернулись к нам, в их широко раскрытых глазах стоял ужас. Они яростно замахали.
– Нет! Стойте! – не своим голосом крикнула Эли.
Марко и я добежали до них одновременно. И поспешили притормозить. Перед нами открывалась бездонная чернота – кратер.
Гора Оникс на самом деле была вулканом, и мы достигли его центра.
Марко развернулся, крепче сжав прут в руке. Казалось, он сам сейчас зарычит.
Чудовище пошатывалось и прихрамывало. Из пасти сочилась зеленая кровь, но стоило ему заметить нас, как его глаза полыхнули алым. Даже с такого расстояния от него отчетливо несло вонью разлагающейся плоти. Прямо как в моем сне.
Марко отступил на шаг назад и оказался в нескольких футах от края.
– Врассыпную! – скомандовал он. – Чем дальше мы друг от друга, тем безопаснее! Бегите так далеко, как только сможете!
Вромаски замер, группируясь. А затем подобно ракете метнулся к Марко, вложив в этот прыжок все оставшиеся силы. Измазанные в зеленой крови клыки блеснули на солнце, когда чудовище раскрыло пасть.
Марко держал прут прямо перед собой. И в какой-то момент вдруг шагнул в сторону.
Челюсти вромаски захлопнулись вокруг ветки… и запястья Марко. С громким треском прут сломался. Марко взревел от боли.
Но прыжок оказался такой силы, что чудовище вылетело за край кратера. Вместе с ним в бездну полетел прут.
И Марко.

Глава 23
В бездне

– НЕ-Е-Е-ЕТ!!!
Я наблюдал за падением двух фигур, напоминающих отсюда тряпичные куклы. И не мог дышать.
Самое жуткое в ужасе – в настоящем, происходящем в реальной жизни ужасе, а не в том, что показывают в триллерах, – это то, что его сопровождает тишина. Нет ни душераздирающего музыкального сопровождения, ни сложных ракурсов камеры. Просто два тела, исчезнувших во тьме. Ничего особенного, всего лишь гравитация.
И только потом произошедшее ударяет по тебе. Врывается в твою душу.
Эли, крича, наклонилась и выбросила вперед руки, будто надеясь дотянуться до Марко. Касс остолбенел и начал раскачиваться взад и вперед, уставившись, не мигая, на грязь под ногами:
– Ничего этого не было, ничего этого не было, ничего этого не было…
Я повернулся и посмотрел вниз, прямо в бездну, изо всех сил напрягая глаза. Не знаю зачем. Может, надеялся разглядеть Марко. Поддался безумной надежде, что последние несколько минут – и вромаски в том числе – были всего лишь очередным сном.
Но Марко погиб.
Он приказал нам броситься врассыпную. Чтобы самому встретиться с чудовищем. Чтобы отдать свою жизнь за жизни остальных.
Марко, этот ленивый деревенщина, выпендрежник и болван.
Он пожертвовал собой. Ради нас.
Я наклонился и спрятал лицо в ладонях. Слезы бежали по щекам и падали на мелкую гальку подо мной. Родившись где-то в животе и едва не разодрав легкие, из горла вырвался судорожный вопль:
– Марко!..
Но ответом было лишь дуновение раскаленного сухого ветра.

* * *

– На него прыгнул… кто?! – Бегад выглядел так, будто мы говорили на гаэльском.
Мы были в его тесном кабинете на втором этаже здания, отведенного под лаборатории. Окно здесь плохо пропускало свет, выцветшие обои были невнятного бежеватого оттенка. У одной из стен возвышалось минимум семь огромных колонн из папок, которые продолжались единым ворохом бумаги, почти касающимся потолка. У противоположной стены были свалены пачки газет, кое-где виднелись цветные разделители для пометки отдельных страниц, успевших пожелтеть от времени. Старый металлический веер, судя по всему, ранее стоявший на шкафу, теперь выглядывал из-за него. Пластины покрыл такой толстый слой пыли, что создавалось ощущение, будто они были сделаны из серого войлока.
Эли и я стояли. Я пожертвовал Кассу единственное подходящее для сидения место – пачку журналов, которую венчал «Журнал о медицине Новой Англии» за двадцать третье июля тысяча девятьсот семьдесят девятого года.
– Он погиб, профессор Бегад! – вскричала Эли. – Все остальное уже не важно! Вы не говорили, что эта… штука будет там! Это был вромаски, самый настоящий! Огромные клыки, жуткое рыло! Именно таким я видела его во сне! Как такое могло произойти, профессор?! Почему вы ничего нам не сказали?!
– Я не знал… – Бегад начал торопливо протирать очки. Его глаза были воспалены, а кожа покраснела. – На вершине вулкана отродясь не водилось животных. Там голая скала.
– Голая скала?! – взорвался я. – Скажите об этом Марко, ведь, по вашим словам, его убил воображаемый зверь!
– Мы даже не успели попрощаться, – прошептал Касс.
Эли в отчаянии покачала головой:
– Или поблагодарить его…
– Но… как вы вообще там оказались? – спросил Бегад. – И как вы смогли так быстро спуститься?
– Это все благодаря ему! – резко ответил я. – Он объяснил, как дюльфернуть, пока отвлекал чудовище на себя!
– Невероятно… – Бегад всем туловищем облокотился на стол. Пачка каких-то бумаг соскользнула, и на пол упал небольшой будильник. – Нападение вызвало взрыв физической активности… И умственной, вы мгновенно освоили… буквально впитали новые умения… Потрясающе.
– Один из нас погиб, а вы говорите «потрясающе»?! – рявкнул я.
– Как-то нехорошо получается, профессор, – добавил Касс.
– О нет, я всего лишь хотел… отдать должное столь выдающемуся молодому человеку, – поспешил возразить Бегад, что-то ища на столе. – Это, конечно, трагедия… Такая утрата…
Мне была до тошноты ненавистна его реакция. После случившегося я презирал все, что было связано с Институтом Караи. Бегад пытался убедить нас, что им всем здесь не все равно. Будто бы их наивысшей целью было спасение наших жизней. А ген 7ЧС и возможные суперспособности – это так, маленький презент в довесок.
Но им было плевать на Марко. Его смерть стала всего лишь новым источником информации. Новой отправной точкой в базе данных.
Что ж, мне тоже теперь было на них плевать. Как и на свое обещанное спасение.
То, что я был жив сейчас, никак не могло считаться заслугой института. Дело было не в операции или процедурах. И даже не в том, что я умудрился родиться со смертельно опасным, но таящим практически магические возможности маркером в генах. Мою жизнь мог оборвать щелчок чудовищных челюстей. Но я остался жив благодаря жертве своего друга. Сколько бы лет мне ни осталось, мне придется жить с этим знанием.
– Нужно найти его тело, – подал голос Касс. – Отправьте нас вниз, пусть Торквин отвезет нас на вертолете.
– Полагаю, Торквин все еще на пути сюда, – сказал Бегад. – Он не так давно связался со мной по рации. После того как он потерял вас на горе, он тут же развернулся. Решил, что вы где-то уснули или что-нибудь в этом роде. Но когда он все же добрался до вершины горы Оникс, вы к тому моменту уже давно… спустились. И еще, мой мальчик, мы не можем отправить вертолет в кратер. Мы уже пытались. Вулкан спит уже несколько тысячелетий, но даже сейчас из жерла поднимаются необъяснимые потоки воздуха, которые могут привести к удару вертолета о стену.
– Тогда мы пойдем пешком! – сказал я. – Я и Касс. Мы не можем просто так оставить его там.
– Джек, не говори глупостей, – ответил профессор Бегад. – У нас нет оборудования для проходки туннелей.
– Есть путь внутрь вулкана! – Я вытащил из кармана найденный на вершине камень. – Мы нашли что искали, профессор Бегад. Этот камень выглядит как вторая часть камня Вендерса, и он тоже содержит послание. В нем говорится о входе.
Бегад уставился на камень:
– Не вижу последовательности… Боюсь, это было написано сумасшедшим.
– Но первая часть шифра сработала! – напомнила Эли. – Почему вы думаете, что вторая не имеет смысла? Сколько лет вы уже изучаете этот остров, неужели у вас нет ни единой мысли, что мог иметь в виду Вендерс?
Профессор откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.
– Сто лет назад небольшая группа последователей – так называемых ониксистов – выдвинула гипотезу, что центр Атлантиды находится в кальдере, на дне вулкана. Что там сокрыт целый лабиринт. Но современные теоретики пришли к выводу, что едва ли он мог быть расположен внутри вулкана. Ведь по сути лабиринт – это запутанный путь к замку, а он сейчас определенно под водой. Но я распоряжусь отправить поисковую группу…
– Если кто-то будет искать нашего друга, – перебил его я, – то мы пойдем с ними.
Бегад потянулся к телефону, одновременно отрицательно помотав головой:
– Категорически нет. Я разрешил вам немного прогуляться по горам, а вы устроили соревнования по скалолазанию, отбились от Торквина и в итоге потеряли друга. Одного из Избранных. Теперь я намерен держать вас под строжайшим домашним арестом! – Он бросил на каждого из нас полный обвинения взгляд, раскрыл мобильный и набрал номер. – Торквин? Собери поисковую группу, pronto. Возьми с собой трех своих лучших ребят.
По щеке Эли побежала слеза. Касс поспешил обнять ее. Когда Бегад отключил телефон, Эли всхлипнула.
– А теперь вон отсюда! – рявкнул он.
Но его голосу явно не хватало твердости, а стекла очков предательски запотели.
Никто из нас не шевельнулся.
Бегад быстро заморгал и закашлялся. Резким движением раскрыв телефон, он вновь поднес его к уху и отрывисто произнес:
– И, Торквин… с вами пойдут трое оставшихся Избранных… Нет, твое мнение не имеет значения. И нет, Торквин, им не нужен никакой урок. Буду ждать тебя у себя через полчаса, или будешь целый месяц ходить… не снимая обуви.
Я ухмыльнулся. Не такой уж он и свинья, как мне думалось.
– Спасибо, – прошептала Эли.
Профессор опустил телефон и повесил голову. Посидев так недолго, он потянулся к потрепанному кожаному ежедневнику и просмотрел страницы, посвященные сегодняшнему дню.
– Не благодарите меня. Вы все равно никуда не отправитесь раньше завтрашнего рассвета. А в полночь послезавтра у Касса назначены процедуры. – Он взглянул на Касса. – Ты никуда не пойдешь, мой мальчик.
Краска отхлынула от лица Касса.
– Но впереди целых два дня! – запротестовал он. – Мы успеем вернуться!
– Профессор Бегад, никто из ваших самых лучших людей не сравнится с Кассом в умении ориентироваться на местности, – вмешался я. – Давайте условимся о временных рамках. Если мы не доберемся до центра вулкана к определенному времени, кто-то из группы отправится с Кассом назад.
– Не пойдет, – ответил Бегад, побарабанив пальцами по столу. – У меня есть обязательства.
– Марко постоянно звал меня «брат Джек», – сказал я. – Это меня раздражало. Я даже сказал ему об этом – что чувствую себя каким-то монахом. Но теперь я понимаю, что он действительно воспринимал меня – и Эли с Кассом – как членов своей семьи.
Касс кивнул:
– У нас тоже есть обязательства, профессор. По отношению к нашему брату.
– К вашему… Но это же не имеет…
Бегад откинулся на спинку и вытер лоб носовым платком. Его нахмуренные брови выражали «нет», но глаза смотрели мягко.
– Пусть Могущество Атлантиды, – наконец произнес он, – всегда будет с вами.

Глава 24
Сон меняется

Опять тот же сон.
Огонь.
Животные в небе и на земле, все в панике бегут, летят, ползут прочь в невообразимом калейдоскопе разноцветных туловищ и поблескивающих зубов. Они повсюду, стоит невообразимый шум: шорох травы, хлопанье крыльев, хруст ветвей. Все страшатся неминуемого.
Конца всего.
Я слышу голос, как и всегда в этот момент сна:
– Беги! БЕГИ!!!
Но на этот раз я вижу кого-то нового. Он стоит, тихий и неподвижный. Мне кажется, я знаю его.
КТО ТЫ?
Я приближаюсь к нему, но черты его лица расплывчаты, будто я смотрю на него сквозь грязные стекла очков.
Я хочу бежать прочь, но останавливаю себя. Я знаю, чем заканчивается путь. Дырой в земле. Смертью.
Страх проходит.
И я поворачиваюсь лицом к эпицентру разрушения, откуда вздымается черный дым. Его завитки обволакивают меня, закручиваясь вокруг шеи на манер скрюченных пальцев. Дым пахнет чем-то сладким, но в следующий миг в ноздри ударяет едкая вонь. Но я продолжаю идти, пока не замечаю в центре круга что-то вроде колонны. Она ярко светится и словно манит к себе.
Вокруг колонны сияет круг света. По нему будто проходят волны. В круг вставлены какие-то предметы, и я знаю, что должен их взять.
Дым рассеивается, и я понимаю, что нужно спешить. Я опускаюсь перед кругом на колени, борясь с неуверенностью. Изгоняя внутренних демонов. То, что мне предстоит сделать – что я обязан сделать, – важнее всего, что я когда-либо совершал.
Огонь наступает, он уже охватил деревья на краю долины. Я протягиваю руку сквозь дым, чтобы схватить необходимый мне предмет.
Но вместо него я вдруг вижу человеческую голову.
Голову Марко.
Она смеется.

Глава 25
Придет беда – отправься вниз

– Джек, мне кажется, я знаю, как нам пройти его, – тяжело дыша из-за высокого темпа, взятого поисковой группой, прохрипел Касс.
Этим утром солнце слепило с особой неистовостью, и поддерживать разговор было трудно.
– Пройти что? – спросил я.
– Тнирибал, – сказал он.
– Прости, что? – донесся из-за наших спин голос профессора Бегада.
Касс тут же замолчал. Я умирал от желания услышать продолжение, но не когда нас подслушивал старик-профессор.
Торквин вел группу, практически не разбирая пути, словно слон, обколотый стероидами, он пер напролом сквозь самую чащу. Он не переставал махать мачете, хотя едва ли в том была нужда. Этот парень был как человеческий ледокол. А топливом ему служила собственная злость из-за того, что его заставили работать в выходной.
За ним шли трое огромных и грозных на вид охранников, с которыми мне уже довелось пообщаться в Институте Караи. Это они встретили меня на вертолетной площадке после моей неудачной попытки побега. У одного из них не хватало зуба, у другого – пальца, а у третьего отсутствовали волосы на голове.
На шерстяном блейзере Бегада расплывались большие круги от пота.
– Торквин, – крикнул он, – ты уверен, что эта дорога приведет нас к табачной точке Вендерса?
В ответ Торквин что-то пробурчал, что можно было расценить и как «да», и как «нет». Трое его дружков промолчали.
– Табачная точка? – спросил я.
– Ониксисты приложили огромные усилия для поисков хоть каких-то намеков на вход в лабиринт, – пояснил Бегад. – В одном месте, рядом с голой каменной стеной, они нашли горстку табачных листьев любимой марки Вендерса. И хотя стена оказалась просто стеной, они отметили то место для будущих изысканий. Точка Один. Есть и другие точки…
– Ребят, нужно поторопиться, – заметила Эли, – а то мы потеряем Торквина с его болванами.
Четверо мужчин были уже далеко впереди нас, шагая уверенно и быстро, будто на тренировке по военной подготовке.
– Помедленнее, Торквин, сбавь скорость! – крикнул Бегад.
– Сбавить скорость – все равно что встать! – откликнулся тот. – Быстрее. Идти далеко. На северный склон горы!
И мы продолжили тащиться по джунглям во влажном раскаленном воздухе, волнами поднимающемся от земли. Моя одежда вся промокла от пота, в голове гудело. Но мы уже начали поворачивать по склону на северную сторону горы, а значит, вскоре нас встретит тень.
Где будет ждать прохлада в тридцать три или около того градусов.
Когда мы вышли на открытое пространство, я вытер с глаза набежавшую капельку пота. Солнце скрылось за горой, а перед нами лежал неровный клочок земли, заканчивающийся каменной стеной. Торквина и его ребят не было видно. Профессор Бегад остановился и привалился к дереву.
– Пожалуйста… – простонал он. – Кто-нибудь… скажите этим дикарям… подождать…
– Не нужно, – сказал Касс. – Они прошли точку. Мы на месте.
– Откуда ты знаешь? – удивился я.
– Видел карту в кабинете. И вспомнил обозначение «ТТВ». И подумал, что это, должно быть, и есть «Табачная точка Вендерса». – Касс указал на каменную стену впереди. – Это там.
Мы втроем бросились к стене. Она была вся увита лианами, которые мы тут же начали отдирать. Я стал искать какой-нибудь намек на возможность прохода – необычной формы трещину, выемку, бороздку…
– В сторону! – прогремел рядом голос Торквина.
Все четверо быстрым шагом шли назад, у всех лица пылали от смущения. Торквин принялся срубать мачете лианы и прочую мешающую растительность, трое охранников поспешили присоединиться.
– Герои, – сухо пробурчала Эли.
Торквин повернулся к нам, его грудь тяжело вздымалась:
– Это камень. Входа нет. Идем к Точке Два.
– Здесь я приказы отдаю, – сказал Бегад. – Сделаем передышку.
На меня опять нашло странное чувство. Земля вдруг завибрировала. Я отступил назад, держа в руках две половины камня и перечитывая послания. Ребята Торквина продолжали раздосадованно бить по стене, что-то ворча и позевывая.
Я поднял глаза на гору. Футах в тридцати над нами склон становился ребристым, будто усыпанный осколками. Справа вырастал крутой скальный выступ с горизонтальной платформой и диагонально скошенным основанием, напоминая латинскую букву «Z» с отвалившейся нижней частью.
– Придет беда, – вслух прочел я, – отправься вниз, где один, четыре, два, восемь, пять, семь станет девять, девять, девять, девять, девять, девять. Ничего не понимаю.
– Мне знакомы эти числа, – вдруг сказала Эли. – Один, четыре, два, восемь, пять и семь. Повторяющаяся последовательность для одной седьмой.
– Еще раз? – не понял я.
Профессор Бегад кивнул:
– Дробь одна седьмая, если перевести ее в десятичную, то в записи после точки будет повторяться последовательность цифр – один, четыре, два, восемь, пять и семь. Две седьмые представляют собой ту же последовательность, только после точки идет сразу цифра два.
– Смотри. – Эли вытащила из кармана блокнот и ручку и быстро написала:

1/7 =.142857
2/7 =.285714
3/7 =.428571
4/7 =.571428
5/7 =.714285
6/7 =.857142

– Повторяющаяся последовательность одних и тех же цифр, – пояснила она. – Только начало после точки разное.
Я покачал головой:
– Но Вендерс написал не дробь, а целое. Как одно число становится другим? И как это поможет нам зайти внутрь?
Касс подошел к стене:
– Может, он оставил здесь еще какое-нибудь послание?..
Я опять посмотрел на выступ над нами. Скользнул взглядом по его форме. Недописанная латинская буква «Z».
И тут до меня дошло. Этот выступ был в форме цифры семь!
«Где 142857 станет 999999…»
Я вырвал из рук Эли ручку и написал:

142857
        ×7
999999

– Где первое число станет вторым, – произнес я. – Это здесь! У семерки! Нам осталось найти вход!
Торквин шагнул ко мне и взял листок с вычислениями. Вся его команда молча уставилась на них.
– Хвостик этой семерки указывает вниз, – продолжил я. – Вдруг это на самом деле что-то вроде указателя?
Я подошел к нужной точке, но и здесь стена не явила никаких намеков. Сплошной камень. Точнее, полосы камня, как если бы эта часть в течение долгих тысячелетий формировалась слой за слоем в глубинах материка, а потом оказалась на поверхности. Видимо, одновременно с появлением здесь вулкана. Приблизившись, я тщательно ощупал стену. Ее поверхность была усеяна тоненькими корешками срубленных лиан, осыпающимися у меня под пальцами.
И тут небольшой кусочек стены вдруг откололся и упал мне под ноги.
Профессор Бегад поспешил встать рядом.
– Это глинистый сланец, – сказал он. – Но на этом острове нет глинистого сланца.
Я сунул пальцы в образовавшуюся дырочку. Камень легко крошился, и отверстие на глазах увеличивалось.
Торквин присел на корточки, поднес к лицу горсть выкрошившейся субстанции и попробовал ее на язык.
– Это не камень, – объявил он. – Штукатурка.
Я как мог расчищал отверстие. Эли и Касс принялись помогать. Когда мы закончили, нам открылась явно искусственно вырубленная дыра в стене.
Мои руки слегка дрожали, когда я соединял половинки камня с оставленными на них посланиями Вендерса.
Затем я вставил их в отверстие.

Глава 26
Лабиринт

Я ждал.
В пальцах покалывало. Довольно долгое время я держал камни, но потом их пришлось выпустить из рук. Но, к моему удивлению, «ключ» Вендерса не выпал, обе половинки остались на своем месте.
С недовольным ворчанием Торквин отвернулся:
– А теперь к Точке Два.
– Минуточку! – резко остановил его Бегад.
Что-то происходило. По лицу профессора я мог судить, что он тоже это чувствует.
Где-то под нашими ногами что-то двигалось, по ощущениям это напоминало движение поезда в метро или легкое землетрясение. Касс судорожно вздохнул. Они с Эли инстинктивно посмотрели вниз. Но я не отрывал взгляда от стены. От проявившегося в камне чего-то наподобие шва. Он медленно темнел, пока не превратился в глубокую трещину, но расширение на этом не остановилось. С жутким скрежетом гальки об асфальт две половины разошлись в стороны, и из открывшегося пространства посыпались мелкие камни и вырвалось плотное облако пыли.
Я прикрыл уши. Чтобы спастись от крупного песка, продолжающего бить фонтаном, мы отбежали на безопасное расстояние и укрывались за кустами, пока наконец шум не стих. Когда пыль осела, мы увидели узкий арочный проход, высотой едва достаточный, чтобы в него прошел взрослый мужчина.
– Это оно? – спросил Касс. – У нас получилось?
Профессор Бегад кивнул, временно утратив дар речи.
Не пытаясь сдержать любопытство, мы подошли ближе. Из прохода тянуло чем-то мерзким – гнилью и влажностью, а еще серой.
– Воняет так, будто там умер кто-то огромный и гадкий, – шепнула Эли.
– Потрясающе, – выдохнул Бегад, протирая галстуком очки от налипшей пыли. – Ониксисты были правы насчет Вендерса…
– Мы первые. Детишки за нами, – перебил его Торквин. – Помечайте стены. Чтобы вернуться.
– Торквин, не потеряй их, – сказал Бегад.
– Ха! – Тот бросил на него высокомерный взгляд.
Бегад устало и как-то вымученно нам улыбнулся:
– Я буду ждать здесь. И, пожалуйста, мои юные друзья, берегите себя.
Я кивнул. Улыбнуться в ответ не получилось.
Четверо громил нырнули в темноту, освещая путь фонариками. Торквин едва смог протиснуться в проход.
Прикрыв рукой нос, я шагнул следом. Касс и Эли не отставали.
– Узко, – проворчал Торквин: его плечи то и дело чиркали по стенам.
– Что, диета не помогла, Торк? – со смехом спросил один из охранников.
Я услышал глухой удар, и смех тут же прекратился.
Прошло минут десять, когда Касс вдруг подал голос:
– На развилке поверните направо!
– Откуда ты знаешь про развилку?
– Об этом я и хотел тебе сказать раньше, – ответил Касс. – Помните тот пень в джунглях? С вырезанными на нем линиями? Он показался мне подозрительным. Будто кто-то специально их там оставил. Ради какой-то цели. Поэтому я их запомнил.
– Это был всего лишь какой-то пень посреди джунглей! – воскликнула Эли. – Ты и смотрел на него не дольше секунды!
Касс пожал плечами:
– Что поделать. Я запоминаю все, что вижу. Это как у тебя с техникой. Или с кино. А, кстати, поберегись.
Я повернул голову вперед и со всей силы врезался в широкую спину одного из подручных Торквина. Все четверо столпились перед развилкой.
– Налево, – сказал Торквин.
– Направо, – поправил Касс.
– Ну да, – согласился Торквин. – Налево.
Наблюдая, как мужчины один за другим скрываются в левом повороте, Касс устало ссутулился:
– Теперь они выйдут к еще одной развилке, где один поворот заканчивается тупиком, а второй проведет их вокруг горы.
Я крикнул им вслед:
– Мы поворачиваем направо!
Мужчины остановились. Мне было видно, как Торквин пытается локтем отпихнуть стоящего позади него охранника, желая протиснуться назад.
– Ребята, – позвала Эли.
Сразу в начале поворота направо она обнаружила на каменной стене маленькую прямоугольную панель. На ней было две кнопки, одна над другой.
– Как это оказалось в древнем туннеле?
Касс наклонился, желая рассмотреть кнопки поближе:
– Наверняка установили во времена Вендерса. Но для чего?
Эли задумалась:
– Похоже на старомодный выключатель света. Они иногда мелькают в старых фильмах. Может, нужный проход осветят лампочки?
– Не вижу никаких лампочек или проводов, – возразил Касс.
– Я сказала «может», – уточнила Эли. – А может, будет что-нибудь в духе Индианы Джонса, и нам придется убегать по крутому спуску от огромного валуна. Ха-ха-ха!
Эхо от ее смеха затерялось где-то в темноте.
Торквин наконец прорвался сквозь пробку из мышц. Встав в начале выбранного им туннеля, он мрачно посмотрел на меня:
– Один раз я вас уже терял. Ни шагу от меня.
Краем глаза я заметил, как Эли нажала на верхнюю кнопку. От старости та шла очень туго, но наконец с громким хрустом исчезла в панели.
Я надеялся на нечто необычное – разноцветные огоньки, музыку или что-нибудь в этом духе, – но ничего не происходило. Торквин шагнул к нам. Его громилы ворчливо перешептывались.
– Пойдемте с ними, – сказал Касс. – Если что, они одним своим видом напугают любого вромаски.
Щелк.
Я замер. Звук раздался откуда-то сверху. Из-за каменного потолка.
– Что это было?
– Что? – не понял Касс. – Я ничего не…
Глухой скрежет заставил его замолчать. Больше никто не сомневался, что что-то происходило. Торквин посмотрел наверх и едва слышно выругался.
С неожиданным грохотом потолок вдруг обвалился. Желая уберечь Касса и Эли, я прыгнул на них, и мы упали на пол, прикрывая головы руками, пока оглушительное эхо отскакивало от стен.
Решившись приоткрыть глаза, я увидел рухнувшую с потолка ржавую железную решетку, отгородившую Торквина и его ребят внутри левого прохода.
– Какого… – заорал Торквин.
Выпучив глаза, мы уставились на решетку.
– Я не знаю! – ошарашенно откликнулся я.
– Простите… – пискнула Эли.
Мужчины бросились к решетке и попытались ее сдвинуть. Торквин сунул под нее лезвие мачете и попробовал использовать его как рычаг. Мы с Кассом и Эли поспешили на помощь с нашей стороны. Но эта железная махина весила, наверное, целую тонну и держалась намертво.
– Вы это нарочно! – в ярости крикнул Торквин.
– Конечно, очень нам надо бродить по лабиринту одним! – огрызнулся я.
Меня охватили страх и беспомощность. Касс был прав, нам было нужно сопровождение. Эти ребята были нашей первой линией обороны.
– Нужно пойти за помощью, – предложил Касс.
Я уже собирался согласиться, пока не сообразил, чем это обернется. Бегад по рации вызовет из института подмогу. А нам придется ждать. Он тоже наверняка подумает, что мы сделали это специально, и больше не пустит нас внутрь. Наша миссия так и не будет выполнена.
– Тот рисунок на пне – ты точно его помнишь? – спросил я Касса.
– Так же хорошо, как свое имя, – ответит он.
– Мы сможем встретиться с Торквином и охранниками, если они продолжат идти по туннелю? – задал я следующий вопрос.
Касс секунду думал, а затем кивнул:
– Но это будет долгий и извилистый путь.
Я повернулся и подошел к плите. Встав на цыпочки, я сказал:
– Торквин, отдай мне мачете.
Казалось, он хотел прожечь взглядом мне дырки в голове.
– Приказываю я. Вы подчиняетесь.
– Мы вас предупреждали, а вы не послушались и попали в ловушку, – возразил я, шагнув еще ближе. – Я могу пойти назад и рассказать обо всем Бегаду. Он этого явно не оценит. Или же мы пойдем дальше без оружия и будем съедены какими-нибудь хищниками, что опять-таки не понравится Бегаду. Или ты даешь нам мачете, и мы идем дальше, пока вы пытаетесь сдвинуть это штуку, – или идете себе куда собирались, и мы встречаемся позже. Поступите по-нашему – и мы ни слова не скажем твоему боссу.
Глаза Торквина сузились. Затем, слегка присев, он просунул мачете под прутьями.
– Спасибо, Торквин, – сказала Эли. – Будем должны.
– И заплатите, – ответил он.
Я взял мачете, сунул его за пояс и повернулся:
– Пошли.
Когда мы с Кассом и Эли свернули в правый коридор, я услышал, как один из громил пожелал нам удачи. За этим последовал глухой удар и вопль.
Торквин был не в настроении.
Я пометил стену, процарапав на ней мачете белую линию.
– На случай, если мы вдруг заблудимся, – пояснил я. – Касс, хотя бы приблизительно, как долго придется бродить по этому лабиринту?
– Если мы нигде не ошибемся, не попадем в какие-нибудь ловушки, не станем кружить и сможем найти… найти Марко… – Касс затих и замедлил шаг.
Короче говоря, нам всем троим придется несладко.
– Я волнуюсь, хватит ли батареек в фонариках, – сказал я. – Давайте использовать один за раз. Касс, твой первый.
Когда он включил фонарик, я убрал свой в рюкзак. Идя позади меня, Касс прилежно освещал путь. Через несколько минут пол начал резко уходить вниз. Мы притормозили. Камни впереди блестели от влажности. Может, рядом проходила какая-нибудь подземная горная река? Чтобы удержать равновесие, пришлось сместиться вбок и спускаться, прижавшись спиной к стене и помогая себе свободной рукой. В какой-то момент позади появился проем, достаточно широкий, чтобы мы все смогли в него протиснуться. Оставалось только на всякий случай посветить внутрь – вдруг там нас поджидает что-то неприятное.
– Касс, одолжи-ка мне свой… – но договорить мне было не суждено.
Пол ушел у меня из-под ног. При падении ручка мачете ударилась о камень, и его выбило у меня из-за пояса. Я заскользил вниз, быстро набирая скорость на мокрой поверхности. Я отчаянно пытался за что-нибудь ухватиться, но вокруг был один сплошной покатый камень.
– Помогите!
Я слышал Касса и Эли, зовущих меня, но вскоре их голоса стали едва различимы. Когда скольжение стало больше напоминать свободный полет, я на всякий случай закрыл лицо руками и приготовился к удару.
Но его не последовало. Склон кончился, я совершил нечто вроде кульбита в воздухе и упал куда-то во тьму.

Глава 27
Пересмотр

Все тело словно закололо ледяными ножами. Я попытался вдохнуть, но вместо воздуха ощутил…
Воду.
Тело едва не разорвало от столь внезапно ударившего по нему нового ощущения – холодного шока. Мне еще никогда не было так холодно. К тому моменту, когда мои ноги коснулись дна, я уже едва их чувствовал. Вложив все силы в толчок, я рванул наверх. Легкие готовы были взорваться.
Когда я вынырнул на поверхность, окоченевший и едва живой, я услышал какой-то стук. У меня ушла целая секунда, чтобы узнать в нем топот ног.
– Джек! Сюда! – донесся до меня крик Эли.
Казалось, он раздается одновременно отовсюду. Но я не видел ничего, кроме темноты.
– Где ты?
– Сюда! – А это уже Касс, откуда-то справа от меня. – Там были лестницы, справа от коридора. Скользить было не обязательно!
– Ну с-с-спасибо, – пробормотал я, отчаянно стуча зубами.
Луч света ослепил меня, а по плечу скользнуло что-то длинное и узкое. С криком я подался назад.
– Это веревка, Джек! – крикнул Касс. – Хватайся!
Как-то я все же умудрился сжать ее непослушными пальцами. Касс подтянул веревку, а потом они в две пары рук вытащили меня из воды.
Я устало повалился на скользкий пол, счастливый, что выбрался из ледяного плена, хотя теперь меня колотила неконтролируемая дрожь. Эли и Касс вытащили из своих рюкзаков одеяла и завернули меня в них.
– Спокойно, – сказал Касс. – Посиди немного.
Мои зубы продолжали отбивать дробь. Все тело тряслось. Я ободрал лодыжку о дно этого подземного озера. И еще потерял мачете.
– Ну что ж, – проскрипел я, – по крайней мере, можно поздравить себя с отличным стартом.

* * *

Не знаю точно, откуда Касс натаскал столько хвороста. Еще и сухого. Он все куда-то уходил и, возвращаясь, с гордостью высыпал на пол целые его охапки.
– Вообще это странно. Карст в джунглях…
– Пожалуйста, давай без перевернутых слов, Касс, – попросила Эли.
– Карст – это настоящее слово, означающее местность, сложенную из известняка и испещренную естественными шахтами, подземными водоемами, провалами и прочим, – пояснил Касс. – Мне кажется, там что-то вроде святилища. Горы каких-то бусин, целые залежи хвороста. Может, когда-то здесь приносили в жертву богам юных девушек.
– И почему жертвами всегда должны быть именно юные девушки? – с отвращением на лице возмутилась Эли.
Я подкинул в огонь еще хвороста. Жар пламени приводил в восторг. Я еще не высох до конца, но был уже на пути к тому. Нам повезло, что в потолке зияла расщелина, в которую уходил весь дым.
Касс погрел ладони над костром:
– Мод, милый мод… В смысле дом.
– Не расслабляйся. – Я поднялся на ноги и накинул на плечи мокрый рюкзак. – У нас впереди долгий путь. Сколько у тебя осталось спичек? Мои все промокли.
Касс пожал плечами:
– Немного есть.
– Если и они закончатся, можно использовать кремень, – сказал я. – После купания мои спички и фонарик бесполезны. Эли, на всякий случай собери хвороста. Касс, ты тоже. Что у нас с запасами?
– Смазочное масло, раствор этилового спирта, керосин, банка арахисового масла и бутерброды с мармеладом – все в отдельных контейнерах. – Подсвечивая себе путь фонариком, Касс подошел к входу в туннель. – Но я забыл репеллент от чудовищ.
Я взял у него фонарик и с осторожностью шагнул внутрь. Судя по виду, этот коридор вырезали в сплошной скальной породе. В высоту он был около восьми футов, неровные стены покрывал лишайник. На макушку мне что-то капнуло – подняв глаза, я увидел небольшой сталактит.
– Похоже, впереди развилка, – сказала Эли. – И куда идти, человек-навигатор?
– Направо, – неуверенно ответил Касс и тут же замотал головой: – Нет. Пересмотр. Налево.
Мы с Эли обменялись настороженными взглядами. Наши шаги гулким эхом разносились по проходу. Он становился все шире и суше, и вот мы повернули. Пятно света скользнуло по неровной стене.
И уперлось в тупик.
– Может, подумаешь еще раз? – предложила Эли.
– Не… не понимаю, – пробормотал Касс, подойдя к стене. – Я помню путь. Здесь должна быть развилка, на которой нам нужно повернуть направо!
Приблизившись, я заметил в камне ровную прямоугольную секцию, напоминающую кирпич. Ширины зазора между ним и скальной породой оказалось достаточно, чтобы сунуть туда пальцы. Я передал фонарик Эли.
– Осторожнее, – предупредила она. – Помни, что стало с Торквином.
Я потянул «кирпич». С громким скрипом он вышел из стены. Отверстие под ним было забито пылью и затянуто паутиной, которую я поспешил сдуть. Эли подняла фонарик и прочитала:

Сколь есть сестер, фронтонов,
добрых черт, грехов;
Она же луч надежды всех мира игроков;
И континентов, и морей. Ну, а ты
Подумай о делении и свой ответ
введи скорей.

– Что за… – протянула Эли.
– Давайте подумаем, – призвал Касс. – Раз просят ввести ответ, может, это своего рода кодовый замок? Который откроет дверь?
– Но тут говорится о делении, – возразил я. – При чем тут биология?
– Здесь есть перечисление, – вглядываясь в стих, задумчиво произнесла Эли, – его составляющие должны что-то значить.
– Сестры, фронтоны, моря – что у них может быть общего? – воскликнул Касс.
– У каждого человека есть как добрые черты, так и плохие, то есть грехи, – пробормотал я.
– Постойте! – вдруг вскрикнула Эли. – Камелот!
Касс и я недоуменно воззрились на нее.
– Та часть в мюзикле, где злой Мордред поет про семь добродетелей! – продолжила она. – Семь добродетелей… И столько же смертных грехов! И… ну конечно, фронтоны! Есть фильм «Дом о семи фронтонах»! Точнее, сначала была книга. Натаниела Готорна.
– Семь сестер, – задумчиво произнес я. – Моя мама училась в колледже Смит. Она говорила, что он входит в ассоциацию «Семь сестер».
– Семь континентов и семь морей! – не остался в стороне Касс. – И семерка считается счастливым числом! И не спрашивайте меня, откуда мне это известно.
Эли потянулась к панели:
– И вспомните: при делении на семерку получается повторяющаяся последовательность одних и тех же цифр. Так давайте попробуем.
И Эли медленно нажала на кнопки «1», «4», «2», «8», «5» и «7».
Затаив дыхание, мы смотрели на каменную стену. В течение долгого времени ничего не происходило. Затем послышался шум.
– Мы что… поднимаемся? – спросил Касс.
– Не думаю, – ответил я. – Посмотри на пол.
И правда, могло показаться, что мы начали подниматься, но на самом деле это перед нами опускалась стена.
Я вгляделся в открывшийся проход. Несмотря на глубокие тени, я все же смог заметить развилку.
– Есть! – восторженно воскликнул Касс. – Я же вам говорил! Вон она, развилка! Ну что, как только эта штука наконец скроется, мы поворачиваем направо!
Я направил луч от фонарика в указанный проем.
Оттуда на меня, широко ухмыляясь, уставилось безглазое костяное лицо.

Глава 28
Не смотри наверх

– А-А-А-А-А!!! – вопль Касса, отражаясь от каменных стен, затерялся где-то в глубинах горы.
Одновременно бросившись бежать прочь, мы столкнулись, что внесло еще большую неразбериху. Я ударился головой о низкий потолок. Эли выронила фонарик.
– Оно позади? – срывающимся от ужаса голосом спросил Касс.
– Оно мертво, Касс! – ответила Эли. – Это скелет!
– Тогда почему мы бежим? – задал он следующий вопрос.
Я сделал глубокий вдох, развернулся, пошел назад и, подобрав фонарик, вновь осветил открывшийся перед нами проход.
– Так, спокойно. Всему есть объяснение.
– Е-еще бы. И оно таково: когда-то жил-был на свете человек, – сказал Касс, – нашедший вход в этот лабиринт. Прямо как мы. Но стена отрезала ему путь назад. Он начал стучать… И в итоге п-п-пролежал там в-в-все это время…
– Хватит! – воскликнула Эли. – Думаю, это дело рук Вендерса. Он нашел скелет, может, на месте древнего жертвоприношения. И принес его сюда. Чтобы пугать тех, что соберется пройти по этому туннелю.
Я кивнул:
– Бояться нечего. Подумаешь.
– Подумаешь? – переспросил Касс. – А что, если дальше нас ждут привидения? Или зомби?
– Их не существует, Касс, – вздохнула Эли.
– Ага, как вромаски, суперспособностей и общих снов, – отбил тот.
Эли наклонилась и положила руки ему на плечи:
– Слушай, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Мы все напуганы. Но у нас есть дело. Помнишь?
Касс кивнул:
– Марко.
– Марко, – повторила она.
– По правую сторону будет проход, – тихо сказал Касс. – Нам туда.
Я направил луч вперед. Касс теперь и на шаг не отходил от Эли. Проход оказался именно там, где он и обещал, и я кремнем процарапал отметку на стене. Затем мы обошли скелет и направились дальше.
Этот туннель оказался шире предыдущего. На его стенах кто-то нарисовал странных животных, но, видимо, так давно, что сейчас краски были едва различимы. Мы увидели красную птицу с телом льва. И чудовище с рылом и острыми зубами.
– Вромаски и грифон, – сказал я.
– Я должна это рассмотреть, – сказала Эли, доставая свой фонарик.
– Ты в своем уме? – Касс вырвал его у нее из рук. – На осмотр достопримечательностей нет времени! Давайте скорее пройдем это место. Футов через пятьдесят поворачиваем налево.
– Не будь врединой, Касс. – Эли шагнула к нему и выхватила свой фонарик.
– Ребята! – не выдержал я. – Хватит!
Но Касс опять пошел в атаку, Эли, оступившись, потеряла равновесие и рухнула на пол. Она вскрикнула: ее нога застряла в какой-то дыре.
– Ты в порядке? – спросил я.
Она поморщилась, обшаривая взглядом пол вокруг.
– Думаю, да. Вот только я выронила фонарик. Спасибо, Касс.
Мы с Кассом присели на колени рядом с ней, и я посветил в дыру. Она казалась бездонной.
– В следующий раз, когда решите поругаться, – сказал я, – убедитесь, что от этого не будет зависеть наша жизнь.
– Извини, – пробурчал Касс.
Я помог Эли подняться.
– Теперь у нас всего лишь один работающий фонарик. Будем надеяться, его хватит. Как твоя нога?
Держась за мое плечо, Эли осторожно оперлась на пострадавшую ногу.
– Ерунда, царапина, – сказала она сквозь стиснутые зубы.
Первые несколько метров она шла немного нетвердо, крепко вцепившись в мою футболку. Но вскоре помощь ей уже не требовалась. Следующий поворот налево привел нас в просторное помещение. Его сводчатый купол терялся так высоко над головой, что свет фонарика едва его доставал. В центре зала располагалась каменная платформа в форме замочной скважины, округлая и плоская. В левой ее части стоял стол. От пола к платформе вели пять ступенек. А прямо напротив нас в стене черным провалом зиял арочный проход дальше в лабиринт.
Мы медленно ступили на полированные каменные плиты, устилавшие пол.
– Похоже на алтарь, – заметила Эли.
– Наверное, здесь атлантийцы совершали ж-ж-жертвоприношения, – добавил Касс, опуская на пол рюкзак.
Взяв мой фонарик, он поводил им по сторонам. Луч света скользнул по огромному серо-зеленому полотну, висящему на стене позади алтаря.
Я подошел ближе:
– Посвети сюда.
Касс и Эли были заняты осмотром алтаря, но Касс услышал меня и направил свет на левый нижний угол картины. Я легко щелкнул по нему пальцем. Взметнулось облачко пыли. Несмотря на грязь, я все же смог разглядеть изображенного там мужчину в тоге. Я тряхнул полотно, и теперь моим глазам предстала вся запечатленная неизвестным художником сцена – что-то наподобие древнего фестиваля. И это оказалась не картина, а гигантских размеров гобелен.
Я словно вновь взглянул на изображение на экране в классной комнате – король, королева, Караи и Массарим. Но затем луч света скользнул в сторону, я оглянулся и увидел, что Касс с Эли внимательно рассматривают рисунок на столе.
– Ребят, посветите сюда, – попросил я. – Это важно.
– Здесь что-то написано, – откликнулся Касс. – Я хочу это запомнить.
Но я не мог ждать. Мне было необходимо что-то куда мощнее умирающего фонарика. Нечто такое, с помощью чего я смогу увидеть весь гобелен сразу. Что-то вроде огня.
Я схватил рюкзак Касса и наклонил его так, чтобы в этой пародии на освещение рассмотреть хоть что-то из его содержимого. Я смог определить и вытащить канистру с керосином и немного хвороста. А на дне рюкзака нащупал старую пожелтевшую газету. Когда Касс перечислял наши запасы, он о ней не упомянул. Но бумага может пригодиться. Я торопливо расстелил газету на полу, положил сверху хворост и поджег одной из оставшихся спичек.
Вспыхнувший язычок пламени жадно побежал по бумаге, первым на съедение жара пошло объявление о водопроводном оборудовании «от Боба», затем огонь перекинулся на заголовок «УБИЙСТВА в Мотипаке! ШАЛЬНАЯ ПАРОЧКА арестована!».
Чем сильнее занимался хворост, тем ниже отвисла моя челюсть. В янтарных отсветах весь гобелен будто ожил. На нем было изображено все, что успел показать нам Бегад по время своей вводной лекции, – мирное счастливое королевство, дерущиеся братья, разрушение Атлантиды. Но я заметил кое-что странное. В правом верхнем углу был изображен мужчина, держащий в руках что-то, напоминающее небольшой мяч для пляжного волейбола. Эта часть никак не сочеталась со всем остальным на гобелене.
– Касс, Эли, посмотрите сюда…
– Что ты наделал!!!
От вопля Касса я едва не подпрыгнул.
Я резко обернулся.
– Ты!.. Ты сжег мою Хронику!
И он бросился на меня с кулаками.
Пока мы боролись, Эли пыталась оттащить Касса за шиворот. Мы закружили по залу, то наталкиваясь на стол, то спотыкаясь о ступени платформы. Каблук Эли попал в едва заметный зазор между двумя каменными плитами, и мы все трое упали на мраморный гладкий диск в самом ее центре.
После громкого шороха он вдруг начал опускаться.
Стены загудели от надвигающегося грохота, каменные плиты забились друг о друга.
Глаза Касса широко раскрылись, в них плескался ужас:
– Что происходит?!
Я отскочил на край помоста.
– Здесь опасно, – торопливо сказал я, потянувшись к нему и Эли. – И я не горю желанием увидеть подземелье.
Весь зал задрожал. Гобелен заволокло облаком от выбитой тряской пыли. Стол повело, и его каменные ножки заскрежетали по каменным плитам.
Касс и Эли пробирались к выходу, когда часть потолка отошла в сторону. Я заглянул внутрь и заметил металлические петли, которые и утянули эту квадратную плиту, а в открывшуюся дыру полезло что-то черное.
Эта плотная масса росла и менялась прямо на глазах, будто была живым организмом.
– Бежим! – крикнул я и схватил Эли.
Она сжала пальцы на руке Касса.
Но прежде чем мы успели спрыгнуть с платформы, эта неизвестная масса рухнула на нас.

Глава 29
Касс в огне

Меня задело лишь по левому плечу. Зал содрогнулся от громкого хлюпающего удара.
Падение такой огромной массы вызвало мощную волну теплого воздуха, которая ударила мне в спину. Я буквально слетел с платформы, едва успев сжаться в комок, чтобы хоть немного смягчить удар.
Пол встретил меня очень жестко. Но главное – я тут же по нему заскользил.
Я оказался весь покрыт чем-то вязким и зернистым. На ощупь это вещество было будто гранулированным, но при этом податливым и скользким. И оно жутко воняло. Я ударился о стену, но почти этого не почувствовал. Глаза, нос, рот – все горело. Будто кто-то плеснул мне в лицо нашатырным спиртом.
Сняв с плеч рюкзак, я судорожно стал шарить внутри в поисках бутылки с водой. Дрожащими руками я кое-как ее откупорил и плеснул воду прямо на лицо. Я попытался проморгаться, но глаза будто обдало кислотой. Новый судорожный плеск.
Справа от меня на полу корчилась Эли, оттирая лицо и взвизгивая от боли:
– Ай! Ай! Ай! О нет, я узнаю этот запах! Это гуано летучих мышей, Джек! Накопленное, наверное, за пять тысяч лет!
– Посмотри сюда! – крикнул я и пополз к ней, оскальзываясь на черной массе, облепившей весь пол.
Когда она повернулась в мою сторону, побрызгал на глаза водой. По ее щекам протянулись тонкие черные полосы.
– Хватит… Береги остатки… Я уже могу видеть, – отплевываясь, пробормотала она.
– Где Касс? – спросил я.
Я пытался высмотреть его в зловонной куче, выросшей в центре зала, когда увидел на стенах оранжевые отсветы. Краем глаза я заметил, что правая часть гобелена ярко освещена.
– Джек, я вижу! – повторила Эли, протирая глаза.
– Я слышал, – откликнулся я. – Это здорово. Теперь давай найдем…
– Но я не должна видеть! – Она меня не дослушала. – Откуда здесь взяться свету? Гуано должно было все залепить!
И в этот миг я заметил языки пламени. Они лизали заднюю часть черной горы, с каждой секундой разгораясь и распространяясь все дальше, вот они уже достигли противоположной стены. С громким гулом и треском они перекинулись на гобелен.
– Оно горит! – вскрикнул я.
– Это сухое гуано, Джек, естественно, что оно горит! – воскликнула Эли.
Касс!
В зале становилось все светлее, и в какой-то момент я заметил легкое движение. Рука! Из черной массы показалась рука.
Я бросился к ней.
Пламя уже перебралось через вершину горы из гуано, с каждой секундой оно набирало силу. Эли стала откапывать Касса, сметая придавившие его килограммы зловонной кучи. Я потянул его за руку. Сначала показались его плечи. Потом лицо. Он едва дышал.
Пламя начало свой спуск по склону, подбираясь к Кассу. Я схватил его за плечи и дернул так сильно, как только мог.
Эли тоже потянула его за руку, но плотная масса не желала отпускать. А меж тем первые искры уже трещали вокруг нас.
– Тяни! – заорал я.
Я уперся каблуками в камень и резко откинулся на спину. Лицо Эли пылало от напряжения.
Как камень из пращи, Касс вылетел из черного плена. Потеряв равновесие, я упал на спину. Зловонная гора сдвинулась и обрушилась в том месте, где секунду назад был Касс. В воздухе пронесся огненный шар.
И упал прямо на Касса. Его измазанная в гуано футболка тут же вспыхнула.
– Он горит! – вскрикнула Эли.
Я схватил свой так и не успевший просохнуть рюкзак и попытался сбить пламя. Эли достала свою бутылку с водой и вылила на Касса. Наконец я просто прыгнул на него, зажав между собой и рюкзаком.
Я чувствовал поднимающийся от него жар, но оставался на месте и, лишь уверившись, что пламя погасло, позволил себе откатиться в сторону.
– Он жив? – спросила Эли.
Его грудь была неподвижна. Руки и ноги не шевелились. Я упал рядом на колени и похлопал его по щекам. Нам в школе преподавали основы первой медицинской помощи. И теперь я пытался припомнить из них хоть что-то – непрямой массаж сердца. Я стал давить Кассу на грудь, отсчитывая паузы в три секунды. Его кожа покраснела и кое-где съежилась словно тонкая бумага.
– Гха-кха! – На лицо Касса вернулись краски, и он выкашлял целый ком гуано. Его начала бить судорога, он не переставая отплевывался и кашлял. Я силой усадил его и полил ему воду на лицо.
Он заорал будто раненый зверь. Я едва мог узнать его голос.
– Скорее, нужно вытащить его отсюда! – крикнул я. – Ну же!
Я закинул одну руку Касса себе на плечо, Эли поспешила присоединиться с другой стороны, и так мы потащили его прочь от охваченного пламенем гуано. В неровном свете огня мы смогли разглядеть два прохода – один поближе, ведущий налево, и другой чуть впереди, направо.
– Мои глаза! – вскрикнул Касс.
Свободной рукой я выжал из бутылки остатки воды ему на лицо. На Эли напал кашель, да такой силы, что все ее тело содрогалось. Ее глаза сильно воспалились. Мы едва тащились вперед, легкие были забиты ядовитыми испарениями.
Пройдя под аркой в стене, мы оказались в узком туннеле, постепенно наполняющемся дымом, выползающим из-за наших спин.
– Куда нам идти? – спросила Эли. – Там впереди еще поворот.
– На… кха… – простонал Касс, – аво…
– Что ты сказал? – не поняла Эли.
– Направо? – переспросил я. – Касс, ты сказал, нам направо?
– А-а… – шепнул он, и его глаза закатились.
Я решил, что это «да».
Кое-как мы продвигались вперед, навстречу сгущающейся темноте. Вонь слабела, но Эли продолжал душить кашель, из-за которого она едва могла идти. Мое сердце билось слишком быстро. Дыхание было поверхностным и рваным, а глаза так опухли, что почти закрылись.
– Мне… нехорошо… – хватая ртом воздух, простонал я.
– Пламя… – Эли остановилась, чтобы откашляться. – Токсические… испарения…
Казалось, расстояние до нужного ответвления вдруг увеличилось вдвое. Дойдя наконец до поворота, мы без сил повалились на пол.
Воздух здесь был чище, а о пламени напоминал лишь приглушенный гул.
– Фонарик… – прошептал Касс. – В моем… рюкзаке…
Эли посмотрела на его рюкзак, весь покрытый коркой обгоревшего гуано. Я мог поклясться, что она в жизни не заставит себя до него дотронуться.
Касс успел закрыть молнию, так что оставалась надежда, что содержимое не пострадало. Расстегнув замок, я, сдерживая нахлынувшее отвращение, заглянул внутрь.
Удивительно, но фонарик оказался в полном порядке. Я направил луч влево.
– Идем?
Касс поморщился.
– Мне больно, – простонал он.
Его лицо было в потеках крови, руки разбиты. От футболки остались обгоревшие лохмотья, все в пятнах от пота и крови. Под ними были ясно видны ожоги.
– Нужно… промыть тебе раны, – сказал я.
– Сейчас, – Эли вытащила из своего рюкзака вторую бутылку с водой и полила немного на грудь Касса.
– А-а-а-а-а! – он заорал так, будто его резали.
Эли в ужасе отшатнулась:
– Прости!
Касса опять начала колотить крупная дрожь.
– Все будет хорошо, – сказал я.
Он схватил за руку меня и Эли, дыша неестественно быстро:
– Я умираю. Оставьте меня. Идите.
– Мы тебя не бросим! – воскликнула Эли.
Касс поморщился:
– Когда выберетесь отсюда… пришлете помощь. А теперь идите!
Я посмотрел на Эли. Мы не могли позволить ему умереть. Я обхватил его за плечи и попытался приподнять:
– Мы справимся! И вернемся домой, к нашим семьям! Все трое!
– Нет! – взревел Касс, его лицо исказила гримаса боли. – Та газета… Моя Хроника…
Он явно бредил.
– Касс, та газета сгорела! – призвал я к его рассудку.
– Моя семья… – продолжил он, – их нет. Они не умерли, их… нет.
Поднявшись, я припомнил охваченный пламенем заголовок.
– Постой, Касс… та статья… про шальную парочку…
– Вы о чем вообще? – резким тоном спросила Эли.
– Мама… и папа… – в широко открытых глазах Касса билось отчаяние. – Я никогда их не видел… но узнал про них… Пожизненное заключение… От меня отказались… С рождения. Четыре приемные семьи… Или пять? Не помню… Плохой… сын. Убегал…
От этого признания у меня по спине побежали мурашки.
«Но мы… не сказать чтобы близки».
Я вспомнил слова Касса, когда мы говорили о наших семьях.
– Касс, нам без разницы, кто твои родители, – сказал я. – Ты идешь с нами.
– У вас есть семьи, – продолжал настаивать он. – А у меня нет ничего. Уходите!
Глаза Эли блестели от слез:
– Касс, мы в одной лодке. Сейчас у нас есть только мы…
– Вперед… – Голос Касса был не громче шороха листвы.
– Точно, только вперед, – подхватила Эли.
– Нет… Идите вперед и влево, – сказал он. – Под углом примерно… пятнадцать градусов. Не прямо… Не заворачивайте сильно… Примерно пятнадцать градусов…
И он затих.
– Касс! – крикнул я и принялся его трясти.
Эли проверила пульс на шее:
– Он жив. Может, стоит вернуться… привести помощь?
– Но Марко… – начал было я.
– Марко нам уже не спасти! – перебила Эли. – В таком состоянии мы вообще можем его не найти! Но если мы вернемся тем же путем, что пришли сюда, мы сможем спасти Касса!
Я осторожно опустил Касса на пол. У меня не осталось сил отойти от него и на дюйм. Я почти был готов рухнуть рядом. От его тяжести мое и так поврежденное левое плечо, казалось, вот-вот оторвется. Эли тоже выглядела полуживой.
– Мы не сможем вернуться. Хочешь сгореть заживо?
– Да, ты прав. – Она посмотрела вперед. – Ладно. Он сказал – пятнадцать градусов.
– Если наша точка – это перекресток… – забормотал я, – а градусы отсчитываем по часовой стрелке… Направо будет девяносто градусов, налево – сто восемьдесят… Нам налево на двести семьдесят.
Поднявшись вместе с Кассом, я слегка пнул фонарик, чтобы он откатился к Эли:
– Держи.
Когда она наклонилась, ее сотряс новый жестокий приступ кашля. Из уголка рта потекла темно-коричневая жидкость.
Включив фонарик, она пошла вперед, освещая путь. Пятно света дрожало в ритме не отпускающего ее кашля. Где-то над нашими головами пискнула летучая мышь и заметалась между сталактитами. Батарейки почти умерли, но мы успели заметить нужный поворот. Примерно на пятнадцать градусов влево.
– Нам сюда, – сказала Эли. – Будем молиться.
Из-за Касса, висящего у меня на плече, вся левая половина тела гудела от боли, но я не сдавался. Упади я сейчас – и для нас обоих это ничем хорошим не закончится.
– Отлично. Идем.
– Ты уверен, что сможешь его дотащить? – спросила Эли.
Я упрямо кивнул:
– Ради брата я смогу.

* * *

Казалось, туннелю не будет конца. Летучие мыши при нашем приближении раздраженно пищали откуда-то с потолка. Я едва мог переставлять ноги и уже практически не чувствовал плеча.
Фонарик мы включали лишь при крайней необходимости. Из-за чего я не раз ударял бедного Касса о стену. В конце концов моя нога провалилась в какую-то дыру и мы едва не упали. Я вскрикнул. Все тело превратилось в единый комок боли.
– Помоги его… опустить, – пробормотал я сквозь стиснутые зубы. – Кажется, я сломал лодыжку…
Спиной я соскользнул по стене и уложил голову Касса себе на колено. Подушка ему не повредит. Приобняв его, я вдруг почувствовал, что глаза у меня слипаются.
Немного вздремнуть – почему бы и нет? Всего на минуточку…
– Джек, – позвала меня Эли, – ты плохо выглядишь.
Они предстали перед моим внутренним взором, король и королева. Ожидая меня. Но их лица были печальны.
– Я сделал… все, что мог, – пробормотал я.
Откуда-то справа донесся легкий прохладный ветерок, он подхватил меня и понес в страну снов. К Ула’ару и Калани.
Но лицо королевы вдруг стало меняться. Ее благородные черты смягчились, и вот мне уже улыбается та, которую я так хорошо знал.
– Привет, мам, – сказал я.
Мне захотелось просто взять и все отпустить. Отправиться к ней. Мы так давно не виделись, я так рано ее потерял… И так по ней скучал…
– Джек, не спи! – в панике кричала Эли.
Сквозь закрытые веки я заметил приглушенный расстоянием свет, а мне так хотелось темноты… Я был готов уйти.
– Пожалуйста… выключите свет…

Глава 30
Прочь, прочь… Прочь

– Никто ничего не включал!
От резкой пощечины щеку пронзила боль. Распахнув глаза, я увидел перед собой не улыбающуюся маму, а покрытое копотью обгоревшее лицо Эли Блэк.
– Что? – простонал я.
– Свет! – сказала она. – Это не от фонарика. Он откуда-то извне!
Теперь я уже окончательно пришел в себя. Она была права. Свечение доносилось с другого конца туннеля. Оттуда же, откуда дул ветер.
Ветер? Отдельные осколки реальности, преодолевая стену боли, начали складываться в более или менее ясную картину. Ветер – это поток воздуха. А воздух означал выход наружу.
– Помоги мне встать, – попросил я, поднимая Касса.
– А-ах… – он зашевелился, приходя в себя.
С помощью Эли я смог принять вертикальное положение. С проснувшимися силами я сжал заброшенную мне на плечи руку Касса.
И мы направились к призрачному свету. Туннель начал расширяться. Видимо, короткий сон помог, я чувствовал себя немного лучше.
Теперь я уже мог видеть Эли. Ее глаза сильно опухли.
– Ты как? – спросил я.
– Еще скажи, что я плохо выгляжу, – отозвалась она.
Я решил посветить на нее фонариком, но тот окончательно умер. Но даже в столь слабом освещении мне было видно, что ее глаза практически закрыты, губы потрескались, а кожу усеяли воспаленные красные прыщи.
– Нормально, – соврал я.
– Джек, смотри! – Она указала на подозрительно узкий проем в стене справа от нас.
Ветер стал сильнее и теплее. До слуха донесся какой-то отдаленный шум. Свет и ветер определенно доносились из этого проема.
– Что там? – спросила Эли.
– Не знаю, – ответил я.
Эли вдруг остановилась.
– Джек… – в ее голосе прорезались высокие нотки. – Этот теплый воздух… и свет… Думаю, мы возвращаемся к пожару! Мы сделали круг!
Ее глаза едва видели, а на лице застыла маска ужаса. Меня охватила паника, и я чуть не выпустил руку Касса.
Я знал, что выглядел не лучше. Кожу на лице стянуло, обзор сузился. Нам всем была необходима медицинская помощь. Действие адреналина сходило на нет, как и любые предполагаемые преимущества, которые давал нам ген 7ЧС. Касс был на грани смерти. Попытка прорваться сквозь разгорающееся пламя стала бы безумием. Самоубийством.
– Давай я… немного его понесу, – предложила Эли, опускаясь на колени, чтобы подхватить Касса. – Будем меняться… поищем другой путь.
– Эли, нет, – возразил я. – Мы заблудимся…
– А у нас есть выбор, Джек?!
Крик Эли гулким эхом отразился от каменных стен. Затем послышался его отдаленный отголосок. Со стороны прохода.
Меня вновь обдало волной теплого воздуха. На кончике носа блеснула капелька влаги.
Влаги?
Эли упала, пытаясь поднять Касса:
– Помоги мне…
– Эли, впереди нет огня, – торопливо сказал я. – Посмотри на мой нос!
Она приблизилась:
– Он обожжен…
– Он мокрый! – перебил ее я. – Как и все лицо! И твое тоже! Огонь сушит воздух, Эли! И втягивает в себя кислород! Не может быть ветра со стороны огня!
Касс опять зашевелился и что-то пробормотал. С трудом он приоткрыл опухшие веки:
– Чувствую себя… моцйямынераж.
Я присел рядом:
– Что, Касс? Я не понимаю.
– Жареным яйцом, – повторил он. – Прости. Заметка на будущее: перестать говорить задом наперед.
Мы с Эли ошарашенно посмотрели друг на друга. Происходило нечто невероятное.
Она опустилась на колени. По ее лицу, оставляя белые дорожки в налипшей копоти, потекли слезы.
– С возвращением, Касс, – тихо сказала она.
– Тебе легко говорить, – откликнулся тот.
Я не мог в это поверить: он пытался встать на ноги!
– Касс, полегче! – предостерегающе воскликнула Эли и протянула ему руку.
Тот оперся на ее плечо:
– Не поможешь… мне…
Он медленно выпрямился, все еще дрожа, и я поспешил ему на помощь с другого бока. Ширины туннеля как раз хватало для нас троих. Мы развернулись к рассеянному свету и неизвестному пока источнику влаги. Поначалу Касс едва шевелил ногами. Но все изменилось к тому моменту, когда мы свернули в правый туннель. Он уже не так сильно на нас опирался. Боль в моей лодыжке начала затихать.
Мы ускорили шаг. Свет становился все ярче, а ветер превратился в непрекращающийся поток свежего воздуха, холодившего и приятно коловшего кожу лица и будто уносящего с собой часть боли. Дыхание выровнялось. Похоже, я даже видеть стал лучше.
Но вместе с тем усиливался шум – непрерывный, словно гул какого-то гигантского механизма.
– Почти пришли, – сказал Касс. Его глаза были широко открыты, а на лице появилась слегка кривая из-за боли улыбка. – У вас получилось.
Он отпустил мое плечо. Убрав руку, я невольно скользнул взглядом по его груди. Раны на ней перестали кровоточить, а рубцы покрылись корочкой. Красная из-за ожогов кожа на лице посветлела.
– Касс, твоя грудь! – не веря своим глазам, выдохнул я. – Все проходит!
Эли едва заметно улыбнулась:
– А ты больше не выглядишь как Квазимодо.
Я улыбнулся ей в ответ и заметил, что ее глаза тоже возвращаются к норме.
– А ты больше не похожа на пришельца.
Ее улыбка тут же угасла:
– Я была похожа на пришельца?
– Почти… пришли… – отвлек нас Касс.
Мы с Эли зашагали быстрее. В ногах Касса прибавилось сил, и он уже практически шел сам. Льющийся впереди свет пульсировал в ритме нарастающего шума. На полу появились камни и выбоины, но мы смогли преодолеть их, ни разу не упав.
Туннель поворачивал на девяносто градусов влево. Мы свернули и пораженно замерли.
Высокие стены, сложенные из длинных узких камней, казалось, притягивали взгляд к потолку, столь высокому, что было ощущение, будто мы стоим под нефом кафедрального собора.
Шум, оказывается, исходил от водопада, свергающегося из темноты откуда-то высоко над нами. Весь туннель был залит мягким светом, хотя я так и не смог определить его источник.
Мы двинулись вперед, но Касс вдруг вырвался из наших рук и на нетвердых ногах пошел к воде.
– Касс, осторожно!
Эли бросилась за ним, но я схватил ее за руку:
– Нет. Пускай.
К Кассу явно возвращались силы. По пути он стянул с себя то, что осталось от джинсов, оказавшись в потемневших от налипшей грязи трусах с Симпсонами, черных носках и кедах.
– Поверить не могу, – сказала Эли.
– Во что, что он фанат Симпсонов? – хмыкнул я.
Она ткнула меня локтем в бок. Было не больно и даже приятно.
– Идем. – Она последовала за Кассом.
Я пошел за ней, стараясь поменьше нагружать поврежденную лодыжку. Касс уже по шею залез в озеро. Подняв лицо над водой, он едва заметно улыбнулся. Эли направилась к нему, она уже была по грудь в воде, когда я только ступил в озеро.
Прохладная вода, не холодная, а именно приятно прохладная, мягко обволакивала кожу. Боже, как же это было здорово! Все центры боли в моем теле – лодыжка, рука, плечо – ненадолго с новой силой вспыхнули, а потом начали затихать. Эли и Касс неподвижно стояли справа от меня. В широко раскрытых глазах Эли ясно читались удивление и непонимание.
Держась края водоема, где глубина была лишь по грудь, я подошел к льющемуся сверху потоку и, встав под ним, запрокинул голову, чувствуя, как лицо, грудь, спину и ноги омывают мощные струи. Так я и стоял, пока вода уносила прочь гуано, сажу и налипшие обгоревшие клочки моей одежды и одежды Касса. Но водопад освобождал меня и от многого другого – от боли и волнений, пороков и слабостей. И от прорвавшейся в самые глубины сознания присутствия жадно облизывающейся в предвкушении поживы Смерти.
Я закрыл глаза и приподнял руки по бокам. Эли и Касс успели ко мне присоединиться. Так мы и стояли, взявшись за руки, восстанавливая силы. Никто из нас не имел ни малейшего понятия, как такое было возможно, но откуда-то мы знали, что иногда лучше ничего не спрашивать.
Даже с закрытыми глазами я не мог не заметить, что свет стал ярче. Я открыл глаза и лишь сейчас понял, что его источник, оказывается, был за водопадом.
Отпустив руки друзей, я медленно сделал шаг вперед. Вся мощь водного потока ударила меня по затылку. Тут же вернулась острая боль в районе послеоперационных швов. Я поспешил пройти водопад насквозь.
За ним скрывался глубокий грот. Практически тут же шум падающей воды заглушил приглушенный рокот. Я прикрыл глаза, оберегая их от едва выносимого яркого света.
Каменное дно начало подниматься, причем я почти был уверен, что иду по самым настоящим ступенькам. Вскоре я уже вышел из воды и оказался наверху высокой каменной платформы. Глаза успели привыкнуть к свету, и я увидел огромное, не меньше стадиона, пространство, залитое светом.
Солнечным светом!
– Джек, ты чего?
Я резко развернулся. Это оказалась Эли, только что вышедшая из-под потока. От рубцов на ее коже остались едва заметные отметины, и даже по прямой спине было понятно, что она отлично себя чувствует.
Уже через наносекунду Касс встал рядом с ней. Его трусы, став чистыми, почему-то выглядели еще нелепее, но я едва обратил на это внимания.
Шрамы на его груди практически исчезли, а по лицу можно было подумать, что когда-то давно Касс обгорел на солнце и сейчас кожа почти успела вернуть привычный цвет.
– Ребята… – ошеломленно проговорил я. – Вы выглядите… нормально.
– Впервые в жизни меня кто-то назвал нормальной, – заметила Эли.
Прищурившись, Касс разглядывал то, что было у меня за спиной.
– А где мы вообще? – очень тихо спросил он.
Я отвернулся от них и пошел дальше, прочь от водопада. Брызги от него приятно холодили спину.
Шагнув в круг света, я едва не споткнулся о какое-то толстое бревно, которое не заметил с площадки.
Стоп. Это было не бревно. Это была чья-то нога.
В ужасе я отпрыгнул в сторону и посмотрел вниз.
У самой стены в очень странной позе лежала насквозь промокшая человеческая фигура.
– Марко?! – выдохнул я.

Глава 31
Марко

Мы бросились к его разбитому телу. То, что мы увидели, приблизившись, нас ужаснуло. Вокруг были каменные стены, ужасно высокие, с утесами и выступами. Тело вромаски, точнее, та масса плоти, костей и кожи, в которую он превратился, лежала футах в пятидесяти в сторону. Стены здесь образовывали круг, в центре которого виднелся кусочек темно-синего предвечернего неба. Мы оказались внутри вулкана. Мы прошли атлантийский лабиринт. Но, упав на колени рядом с погибшим другом, никто из нас не мог думать об этом как о каком-то великом достижении.
Марко лежал лицом вниз, все его тело было изломано. Неподалеку я заметил какие-то белые фрагменты. У меня ушла не одна секунда, чтобы сообразить, что это его зубы.
– О нет, нет, нет, нет, нет… – простонала Эли.
Еще какие-то мгновения назад светящееся от ликования лицо Касса сейчас побледнело и осунулось.
Когда я опустился на колени рядом с Марко, мои ноги дрожали. Сжав его плечо, я осторожно потянул, заранее страшась того, что нам сейчас откроется. Его рука скользнула в сторону, задев мое колено. Я отпрыгнул, едва не сбив с ног Эли и Касса, которые стояли, крепко держась за руки.
Марко перекатился на спину, пепельно-серый и неподвижный. Все его лицо было изранено, рот впал, а нижняя челюсть сместилась вбок. Тело было в какой-то дымке, словно к нему тянулись сотни призрачных пальцев. Он не просил о такой участи. Его забрали от дома, от семьи, как и всех нас. Чтобы сделать из него какого-то мнимого супергероя.
Они и представить не могли, чем все закончится. Что их планы рухнут. Ведь он стал настоящим героем.
– Джек, тут, наверное, с сотню осколков зубов, – пробормотал Касс. – И всего… остального.
Он отвернулся, по нему было видно, что его едва не выворачивает наизнанку.
Я посмотрел на Эли, затем на Касса:
– Ну что, у нас есть дело.
Касс мрачно кивнул и встал.
– Поднимем его. Нужно вынести его отсюда.
Он приподнял ноги Марко, а я встал напротив. Наклонившись, я подсунул руки ему под плечи и… в ужасе отшатнулся.
– Он… теплый! – выдохнул я.
– Он пролежал на солнце, – делано спокойно напомнила Эли. – Возьми себя в руки, Джек.
Я присел на колени и вновь схватил его за плечи.
– Раз… – начала отсчет Эли, – два…
Марко моргнул.
Мы все заорали.
Я отпустил его и вскочил на ноги.
Его голова упала набок. Мы ждали, затаив дыхание. В течение долгого времени ничего не происходило. Мое сердце бешено стучало.
Я посмотрел наверх, на кратер вулкана, где мы боролись с вромаски. До него было минимум этажей пятнадцать. Если перейти на элементарную физику, то Марко был объектом весом сто восемьдесят фунтов, упавшим с крыши небоскреба. После такого никто бы не смог выжить.
Я взглянул на Касса и Эли и по их лицам понял, что они думали о том же.
«Ладно, это было рефлекторное движение. У трупов такое бывает. Соберись, мужик. Вот что бы сказал тебе Марко, будь он жив».
– Давайте попробуем еще раз, – сказал я, едва узнавая собственный голос.
Стоило мне наклониться, Марко застонал.
От шока я рухнул на колени. Его голова дернулась. Губы зашевелились. Я прикусил губу, только чтобы убедиться, что мне все это не снится.
– М-м-марко? – запинаясь, прошептал Касс.
– Может, его падение… затормозили ветки деревьев… на стенах кальдеры… – слабым голосом произнесла Эли, будто изо всех сил пытаясь найти в происходящем хоть какую-то логику. – Или корни… кусты…
– Ага, а еще с неба шел дождь из саламандр, – отозвался я, покачав головой. – Не было никаких корней, Эли. Посмотри на вромаски. Он превратился в сплошное месиво. Дело в воде. Марко весь мокрый. Он упал достаточно близко, чтобы на него попали брызги от водопада. Они и спасли ему жизнь.
Я сам не мог поверить в то, что говорил.
– Марко жив!
Глаза Марко завращались в глазницах, их взгляд был дик и несфокусирован. Вместо слов из его рта вырвался странный писк.
– Поднимайте его! – Касс вскочил на ноги, на лице горело нетерпеливое выражение. – Не стойте столбами, поднимайте его! Я берусь за ноги. Джек, ты хватай руки. Эли, поддерживай туловище.
– Касс… – от всего случившегося я стал очень туго соображать.
– Скорее! Или я потащу его один! – Касс уже кричал. – Нужно отнесли его к водопаду!
Всего еще заторможенно я поднял верхнюю часть туловища Марко. Его голова при этом запрокинулась, и из уголка рта вытекла тоненькая струйка крови. Эли быстро скрестила его руки на груди и подхватила его под спину. Подняв Марко примерно на уровень плеч, мы пронесли его по скальному проходу и со всеми предосторожности спустились назад в озеро.
Бьющие сверху потоки воды тут же осыпали нас миллионами брызг. Когда мы оказались уже практически под водопадом, Касс скомандовал:
– Опускайте его! Сейчас!
Напрягая мышцы рук, я выскользнул из-под Марко. Он вдруг стал невероятно тяжелым. Касс и Эли уже погрузили его ноги в воду, и я наклонился, чтобы развернуться.
– Помедленнее! – крикнул я.
Но они меня не слышали. Я попытался закончить поворот побыстрее, но навалившаяся тяжесть Марко оказалась для меня непосильной ношей. Я шагнул на какой-то камень, и тот выскользнул у меня из-под ноги.
Я упал. Касс и Эли выпустили Марко. Тот рухнул в воду, похожее на маску лицо скрылось за взрывом пузырей. Его стало относить в сторону, волосы колыхались вокруг головы словно водоросли. С губ сорвалась тоненькая струйка розовых от крови пузырей.
– Мы его утопим! – крикнула Эли.
Касс прыгнул и успел ухватить Марко за ногу. Мы были уже практически под водопадом. Прорвавшись сквозь бурлящие потоки, я поднял голову Марко из воды. Ни намека на вздох или кашель.
Водопад оказался бессилен. Повреждения Марко были необратимы.
Кое-как мы все же смогли вытянуть его из засасывающих водоворотов на мелководье. Глаза у Марко закатились, а рот безвольно приоткрылся.
– Вытаскивайте его на землю! – скомандовала Эли. – Нужно сделать массаж сердца, искусственное дыхание!
Пока мы вытягивали Марко из воды и укладывали на каменный пол, Касс не переставая плакал. Я перевернул Марко на спину и поправил голову, чтобы лицо было направлено вверх. Его правая рука, неестественно вывернутая, болталась словно чужая.
– Ка-а-аш-ш-ш… – вдруг простонал он.
Я отпрыгнул. Касс пораженно вскрикнул.
Марко моргал. Шевелился. Его рука скользнула по каменной плите, затем резко дернулась вверх.
С тихим, но при этом жутким щелчком сустав вправился сам собой.
– Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть… – бормотал Касс, пока эта же рука потянулась к смещенной вбок челюсти Марко и вернула ее на место.
– О-о-о… О-о-о… – простонал Марко.
Эли морщилась вместе с ним, слезы градом катились у нее по щекам.
Марко медленно приподнялся на локтях. Недоуменно нахмурился, увидев водопад. А затем перевел взгляд на нас.
– Ну фто, дохтох, – хрипло сказал он, – смоху ли я кохда-нибудь вехнуться к иххе на сахсофоне?

Глава 32
Круг во тьме

От вопля Эли летучие мыши в панике вылетели из потайных мест в тени утесов. Она бросилась к Марко и обвила его руками:
– Ты не можешь быть жив! Я обнимаю мертвеца!
– Фто? – не понял Марко.
Касс, хмурясь, склонился над ним.
– Ты. Упал. Марко! – отрывисто и громко произнес он, будто Марко все еще пребывал без сознания. – Ты меня понимаешь? Ты упал! С вершины вулкана! И несмотря на это! Ты жив!
Марко посмотрел на меня:
– Посему он так ховохит? И посему я сепелявлю?
Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог издать ни звука. Это было невозможно. Но тем не менее произошло. Марко ждала неминуемая смерть. Его челюсть, зубы – их осколки валялись в самом центре вулкана.
Но вот он здесь, вновь с нами. Невредимый.
Как и все мы. Ни пятнышка от гуано. Ни единого ожога.
Мы все спаслись.
– Марко, открой рот, я должен кое-что проверить, – наконец выговорил я.
Он послушно опустил нижнюю челюсть. Когда я наклонился поближе, Эли тоже повернулась, чтобы посмотреть.
Я запрокинул ему голову, чтобы поймать солнечный свет. Его передние зубы, похоже, только-только прорезались сквозь десны. Они не были раздроблены или выбиты, это были совершенно новые зубы. Нёбо оказалось нежно-розового цвета, будто пересажено от младенца.
Эли судорожно вздохнула:
– Его зубы…
– Вся челюсть, – тихо поправил Касс. – После падения от нее остались одни осколки.
– Марко, – сказал я, – ты, может, этого и не помнишь, но ты упал. С огромной высоты. Ты должен был погибнуть. Но ты упал рядом с этим водопадом, поэтому сейчас ты в порядке.
Марко беззубо улыбнулся:
– Так я бессмехтный?
– Дело в воде, – возразил я. – Ты… регенерировал.
– Я фто-о-о?..
Он едва не откусил мне пальцы.
– У тебя растут новые зубы, – продолжил я. – Появилось нёбо, которое наверняка было раздроблено. Но сейчас все возвращается в норму. Поэтому ты и шепелявишь!
На его лице вспыхнула радость:
– Так это не навсехда?
Он уже сидел и свободно двигал обеими руками. Раны на лице уже не казались столь серьезными.
– Марко, ты можешь встать? – спросил я.
В ответ он пожал плечами и для проверки пошевелил ногами.
– Джек, ты только посмотри! – выдохнула Эли.
Казалось, у него было три колена, и все смотрят в разные стороны. Марко удивленно воззрился на собственные ноги и подвигал ими вправо и влево.
– Вот блин, – вырвалось у него.
Затем он дернул ими, будто желая кого-то пнуть. Ноги вытянулись, вернувшись в нормальное состояние, а Марко при этом издал пронзительной вопль от боли.
Касс застонал:
– Не делай так больше.
– Помогите подняться, – все еще морщась, попросил Марко. – Только помедленнее.
Мы с Кассом приподняли его и как только могли осторожно спустились назад в воду. Он вскрикнул, когда его ноги ударились о дно. Брызги от водопада мелькали вокруг.
– Нужно вернуться за водопад, – сказал я, – к центру вулкана. Там, где мы тебя нашли. Справишься, как думаешь?
Марко покачнулся, оценивая собственный вес. Какое-то время он неподвижно постоял в воде, глубоко дыша. Затем отпустил наши с Кассом плечи и оттолкнул нас в стороны.
Улыбнувшись Эли, он сказал:
– Фсе за мной по дороге из зелтого кирпича!

* * *

Вернувшись в кратер, Марко принялся собирать фрагменты своих зубов и других частей тела. Касс и Эли погрузились в переговоры насчет прохода, расположенного на противоположной стороне кальдеры, прямо напротив арки за водопадом. Оттуда вглубь уходили сразу три ответвления.
А я в это время не мог оторвать взгляда от большого темного пятна слева от нас. Солнечные лучи в это время суток падали так, что вся та часть кратера оказалась в непроглядной темноте. С той стороны исходил едва заметный пар. Видимо, сообразил я, это были испаренная влаги с нагретых камней.
– Уверен, один из этих коридоров соединяется с тем, по которому мы шли, – сказал Касс, – но я не могу вспомнить, какой именно.
– Так вспоминай! – настаивала Эли. – А вдруг мы вернемся назад к пожару?
– Я же не машина, Эли, – ответил Касс. – Я и смотрел-то на тот пень всего пару секунд. И я был на взводе. Если не забыла, мы тогда были посреди побега. Может, стоит провести небольшую разведку – проверить каждый проход, отметить тупики, поискать какие-то пометки, подсказки – да все что угодно. Тогда, может, память ко мне вернется. Марко? Джек?
– Я подозду, пока ты разбересся, – откликнулся Марко. – У меня тут много фсего интерефного. Крифи, если увидис вромаски. Хотя фего волноваться. Мы беффмертны. У нас ефть водопад – йеху!
Он был неподалеку от выхода к водопаду и едва не приплясывал от восторга.
– Я хочу немного осмотреться, – крикнул я, махнув рукой в сторону темноты. – Я недолго.
Касс и Эли скрылись в проходе, а я все не мог выбросить из головы лекцию Бегада – о сердце Атлантиды, таинственном месте, которое, как он сам утверждал, нашел Вендерс. И вот теперь мы тоже его обнаружили. Но оно определенно оказалось не таким, как в моем сне, где не было ни этих каменных стен, ни исцеляющего водопада.
Тьма немного пугала меня. Разве тени могут быть настолько насыщенны посреди солнечного дня?
Исходя из наклона стен, я прикинул глубину – расстояние до невидимой нижней части стены. Едва ли до нее было больше двадцати-тридцати ярдов.
Я старался держаться стены. Очень скоро я уже ничего не мог различить. От сильной влажности волосы на голове закурчавились.
Легкая боль в затылке, проявившаяся в ту же секунду, стоило мне увидеть водопад, сменилась барабанным грохотом. Я пытался не обращать на нее внимания. Стена вела меня куда-то вглубь, что оказалось полной неожиданностью. Я-то думал о дуге, ведь кальдеры должны быть круглой формы.
Уши уловили едва различимую приглушенную музыку, и я тут же остановился. Это была какая-то совершенно неземная мелодия, не похожая ни на один из известных мне инструментов, но это определенно не был чей-то голос. Музыка будто отзывалась в такт моему колотящемуся сердцу.
Ее зову невозможно было противиться. Она притягивала. И пугала.
Я развернулся, чтобы позвать друзей. Но из горла вырвался лишь какой-то невнятный писк. Это даже и на слова не было похоже, скорее щебет птицы.
Я не смог сдержаться и хихикнул. А затем направился на зов, будучи не в силах ему противиться, даже несмотря на боль в голове.
Мелодия полностью подчинила меня себе, воодушевляя и пугая в одно и то же время. Она будто несла в себе запахи Рождества и несвежего дыхания, видения о маминой улыбке и раздробленных зубах Марко, ощущения от пляжного песка и прожигающего кожу гуано летучих мышей. Я уже не мог развернуться, не узнав, что скрывалось в тени за водопадом. Да мне и не хотелось.
«Ты в безопасности. Если что, Марко рядом, только крикни».
Из сердца тьмы полилось странное бело-голубое сияние. Круг. Он словно пробил себе светом дорогу сквозь толщу скальной породы и теперь пульсировал в ритме музыки. Из тонких, шириной не больше карандаша, щелей вырывался пар, скрадывая очертания.
Я приблизился. В центре круга была выдавлена большая глубокая полусфера. Ее окружали семь полусфер поменьше. На каждой был высечен свой символ. Я наклонился, чтобы их разглядеть.
Это походило на стол для какой-то странной игры, а рисунки в полусферах – на схематичное изображение объектов некоей древней страны.
«Не просто объектов».
Я узнал их.
«Сколь есть сестер, фронтонов, добрых черт, грехов; она же луч надежды всех мира игроков; и континентов, и морей…»
Семь. Все подсказки Вендерса – даже на вход в лабиринт – так или иначе были связаны с цифрой семь. Мне вспомнилось кое-что из школьной программы за шестой класс.
– Пирамиды Египта… Висячие сады в Вавилоне… Маяк в Фаросе… – пробормотал я.
Семь чудес Древнего мира. Но какое они могли иметь отношению к Институту Караи и этому вулкану? И к Атлантиде?
– Эй, Джек… ты где?..
Голос Касса был таким далеким, будто звуки телевизора из соседней комнаты. Я должен был откликнуться, но круг словно умолял меня молчать. Пар – как я мог видеть теперь совершенно четко – вырывался из трещины в центре. Может, он и порождал эту странную мелодию, отдаленно напоминающую игру на кларнете.
Я подошел к самому кругу. Пар мягко обволакивал лицо. Я словно погрузился в сладкий сон. Что, если это и был истинный источник целительной силы вулкана – конденсат в воде, питающей водопад?
В поднимающихся полупрозрачных клубах я заметил вырастающую из центра круга какую-то странную вытянутую штуковину. Она казалась грязной и какой-то жалкой, будто одинокая ложка на дне пустой супницы. Или высохший побег, единственное, что осталось от погибшего еще в глубокой древности дерева. Чем бы оно ни было, ему было совершенно не место в сосредоточении столь невиданной силы.
Моя голова уже просто раскалывалась. Будто кто-то надавил тремя пальцами на три точки «лямбды» на моем затылке. Я сжал рукой «побег», и в центральную полусферу посыпались грязь и хлопья ржавчины. Он оказался тяжелее, чем я думал. И более плоский. На ветку точно не походил. И вообще это было явно не дерево. Возможно, что-то металлическое.
Стоило потянуть, и оно с громким «вшшик!» легко выскользнуло наружу. Я поднес его к сиянию. Не знаю, может, оно успело усилиться, или мои глаза привыкли, но теперь я мог ясно рассмотреть штуковину в своей руке. Это оказался обломок заржавевшего лезвия меча, весь покрытый тончайшим узором, который сейчас было уже практически не разобрать. Видимо, кто-то решил повторить подвиг короля Артура и вытащить меч из камня, но вместо этого сломал лезвие. Я огляделся в поисках обломившейся части, но не заметил ничего похожего.
Из центра круга, откуда я вытащил сломанное оружие, вырвался столб темно-коричневого дыма. Музыка, еще секунду назад отчетливо звучавшая, начала затихать.
– Джек? – где-то за моей спиной раздался голос Касса, породив недолгое эхо. – Ты чего? Прыгнул в нору, увидев кролика?
Он не мог видеть меня в этой темноте. И при этом был слишком напуган, чтобы подойти ближе. Я попытался ответить, но не смог.
– Джек, нам нужна твоя помощь, – продолжил он, и в его голосе все яснее звучала тревога. – Мы проверили все три коридора. Два заканчиваются тупиками, а один все продолжается, и из него тянет свежим воздухом. Марко готов идти. Но фонарик не горит… Джек? Джек!
До меня донесся звук удаляющихся в спешке шагов. Вновь взглянув на круг, я обнаружил, что место, из которого раньше торчал обломок лезвия, сияет бело-голубым светом. Из глубин будто что-то начало давить, пытаясь прорваться наружу.
Пол заходил ходуном. Вокруг загремело от валящихся камней. Раздался взрыв, но ни обломков, ни кусков грунта не было, лишь из разлома в земле начал бить ослепительный белый свет. Вырвавшийся откуда-то снизу дикий ветер подхватил меня и со всего маху повалил на спину.
Что я наделал?! Нужно срочно вернуть лезвие на место! Из-за удара оно вылетело у меня из рук и теперь валялось на земле. Я рванул к нему и успел схватить как раз, когда новый порыв воздуха закружил меня.
Из-за яркого света я ничего не видел. Где круг?
Меня занесло в стену, и я ударился головой. На секунду в глазах потемнело. Затем я услышал пронзительный крик, и передо мной мелькнуло что-то красное. Взмахи гигантских крыльев, казалось, вызвали настоящую бурю.
В глазах все расплывалось, я пребывал на самой границе сознания.
«Держись!»
Я заставил себя наклониться и пойти против ветра. Круг превратился в болезненно яркое белое пятно. Я не мог и секунды удержать на нем взгляд. Придется положиться на точность.
Со сдавленным криком я изо всех сил всадил обломок в круг.
Он легко вошел в камень и остался там.
Последним порывом ветер направился в сторону солнца, но быстро стих. Свет потух, скрывшись в глубинах земли. Круг продолжал недобро сверкать, но было ясно, что опасность неминуемой катастрофы осталась в прошлом.
Когда я уже направился назад, из трещины опять повалил пар. На дрожащих ногах я вышел из темноты.
И бросился бежать.

Глава 33
Беструпная территория

Я врезался прямо в Марко, стоящего неподалеку от стены, сразу за краем зоны темноты. Он определенно направлялся в мою сторону. Как и Эли с Кассом.
Он с любопытством наклонил голову:
– Что это был за странный грохот? Эй, оцени, ко мне вернулись все шипящие!
– Вы слышали это? – мой голос тоже ко мне вернулся. – А музыку?
– Я определенно слышал что-то странное, будто там пролетела огромная старая птица, – ответил он. – А Касс с Эли изучали туннели. Касс сказал, что звал тебя, но ты не ответил.
– Там круг! – запнувшись, воскликнул я, указывая назад, в темноту. – А в нем полусферы… а в них высечены изображения Семи чудес света… Во всяком случае, мне показалось, что это они… И от круга доносилась музыка! Когда ты подходишь к нему, начинают происходить всякие странности. Ты теряешь голос… А еще в центре была такая штука, меч – точнее, часть лезвия… В общем, я вытащил его, и тут отовсюду полил белый свет, и ветер, а потом земля затряслась… Короче, пойдемте со мной!
Это был какой-то бред сумасшедшего. Схватив Марко за руку, я потащил его в темноту и привел прямо в центр. Круг уже едва светился.
– Ого… – выдохнул Марко.
– Можно смело звонить М. Найту Шьямалану, – пробормотала Эли.
Нас обволокло клубами пара. Касс что-то мне сказал, но эти полупрозрачные усики будто втягивали в себя любой звук.
Тогда он подошел ближе и уставился на рисунки. Я почувствовал руку Эли. Она тянула меня назад. Марко уже направился за Кассом.
Я не сопротивлялся. И не думал. Они увидели это. Ощутили на себе. Больше мне ничего не надо.
Когда мы вернулись на свет, Эли сказала:
– Это ведь оно, да? То, что видел Вендерс. Сердце Атлантиды.
– Семь кругов, – продолжил Марко, – для семи локули.
– И Семь чудес света, – добавил я.
– Но какая между ними связь? – спросила Эли.
– Не знаю, – пожал я плечами.
– Вот что, – сказал Марко. – Если это то самое место, откуда забрали локули, значит, мы должны их сюда же и вернуть.
– Если мы согласимся плясать под дудку Бегада, – напомнила Эли.
– Его бредовые истории уже начинают казаться не такими бредовыми, – заметил Марко.
– Мы вернемся сюда только через мой труп, – отрезал Касс.
Марко улыбнулся:
– У нас тут беструпная территория.

* * *

Я не знал, что и думать.
Мы нашли нечто по-настоящему невероятное. Семь вдавленных в камень полусфер. Источник удивительной силы. Водопад, возвращающий мертвых к жизни. Вромаски и гобелен под стражей гуано летучих мышей. Марко был прав – мы просто обязаны сюда вернуться.
Но для начала нам необходимо было отсюда выбраться. А для этого нам нужен свет.
Положение спас армейский нож из рюкзака Марко. Он оказался достаточно острым, чтобы срубить три ветки с растущего из стены кальдеры дерева. Две я сунул себе в рюкзак. Затем взял немного оставшегося у Касса хвороста и стянул его в тугой сноп, скрепив корешками и тонкими ветками с сухого дерева.
Просунув ветку сквозь сноп, я обмотал всю получившуюся конструкцию вытащенной из рюкзака кофтой Эли. Брызнув на нее керосином, я зажег спичку.
С шипящим «вввуш» шар превратился в кустарный факел.
– Можно сделать еще два, – сказал я. – Не уверен, правда, как долго они протянут.
Марко с благоговейным трепетом смотрел на огонь:
– Вот черт… Что ж я так рано ушел из скаутов…
– Думаю, нам нужно во второй проход, – неуверенно сказал Касс. – Но это не на сто процентов.
– Мне хватит одного твоего чутья, – сказала Эли.
– Идемте, – позвал я, торопливо зашагав по указанному туннелю.
Потолок здесь был низкий, из-за чего дым почти не находил выхода. Продвигаясь вглубь так быстро, как только могли, мы кашляли как сумасшедшие. Коридор петлял и разветвлялся. Мы прошли мимо минимум пяти проемов, но все они выглядели слишком узкими.
Касс шел впереди. С новоприобретенными силами мы едва не бежали. Первый факел продержался дольше ожидаемого. Когда он начал догорать, я соорудил второй.
Затем, позже, третий.
Моя футболка насквозь промокла от пота. Я потерял счет времени. Судя по всему, мы шли уже куда дольше, чем нам потребовалось на путь до кальдеры. И на куда большей глубине.
Наконец догорел третий факел, и огонь перекинулся на ручку – последнюю из срезанных мной веток. Через пару минут мне придется ее бросить.
– Ребята, постойте, – нервно сказал Касс. – Я прокрутил этот туннель у себя в голове, и, боюсь, мы движемся прямо к пожару. Наверное, стоит вернуться. Попробовать один из узких проходов.
Я остановился и повернулся. Не было никаких сомнений, что Касс делал все, что было в его силах. Мы уже намотали столько кругов, не стоило и ждать от него стопроцентной точности. Но от абсолютной тьмы нас отделяли какие-то секунды, а керосин закончился.
– Конечно, нет проблем, – сказал я. – Через пару минут перейдем на свет от моего горящего кулака. Раньше не мог сказать?
Мимо меня скользнул Марко. Остановившись у поворота всего в нескольких ярдах впереди, он оглянулся:
– Чувак, расслабься.
– Не говори мне, что делать! – огрызнулся я. – Если что, у нас больше нет керосина!
– Я не об этом. Смотрите сюда.
Мы втроем подошли к нему. Марко стоял посреди коридора, держа высоко над головой мачете. Очень похожий на тот, который я потерял на склоне.
– Где ты его взял? – поразился я.
Марко указал себе под ноги:
– Валялся здесь. Видимо, кто-то выронил.
Я бросился дальше по туннелю. Убедившись, что никто не отстал, я бросил остатки факела на каменный пол. Теперь огонь мог погаснуть без угрозы для моей руки.
Льющегося впереди света было достаточно, чтобы осветить туннель.
В конце которого виднелась наполовину поднятая искореженная металлическая решетка.
– Решетка Торквина! – крикнул я.
Я со всех ног кинулся к ней, ребята сразу за мной. От пола до нижних прутьев, всех смятых и изогнутых, было около четырех футов прохода.
– Ого, а наши ребята крутые силачи, – заметил Касс.
– Мы вышли! – завопила Эли, заключая его в объятия. – У тебя получилось! Ты вывел нас назад к входу!
Марко рассматривал покореженный металл:
– А как Торквин вообще туда попал?
Я схватил его за руку и потащил к главному проходу:
– Объясним позже.
Мы побежали направо, повторяя в обратном направлении свой же путь сюда. Несколько секунд – и свет снаружи уже заливал весь туннель.
Я ощутил легкое прикосновение теплого воздуха. Марко держался рядом, крича во всю мощь легких. Позади нас Касс и Эли смеялись и тоже что-то кричали.
Но вот и конец прохода, и я выбежал под открытое небо, полной грудью вдыхая влажный нагретый воздух джунглей. Ничего вкуснее того первого глотка я в жизни не пробовал.
– Йеху! – закричал я.
– Адебоп! – поддержал меня Касс, прыгая как безумный.
Эли и Марко присоединились к этому дикому победному танцу, а я обратил внимание на странное пятно в траве в паре футах от тропы. Это была согнутая в локте рука.
– Профессор Бегад? – бросился я к нему.
Ребята поспешили за мной. Профессор крепко спал, лежа на боку на своем твидовом пиджаке. Аккуратно сложенные очки лежали в траве в нескольких дюймах в стороне, в компании какого-то карманного устройства с экраном как у радара.
Марко присел на корточки и начал трясти профессора за плечи:
– Эй, профессор, вы чего? Все нормально?
Профессор Бегад перевернулся и что-то пробормотал. Затем его взгляд сфокусировался, а челюсть отпала чуть ли не до земли:
– Марко? Это правда ты, мой мальчик? Но… как…
Он быстро сел и крепко обнял Марко.
– Что, не знали, что я бессмертный, Пи-Бег? – хмыкнул тот. – Ой, простите. Нельзя вас так называть.
– Можешь звать меня как твоей душе будет угодно! – с широкой улыбкой ответил Бегад.
Эли с гордостью похлопала Марко по спине. Касс вернулся к исполнению своего личного танца радости. Бегад выглядел так, будто сейчас заплачет.
Следует признать, я не ожидал подобной реакции.
Все заговорили одновременно. Эли рассказывала о спасении, о потолке с гуано и исцеляющем водопаде. Касс описывал в деталях пройденный путь в лабиринте. Бегад в глубоком шоке все это слушал. Он явно ожидал увидеть труп.
– Стойте, а что с Торквином и его шестерками? – спросила Эли.
– Они вышли без вас, – мягко ответил Бегад. – Торквин упустил вас во второй раз, так что я устроил ему головомойку и отправил назад в институт…
Пока они беседовали, я разглядывал устройство с экраном.
Подняв, я покрутил его в руках, изучая со всех сторон. В центре экрана светилась надпись «Оникс». Под ней были четыре пары букв, каждая своего цвета: желтые «ДМ», красные «ЭБ», зеленые «КУ» и синие «МР».
Джек Маккинли, Эли Блэк, Касс Уильямс, Марко Рамсей.
Почти весь экран пересекали неровные круги цветных линий поверх едва заметного тоненького пунктира, каким обозначают очертания гор на топографических картах. Внутри очерченной пунктиром области три линии – желтая, красная и зеленая – спиралью вились снаружи к центру, затем к ним прибавилась синяя линия, после чего уже все четыре, пройдя положенный им путь, возвращались к началу.
Когда я поднял глаза от устройства, Бегад уже спешил ко мне. Глаза его виновато бегали.
– Круг! – воскликнул он. – Расскажи мне о Круге, Джек!
Проигнорировав его, я посмотрел поверх его плеча на друзей.
– Ребята, – тихо сказал я, – он все это время следил за нами.

Глава 34
Гептакиклос

Марко и Эли в шоке уставились на профессора Бегада.
– Но… но это невозможно! – очнулся Марко. – Как за мной можно следить, если на мне нет «жучка»? Для этого нужен браслет на лодыжку или специальные часы.
– Пожалуйста, – сказал Бегад, – обсудим это позже. Расскажите мне о Круге!
Эли взяла у меня устройство и внимательно его осмотрела:
– Здесь все мы, все четверо… Кривые линии – отметки через равные промежутки времени: трое заходят, четверо выходят.
– Вам было известно заранее, как пройти лабиринт? – спросил Касс.
– Нет! – поспешно возразил Бегад. – Пока мы не отследили ваш путь… Но…
– Где «жучок», профессор Бегад? – со злостью в голосе спросила Эли. – В обуви? Вы следили за нами все это время?
Профессор Бегад с трудом сглотнул:
– Одной из целей вашей самой первой операции было вживление в каждого из вас следящего устройства, чипа, – быстро произнес он. – Хирургическим путем. Без какого-либо злого умысла, исключительно ради вашего же блага.
Моя память начала отматываться назад:
– Так значит, когда я в первый день пытался сбежать… И когда следующей ночью мы все вчетвером… Вы знали, где мы! Все это время вы следили за нами!
Бегад кивнул:
– В общем… да. Хотя я полагал, что вы и так догадаетесь. Иначе как бы мы нашли вас на субмарине?
– Вы знали, что я не была на процедурах той ночью… – пробормотала Эли.
– …и позволили нам сесть в ту лодку! – подхватил Касс. – Мы едва не утонули!
– Нет-нет, все не так! – запротестовал Бегад. – На какое-то время вам действительно удалось нас провести. Скажу честно, ваши проделки с видеопетлей и прочим сработали на удивление превосходно. Нам повезло, что подозрительность у Торквина в крови. Увидев, как какая-то огромная муха семь раз проползла по стеклу в комнате Касса по одному и тому же маршруту, он разбудил меня, и мы проверили ваши «жучки», но к тому моменту вы уже были на пляже.
– И что еще вы предпочли нам не сообщать, профессор? – требовательно спросил я. – Что на самом деле вы с нами сделали?
– Тихо, мои братья и сестра, – вмешался Марко, причем его голос прозвучал странно спокойно. – Давайте не будем орать, а просто покажем ему, как сильно мы расстроены.
Замахнувшись, он отправил прибор куда-то далеко в джунгли.
– Нет! – завопил Бегад. – Ты представляешь, сколько он стоит?!
Касс подошел к нему практически вплотную, его глаза сердито сверкали. Сейчас он мало походил на привычного себя.
– Марко погиб из-за всех этих ваших дел. Если бы он не упал в том самом единственно правильном месте, его кровь была бы на ваших руках. Вы серьезно нам задолжали, профессор. Очень серьезно.
– Задолжал? Вам? – В голосе Бегада прорезались суетливые нотки. – Мой дорогой мальчик, мы вживили вам «жучки» для вашего же блага! Мы не могли рисковать вами! Есть и другие, кто желает заполучить локули! Вы вовсе не в безопасности, как вы сами думаете! А теперь, пожалуйста, расскажите, что вы там видели!
– Стоп, о каких еще «других» идет речь? – спросил Марко.
Бегад глубоко вздохнул:
– Последователи Караи обнаружили этот остров. В течение столетия мы потратили огромное количество времени и сил, чтобы проследить родословную Караи. Лишь он смог осознать, насколько безрассудной была идея создания локули и сама попытка обуздать великие силы Атлантиды. Но его стремление уничтожить их встретило яростное сопротивление. Массарим был в ярости. Поэтому он украл локули и увез их с Атлантиды, что и послужило причиной разрушения и погружения на морское дно великой цивилизации. Караи каким-то образом удалось выжить, и он посвятил свою жизнь, чтобы разыскать то, что забрал его брат. В поисках хоть каких-то зацепок он объездил весь мир, естественно, не раскрывая себя, подкупал людей, которые могли что-то знать, и в конце концов ему удалось обнаружить планы и записи Массарима.
– Они у вас, здесь? – спросил я.
В ответ Бегад помотал головой:
– Это было очень давно. За прошедшие столетия они оказались утеряны. Но мы полагаем, что Караи хотел вернуть локули на Атлантиду, тем самым восстановить баланс, возможно, даже поднять со дна континент и начать все заново. Но ему постоянно мешали Масса – группа последователей Массарима, поклоняющихся своему лидеру, так как видели, какое могущество дарят ему локули. Они почитали его как бога, а он пользовался этим. Но после затопления Атлантиды все изменилось. Массарим начал корить себя за кражу локули. Он осознал правоту Караи: они были слишком опасны и само их создание было страшной ошибкой. Но Караи хотел вернуть их на остров, и это ужаснуло Массарима. Он полагал, что это закончится новой катастрофой, но уже всепланетного масштаба. Массарим решил, что Караи потерял рассудок и поэтому локули нужно уничтожить, но он боялся высвобождения заключенной в них энергии. И потому остаток своей жизни он посвятил тому, чтобы спрятать их навечно.
– А те люди – Масса – они еще существуют? – спросил я.
Бегад кивнул:
– Они жаждут найти локули – и нас. Мы полагаем, они подобрались уже очень близко к обнаружению этого острова. Атаки на нашу систему усиливаются.
– А мы не можем дружить? – спросил Касс. – Работать сообща? У нас же одна цель.
– Вовсе нет, – покачал головой Бегад. – Масса преданы первоначальным замыслам Массарима. Они хотят власти. Абсолютного могущества. Мы должны найти локули до того, как они украдут их, и понять, как запустить заключенные в них силы.
– Предположим, мы позволим вам увести нас на Темную сторону Силы, – протянул Марко, – что мы получим взамен?
– Ваши жизни, – мрачно посмотрел на него Бегад. – Если Масса заполучит локули, вам их уже не вернуть, а это равняется…
– …нашей смерти, – закончила за него Эли.
Бегад повернулся ко мне:
– А теперь расскажи мне о Круге, Джек.
Я сглотнул.
– Он был вырезан в камне, а в середине… было что-то вроде утопленной чаши с письменами. В ней была трещина, из которой торчал обломок меча и шел пар. Вокруг было еще семь углублений…
– Гептакиклос… – дрогнувшим голосом пробормотал Бегад. – Круг Семи. Вендерс был прав. Оно там – сердце Атлантиды! Место, откуда были украдены локули!
– В каждом углублении был вырезан рисунок, – продолжил я. – Статуи и здания, которые я сразу узнал…
– Эй-эй! Ну-ка притормози! – перебил меня Марко. – Вот же я, Его Высочество Бессмертный! Ни царапинки после падения с жуткой высоты! – он оглядел нас сияющими глазами. – Чего нам волноваться о каком-то 7ЧС? Или о процедурах? У нас есть Волшебный Аквапарк Жизни!
У меня перехватило дыхание. Из-за восторга от всего случившегося я даже не подумал об этом. Но вода действительно вернула Марко к жизни. Что, если она так же вылечила и нас? Вдруг мы теперь можем отправиться домой?
Я посмотрел на Эли и Касса и понял, что они думали о том же. Бегад вытащил из кармана пиджака какую-то маленькую штуковину размером с палец. Взяв Марко за руку, он ткнул ею в его правый указательный палец.
Марко подпрыгнул:
– Эй! Потише, Пи-Бег, пусть я Бессмертный, но боль все еще чувствую.
– Я всего лишь взял у тебя кровь на анализ, – пояснил Бегад, убирая от его пальца инструмент и доставая из кармана лейкопластырь. Мы собрались вокруг него и какое-то время наблюдали за появляющимися на маленьком экране цифрами. Наконец мельтешение прекратилось, и Бегад вздохнул:
– Показатели ферментов не изменились, а это говорит, что митохондриальный хаос в твоем организме продолжается.
– А можно по-человечески? – попросил Марко.
– Водопад восстановил твои ткани, – ответил Бегад, – но никак не повлиял на 7ЧС.
– Хотите сказать, если мы пропустим процедуры и начнем загибаться, а потом нырнем в воду… – начала Эли.
– …это вам ничем не поможет, – печально покачал головой Бегад.
Звучало совершенно нереально. Я вглядывался в лицо профессора – в конце концов, он и раньше нам лгал, а уж теперь едва ли что-то остановит его в достижении цели.
– Атлантида была средоточием истинной гармонии, – он вернулся к своим рассуждениям. – Теперь мы знаем совершенно точно, что часть этой великой энергии просачивается сквозь расщелину и питает водопад. Но ваша связь с Атлантидой совсем другого уровня. Вашему цересакруму необходима эта связь, та гармония, которая объединяет локули и подземные силы. Мы должны найти их, Джек.
– Если этого не смог сделать Караи, как сможем мы? – спросил я. – Тем более с дышащими нам в затылок людьми из Масса?
– Ты говорил о каких-то рисунках, – напомнил Бегад. – По одному в каждом круге. Ты сможешь их воспроизвести?
– Я могу, – вызвался Касс.
– Не придется, – возразил я. – Там была статуя на берегу, огромный маяк, пирамиды, висячие сады… В общем, семь чудес Древнего мира.
– Великая Калани!.. – ошеломленно выдохнул Бегад. Но не успел он сказать еще хоть слово, как его телефон пронзительно заверещал. Взглянув на экран, он резко побледнел.
Там светилась надпись «КОД КРАСНЫЙ».
Он поспешно поднес аппарат к уху.
– Бегад слушает… Что?! – его лицо потемнело. – Ты уверен? Уже идем.
– Что случилось? – спросил я.
Бегад уже направился в сторону института.
– Скажи мне вот что. Тот меч, что был в центре гептакиклоса… Ты его вытащил, Джек?
– Но потом я его вернул! – ответил я.
Бегад побледнел еще сильнее.
Я уже хотел потребовать объяснений, но тут огромный вездеход с Торквином за рулем протаранил джунгли.
– В машину! – приказал он.
– В чем дело? – спросил я.
– Институт Караи атакован! – крикнул в ответ Бегад, прыгая на переднее сиденье.

Глава 35
Чудовище из разлома

– Когда ты открыл трещину, что ты видел, Джек? – обернувшись со своего переднего сиденья, спросил Бегад, пока вездеход подпрыгивал на корнях.
– Ничего! – ответил я. – Я вообще почти ничего не видел из-за яркого света. Но я определенно что-то почувствовал. Что-то вроде хлопанья крыльев.
– Я тоже! – вклинился Марко. – А еще я слышал странный звук типа визга.
– Быть не может… – пробормотал Бегад, помотав головой. – Я думал, их всех уничтожили…
– Простите! – сказал я. – Я сделал что-то не то, да?
– Да! – гаркнул Торквин, выкручивая руль, чтобы избежать столкновения с толстым деревом, из-за чего мы едва не вылетели из машины. – Хуже не придумаешь!
Бегад не обратил на него внимания и повернулся к нам. На его лице ясно читался ужас:
– Во времена расцвета Атлантиды на месте этого вулкана была скрытая от посторонних глаз долина. Столетиями члены королевской семьи приходили сюда, чтобы насытиться загадочным паром, дарующим силу. Но когда королева Калани решила создать локули, ей понадобилось кое-что намного большее. Умение контролировать сам поток силы. Поэтому она увеличила расщелину, откуда выходил пар, а чтобы не допустить утечки, она использовала магический меч как своеобразную затычку. Таким образом королева могла вынимать его и возвращать на место, когда ей это было нужно.
– Утечки чего? – спросила Эли. – Что это за энергия? Она лечит людей, делает остров невидимым… Должно же быть научное объяснение!
– Мы полагаем, что расщелина искажает магнитное поле Земли, – ответил Бегад. – Что это точка в нашем пространственно-временном континууме. Что-то вроде временного туннеля.
– Это невозможно, – сказала Эли, – согласно всем законам физики…
– Классической физики, – поправил ее Бегад. – Релятивистская теория, теория струн – согласно им, пространство и время подвижны, связаны и создают измерения, которые сложно увидеть. Но сложно – по нашим меркам – не значит невозможно. Мы думаем, что существует небольшой разлом, на это указывают многочисленные, правда неподтвержденные, свидетельства о древних существах, виденных на острове. Наверняка вромаски проскользнул через ту же расщелину.
Все услышанное мне категорически не понравилось:
– Так что произошло, когда я вынул меч? Что-то выбралось оттуда?
Джунгли закончились, и мы оказались на границе территории института. Одно из зданий выглядело так, будто его подвергли бомбежке. Крыша превратилась в жуткое месиво кровельных осколков. Со всех концов комплекса к нему спешили последователи и охранники.
Торквин резко затормозил, так что вездеход занесло. Охранники тут же повыскакивали на землю, но одному он приказал вернуться:
– Оставайся здесь. Я все сделаю. А вы ждите. Все вы.
Стоило ему отвернуться от вездехода, как воздух пронзил нереальный визг. До моего слуха донесся звон разбитого стекла и грохот падающей мебели. Из окна второго этажа, крича, вывалился охранник.
Внутри мелькнуло что-то красное. Еще одно окно вдребезги. В нем я заметил что-то длинное и тонкое, со свистом рассекающее воздух наподобие плети.
Хвост.
– Что за… – начала было Эли.
Торквин опустился на колено рядом с вездеходом, поднял пистолет и начал прицеливаться. Рядом с ним присел еще один охранник.
Из сломанной крыши показалась огромная голова – чудовище должно было быть не меньше пятнадцати футов в высоту. Оно походило на гигантского орла, вот только глаза были желтыми и фасеточными, как у насекомых, а кожа была ярко-красной.
– Готовсь… цельсь… – скомандовал Торквин.
– Нет! Не стрелять! – приказал Бегад.
Чудовище повернулось на звук его голоса. От его глаз побежали солнечные зайчики – фасетки отражали свет. Оно посмотрело в сторону Бегада и, расправив крылья, с резким взмахом вырвалось из здания и взмыло в воздух. Размах крыльев оказался невероятно широким. Чудовище взмахнуло ими еще раз, потом еще, и даже на таком расстоянии мы ощутили мощнейшие колебания воздуха.
Покрытое ярко-красным мехом, тело широкой грудью и общим сложением напоминало львиное. Мускулистые и длинные ноги заканчивались – как я мог разглядеть теперь – крупными лапами с когтями-щупальцами. В голове не укладывалось, как такая громадина вообще может летать. Чудовище было слишком большим. А его телосложение никак не подходило для полетов.
И все же оно парило в воздухе с такой легкостью, будто сила тяжести на него не распространялась. Вдруг чудовище с разрывающим барабанные перепонки криком спикировало прямо на нас.
Я тут же вспомнил этот визг. Красное пятно. Хлопанье крыльев. Все это я уже слышал и видел внутри вулкана – сразу после того, как вынул из камня сломанное лезвие.
Это я выпустил его.
Бегад орал во всю мощь своих легких, чтобы никто не открывал огонь. Марко выпрыгнул из вездехода и встал прямо перед профессором.
– Эй, птицегигант, сюда! – крикнул он.
В руке он сжимал острый камень.
Чудовище повернулось к Марко, и он тут же бросил камень, попав ему прямо между глаз. Зверь взревел и как-то неуклюже взмахнул крыльями. А затем с жутким грохотом, от которого у меня желудок перевернулся, рухнул прямо на профессора Бегада.
Его полный ужаса крик тут же оборвался. Торквин и охранники поспешили к ним. Чудовище резко повело крыльями, попав Торквину по челюсти. Подобно тряпичной кукле его отбросило назад, причем по дороге он сбил с ног остальных охранников, следовавших за ним.
Но взгляд монстра был прикован к Марко, со всех ног ринувшемуся к ближайшему зданию.
– Бегите! – крикнул он через плечо. – Ищите убежище!
Чудовище взмыло в воздух, оставив на земле неподвижное тело Бегада. Сложив крылья, оно спикировало на Марко, хищно расставив когти.
– Не-е-ет! – взвыл Касс. Он выпрыгнул из вездехода и принялся размахивать заостренной палкой. – Мы только спасли его, ты, цыпленок-переросток!
С ловкостью ниндзя Марко отпрыгнул в сторону. Чудовище со всей силы ударилось о землю, пропахав когтями газон.
Касс бросился вперед и, размахнувшись, всадил палку в бок монстра, откуда вырвался фонтан черно-зеленой жидкости.
Чудовище, абсолютно безмолвно, повернуло голову и взглянуло на рану. Затем с удивительным спокойствием встало, сделало два шага и взлетело.
А по пути схватило Касса за рюкзак.
Окаменев от ужаса, мы наблюдали, как чудовище поднимается все выше в темнеющее небо, а Касс беспомощно трепыхается в его когтях.

Глава 36
Значение Семи

– Я держу! – Марко побежал с такой скоростью, что его ноги, казалось, перестали касаться земли. Он подпрыгнул, вытянув вверх руки.
Его пальцы схватили Касса за пятку.
Но на землю Марко упал ни с чем, а крики Касса о помощи быстро затихали вдали.
Мы с Эли бросились к Марко.
С каждым взмахом своих мощнейших крыльев чудовище набирало высоту. Ноги Касса болтались как у марионетки. Нам ничего не оставалось, кроме как смотреть, как они становятся все меньше и меньше.
Громкий «бах!» разорвал воздух. Торквин, присев на одно колено, целился из ружья.
– Не стрелять! – хрипло приказал Бегад. – Ты можешь задеть ребенка!
Бегад!
Из-за случившегося с Кассом я совсем о нем забыл. А ведь чудовище свалилось прямо на него. Я присел рядом с ним и приподнял ему голову:
– Вы в порядке?
Бегад попытался сесть. Собрав все силы, он крикнул:
– У меня больше нет прибора, Торквин! Отправь кого-нибудь, чтобы они проследили за мальчиком!
Торквин гаркнул что-то одному из своих громил. За ним я заметил Эли и Марко, замерших как истуканы и не отрывающих взгляда от неба. Эли всхлипывала.
Бегад прикрыл глаза. Я помог ему вытянуться и осмотрел его тело на предмет повреждений. Кровотечения не было, но одна нога была вывернута под неестественным углом, а лицо профессора посерело.
– Я позову доктора, – сказал Торквин.
– Да… Спасибо… – пробормотал Бегад сквозь плотно сжатые зубы. – И позови ко мне всех трех Избранных – сейчас же!
Торквин отправился выполнять распоряжение, а Бегад, открыв покрасневшие глаза, посмотрел на меня.
– Мы… мы думали… их всех уничтожили… – прошептал он.
– Кого «их», профессор? – не понял я.
– Грифонов, – ответил он. – Стражей локули. Массарим… вырезал их всех. Но из-за разлома… во времени… кто знает, из сколь далекого прошлого…
Его голова начала запрокидываться.
Я не знал, что говорить или делать. От шока все тело окаменело, а чувство вины придавило к земле. Это чудовище оказалось здесь из-за меня. Если бы не мое любопытство, с Кассом ничего бы не случилось.
– Мне так жаль… – прошептал я.
– Верни его… – простонал Бегад.
– Как? – с отчаянием спросил я.
Подняв глаза, я увидел бегущего в нашу сторону Торквина, в руке он сжимал прибор слежения. Эли и Марко спешили следом.
– Профессор! – выдохнул он.
Он опустился рядом с ним на колени и поднес устройство к его лицу. Неподалеку группа врачей раскладывала носилки, готовясь унести Бегада. Эли и Марко молча присели рядом со мной.
– Ну конечно… – пробормотал Бегад, всматриваясь в экран. – Он тоже ищет локулус. Он родился и вырос, чтобы охранять его.
– Но тогда зачем ему Касс? – спросил я.
– Для еды, – ответил Бегад.
Эли судорожно вздохнула. Марко приобнял ее.
– Но… грифон не может… переварить свежую человеческую плоть… – продолжил Бегад. – Поэтому он прячет свою добычу в пещерах… помещая их в коконы… вымачивает в собственной слюне… вы должны найти их…
– Готовить самолет? – спросил Торквин.
– Да, – сказал Бегад. – И Торквин… ты возьмешь с собой Избранных.
– Ну уж нет! – взорвался Торквин. – Они уже заперли нас! В пещере!
– Никаких «нет», Торквин, – отозвался Бегад. – Не дай… гневу собой овладеть…
Врачи принялись укладывать Бегада на носилки, но тот запротестовал. Взглянув на нас из-под полуоткрытых век, он сказал:
– Рисунки гептакиклоса… были вырезаны Караи… чтобы сообщить, где спрятан каждый локулус. Я знаю… куда направляется грифон…
– Грифон направляется к одному из Семи чудес Древнего мира? – не веря собственным словам, спросил я.
– Да, именно так, мой мальчик! – дыхание Бегада стало прерывистым, было видно, что он изо всех сил пытается сконцентрироваться. – Построенные лучшими умами своего времени… вложены огромные средства. Потайные ходы… хранилища… тайники… все необходимое… Идеально для локули. Как мы сами не догадались…
– Но их больше не существует, профессор Бегад! – возразила Эли. – Разве эти чудеса не были уничтожены? Все, кроме пирамид?
– Следуйте за грифоном… – бормотал Бегад. – По чипу Касса… направляется к Средиземному морю…
Его голос стал практически неслышен. Врачи подняли носилки и заторопились к институтскому госпиталю. Я побежал рядом. Профессор явно пытался сказать что-то еще.
– Пообещайте… верните…
– Обещаем! – воскликнул я. – Мы найдем Касса и вернем его!
– Верните… – повторил Бегад.
Его глаза наконец закрылись. Но он успел прошептать последнее слово:
– …локули.

Глава 37
Родос

– Левый борт! – возвестил Торквин.
На его мясистом лице застыло странное пугающее выражение, которое стоило воспринять как улыбку. Он пилотировал крошечный четырехместный самолет так, будто тот был бомбардировщиком. Самолет ухнул в такое крутое пике, что я испугался, не остались ли мои мозги где-то позади.
– Гху!.. – я крепко прижимал руку ко рту и старался глубоко дышать.
Глупые выходки Торквина имели свое преимущество: они отвлекали меня от мыслей о Кассе. Грифон схватил его два часа назад. Я боялся, что мы потеряем его до того, как успеем найти. Но в данный момент все мои мысли были сосредоточены на том, как бы не расстаться с недавно съеденным обедом.
– Решетка. Пещера. Я все помню… – проворчал Торквин, наверное, уже в десятый раз.
Я обменялся тяжелым взглядом с Марко и Эли.
– Йо, сасквоч! – подал голос Марко. – Читай по губам: они опустили решетку не специально! Это была случайность! Ясно? Или Эли стоит перевести это на кроманьонский?
Торквин опять дернул штурвал, разворачивая самолет на все триста шестьдесят градусов.
– Банзай!
– Может, хватит?! – заорал я.
Самолет набирал высоту. Я старался не смотреть вниз. Под нами простиралось Средиземное море. Зыбкая бронзовая поверхность тянулась чуть ли не до самого горизонта. Я сосредоточил взгляд на экране следящего устройства, которое Торквин установил на приборную панель. Судя по сигналу, Касс двигался на восток, минуя Италию. Бегущая строчка внизу жидкокристаллического экрана долго показывала сначала «САРДИНИЯ», потом «СИЦИЛИЯ», пока не сменилась на «КОРФУ».
– Куда грифон его несет? – спросил я.
– Да куда угодно, – отозвалась Эли. – Все Семь чудес были в средиземноморских странах.
Торквин молчал в течение довольно продолжительного времени, практически не отрывая взгляда от сигнала. Вскоре географические названия стали мелькать чаще, грифон сместился на материк: «СПАРТА», «КОРИНФ», «АФИНЫ».
Затем его маршрут протянулся вдоль восточного побережья Греции и Эгейского моря. Я скользнул глазами дальше, от той точки, где он был сейчас, туда, куда он, похоже, направлялся. Мой взгляд остановился на напоминающем формой каплю острове неподалеку от побережья Турции. Я наклонился, чтобы прочитать название.
– Родос…
– Место нахождения одного из Семи чудес, – сказала Эли, изучая устройство. – Великий Колосс Родосский! Считается самой высокой когда-либо построенной статуей. Под его ногами разместился весь порт, а в руке он держал факел, освещая им путь кораблям.
Я кивнул, припоминая домашнее задание, кажущееся таким далеким, будто с его выполнения прошли столетия.
– Я делал его копию. Обернул игрушечного солдатика в тогу, сунул в одну руку игрушечный фонарик, а в другую – блокнот, на котором написал «Словарь греческого языка». Потом принес в класс и установил на поле для «Стратего» на месте Эгейского моря.
– Я, наверное, пропустил тот день в школе, – сказал Марко. – Но разве Семь чудес не канули в Лету… не знаю… вечность назад? «Цинциннати Редс» это не понравится.
Самолет клюнул носом и завалился на левый борт. Мы снижались, направляясь к Родосу.
– Хва-ати-ит! – завопила Эли.
– Эй, чувак, еще немного, и вся твоя кабина окажется в моей бессмертной блевотине! – пригрозил Марко.
Торквин злобно ухмыльнулся:
– Решетка. Пещера. Я все помню.
Самолет закружило. Ремни безопасности больно впились мне в тело. Теперь кричали уже мы все. Прибор слежения, удерживаемый на приборной панели одной скрепкой, сорвался, ударился о потолок и погас.
Торквин поспешил выровнять самолет. Взглянув на ставший бесполезным прибор, он поморщился:
– Упс…

* * *

– Перед смертью не надышишься, Самсон. Тебе придется доложить об этом профессору Бегаду! – уговаривал Марко Торквина, сидящего на переднем пассажирском сиденье греческого такси. – Пусть отправит тебе «ФедЭксом» другой прибор!
– Сомневаюсь, что в Институте Караи есть офис «ФедЭкса», – заметила Эли.
– В крайнем случае, они сами поведут нас по следу, – добавил я, – и сообщат, где искать Касса!
Торквин тыкал своими кряжистыми пальцами в кнопки сломанного устройства:
– Починю.
Он что, издевается?
Без сил я откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно на дорогу. Мы всю ночь проспали в самолете, оставленном прямо под открытым небом в аэропорту. Мы уговаривали Торквина связаться с институтом и сообщить о проблеме с устройством слежения, но он категорически отказался. Ему явно не хотелось рассказывать профессору Бегаду о случившемся.
Нам приходилось мириться с его выходками, как бесправным детишкам с воспитателем в детском саду, пока Касс находился в когтях плотоядного монстра.
Эли с Марко в отчаянии посмотрели на меня.
«Думай! Только это у тебя и получается!»
С одной стороны дороги мелькала бесконечная вереница отелей и ресторанов, с другой протянулся пляж. Не верилось, что мы наконец-то вновь вернулись в реальный мир с его уличными фонарями, движением на дорогах, ресторанами, домами, обычными людьми в обычной одежде, занятыми совершенно обычными делами. Из радио в такси доносились рекламные слоганы на греческом, затем пошел выпуск новостей, в котором мелькнуло что-то вроде «Неа-Йоки». Мы были дома.
И все же реальность вокруг казалась какой-то совершенно нереальной.
Необходимо найти способ добраться до Касса. Грифон запрограммирован на поиск и охрану локулуса. Из чего следует, что – неизвестно как, но все-таки – магическая сфера все еще существует. Несмотря на то что место, где оно было спрятано – Колосс, – давно разрушено.
Найдем локулус – найдем Касса.
Когда такси начало подъезжать к порту, я уже не отлипал от окна. Здешняя гавань формой напоминала клешню краба, будто два пальца, готовые сомкнуться. Водную гладь рассекали рыбацкие лодки, возвращающиеся с утренним уловом, а кое-кто уже наслаждался ранним завтраком в многочисленных летних кафе.
«Считается самой высокой когда-либо построенной статуей. Под его ногами разместился весь порт, а в руке он держал факел, освещая им путь кораблям».
– Это и есть главный порт? – спросил я водителя. – Это там когда-то стоял Колосс Родосский?
– О-о да! – с гордостью кивнул водитель. – Вы знаете о Колоссе? Великое Чудо всего мира! Большие корабли? Они проходили под его ногами. Из ресторана моего брата Нико открывается отличный вид на гавань. Лучшая кухня во всем Родосе…
– Стойте. Что значит «под его ногами»? – скептически спросил Марко. – Вы о старых парусниках с высоченными мачтами? Тогда та штука должна была быть огроменной, такой, что и статуя Свободы в кармане тоги поместится.
– Поэтому мы называем его Колоссом! – объявил водитель.
– Получается, если локулус выпал после разрушения статуи, – сказал я, – то сейчас он должен быть под водой.
Марко сощурился и прикрыл ладонью глаза от утреннего солнца.
– Что-то я не вижу в воде Его Красное Величество.
Торквин оторвал взгляд от сломанного прибора и указал на дорогу, пересекающую гавань:
– Остановитесь там.
– Любите дайвинг? – спросил водитель. – Я отведу вас в магазинчик моего дяди Фоти!
– Ведите, – сухо бросил Торквин, вернувшись к возне с устройством. Он положил правую ногу на левую, так что стала видна огромная босая стопа.
Водитель удивленно поднял бровь:
– Тогда к кузине Ирини? У нее обувной магазин…
Торквин с силой ударил кулаком по приборной доске. Водитель молча свернул в сторону гавани.
Через пару секунд он припарковался у вымощенной плиткой дорожки, за которой почти сразу начиналось море. Из-за столика ближайшего кафе, выкрашенного белой штукатуркой, нам помахал официант. Из здания доносилось треньканье бузуки и шипение масла. От окутавших меня запахов слюнки так и потекли. Торквин выдал нам немного евро на карманные расходы. Подкрепиться было бы отличной идеей, если только перекус не отнимет драгоценное время.
Водитель протянул Торквину визитку:
– Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю Таки к вашим услугам. Заплатите за поездку, пожалуйста.
Проигнорировав визитку, Торквин сунул ему несколько бумажек и пошел прочь. Таки быстро пересчитал банкноты:
– А чаевые?
– Много болтал, – буркнул Торквин.
Эли ошарашенно посмотрела на него:
– Совсем совесть потерял?
Взяв визитку Таки, она запрыгнула на пассажирское сиденье спереди:
– Ну ты и хам, Торквин! Я не сдвинусь с места, пока ты не даешь ему чаевых!
Марко показал ей поднятые большие пальцы:
– Так держать, Норма Рэй!
Торквин повернулся и что-то пробормотал себе под нос, к счастью, я его не расслышал. Но все же он бросил Эли пару монет, которые она передала Таки.
– Ты хорошая девочка, – широко улыбаясь, сказал водитель. – Скажу Нико, пусть не считает твой завтрак.
Вылезая из машины, она что-то сунула себе в карман. Я вопросительно посмотрел на нее.
Она прижала к губам пальцы и направилась к гавани.

Глава 38
Проблемы из-за Торквина

– Колосс должен был стоять где-то за этими ресторанами, – задумчиво произнесла Эли, энергично шагая вдоль причала.
Мы с Марко тащились позади. Захватив с туристического стенда несколько брошюр, мы, уплетая жареные яйца и тосты у Нико, знакомились с их содержанием – точнее, знакомились я, Марко и Эли. Торквин был занят тем, что бил прибором слежения по всему, до чего дотягивались руки. Итогом этого стало столь плачевное состояние устройства, что починить его уже не представлялось возможным.
Утро выдалось жарким. Несмотря на ранний час, пот градом катил у меня по лбу. Мне нужно было поговорить с Эли. Наедине. Узнать, что она спрятала в карман. И почему держала это в тайне.
Когда мы проходили мимо пристани, у которой покачивались прокатные лодки, Торквин остановился:
– Лодка. По гавани.
Эли повернулась, глянцевая брошюрка в ее руке блеснула на солнце:
– Стойте. Здесь сказано, что Колосс никогда и не возвышался над водой. Современные ученые считают, что греки просто не могли построить подобных размеров статую над столь протяженным портом. Она бы обрушилась под собственной тяжестью. Пусть даже ее отлили из бронзы, разместить ее над гаванью практически не представляется возможным.
Торквин тупо посмотрел на нее.
– Слушай внимательно, чувак, – сказал Марко, – потом будет опрос по теме.
Я скользнул взглядом по воде. Если бы грифон объявился в порту, мы бы уже об этом знали. Здешние бы подняли панику. Полицейские бы оцепили всю гавань. Получается, он летел не сюда.
Но поиски по всему острову Родос займут дни. Его протяженность составляла пятьдесят миль, а у нас совсем не было времени. Даже если Касс еще жив, сегодня в полночь он должен быть на процедурах. Если мы не вернем его к этому моменту, для него все будет кончено.
– Ученые полагают, что Колосс на самом деле стоял на западном побережье, – продолжила Эли, – где-то… здесь.
Мы миновали последнее кафе. Справа от нас была каменная стена, огораживающая гавань. Слева, теряясь за вершиной небольшого холма, вилась дорога. Туда Эли и указывала.
Лицо Торквина уныло вытянулось.
Мои глаза проследили за ее пальцем до здания, под крышей которого размещались супермаркет и банк. Неподалеку со связкой разноцветных воздушных шаров в руке стоял клоун, окруженный группкой скучающих детей.
Марко взглядом проводил воздушный шар, поднимающийся в безоблачное небо:
– А вот и наш локулус.
Торквин издевательски хмыкнул:
– Будем искать в отделе молочных продуктов?
Эли быстрым шагом направилась в сторону улицы. Город Родос превращался в сплошные холмы, стоило начать подниматься от причала. Мы прошли мимо магазина велосипедов, расположенного на углу перекрестка трех дорог, и его работник, подозрительно прищурившись, проводил нас взглядом.
– Эли, погоди! – крикнул я.
Догнав ее, я пошел рядом. Теперь нас от спорящих из-за чего-то Торквина с Марко отделяло почти полквартала.
– Не злись, – сказал я.
Эли оглянулась и наклонилась ко мне:
– А я и не злюсь. Я просто хотела побыстрее отойти подальше, чтобы воспользоваться этим.
Она вытащила из кармана мобильный телефон так, что шедшие позади Торквин с Марко не могли его увидеть.
– Когда я села в такси после того, как Торквин послал водителя, я стянула его с переднего сиденья.
– Ты украла телефон! – возмутился я. – Это гораздо хуже, чем послать!
– Я взяла его на время!
Эли свернула на узенькую улочку, где потянулись частые приземистые домики. Из входных дверей то и дело выходили мамы и папы и посылали воздушные поцелуи машущим им из окон ребятишкам под чутким присмотром одетых во все черное бабушек.
– У меня есть визитка Таки. Я позвоню в таксопарк – нам же все равно придется кататься по городу, ведь так? Тогда я и верну телефон и скажу, что взяла его по ошибке. Слушай, Торквин и близко не подпустит нас к автомату. Это наш единственный шанс. Я всего лишь позвоню маме, скажу, что со мной все в порядке. У меня будет пара секунд, чтобы заблокировать определитель номера. А потом я отдам телефон тебе.
Мое сердце подпрыгнуло. Папа, наверное, думает, что я умер. Впервые за все время моего отсутствия я смогу услышать его голос.
Я оглянулся через плечо. Марко и Торквин еще не успели свернуть. Эли схватила меня за руку и потянула в темный проулок между домами.
Мысли бешеным потоком проносились в голове. Я представил, как наберу номер. Что скажет папа, услышав меня. Что мы оба почувствуем.
И что случится после.
Оказавшись в безопасности, она раскрыла мобильный.
– Стой. Не нужно, Эли, – сказал я.
Она непонимающе посмотрела на меня:
– Почему нет?
– От этого станет только хуже, – ответил я. – Представь себе. О тебе уже долгое время не было вестей. Все мы пропали при одних и тех же обстоятельствах. Полиция наверняка нас разыскивает. Может, даже ФБР. А значит, они поддерживают связь с нашими мамами и папами – вероятно, прослушивают телефоны. Если мы им позвоним, Эли, они нападут на след. И узнают, где мы. А узнав, они придут за нами. Мы никогда уже не вернемся в Институт Караи и к процедурам.
Эли умоляюще посмотрела на меня:
– Но ведь ты не веришь во все это!
– Вот во что я верю, – спокойно сказал я. – У всех у нас есть этот ген, из-за которого нам становится плохо. И есть Касс, который нуждается в нашей помощи. Пойми, я не призываю слепо верить Бегаду. Уверен, он рассказал нам далеко не все. Но вспомни, что мы увидели в эти последние несколько дней. Мы не можем просто взять и забыть об этом, Эли. Никто не хочет позвонить домой больше, чем я. Я бы все отдал, чтобы папа забрал меня и я мог выкинуть все произошедшее из головы раз и навсегда. Ты не представляешь, как бы мне этого хотелось. Но мы уже по горло в этом увязли и должны дойти до конца.
Я положил руку ей на плечо, но она нетерпеливо ее стряхнула. Ее лицо исказилось в отчаянии:
– Чтобы отследить телефонный звонок, любому оборудованию понадобится как минимум тридцать секунд. Мне хватит двадцати – потолок, затем я отключусь. Я просто хочу дать ей знать, Джек. Пожалуйста. Пойди отвлеки Торквина с Марко. Я прошу всего двадцать секунд.
Я глубоко вздохнул. Мне было ясно: ей необходимо сделать этот звонок, а спорить совсем не хотелось. Времени на это не было. Нам нужно найти Касса.
Голоса Торквина и Марко становились все громче. Я выскочил из проулка и побежал к углу, как раз когда они собрались свернуть.
– Эли? – требовательно произнес Торквин, осматривая улицу. – Где?
Я закатил глаза:
– А ты как думаешь? За завтраком она выдула два больших стакана яблочного сока. Зов природы. Так что будьте хорошими мальчиками и отвернитесь.
Марко тут же повернулся спиной. Торквин нехотя последовал его примеру.
– У нас с Хагридом вышла небольшая дискуссия, – сказал Марко, – о том, где можно быстро раздобыть информацию о Колоссе. Тут мы проходим мимо здания с какой-то выбитой в камне надписью на греческом. И он выдает: «Библиотека!» А я такой: «А ты откуда знаешь?»
– Ты знаешь греческий? – спросил я Торквина.
– В совершенстве, – ответил тот. – Как английский.
Я услышал позади шаги и оглянулся. Эли шла к нам. В ее лице не было ни кровинки.
– Сегодня твой счастливый день, сестренка, – вприпрыжку направился к ней Марко. – Мы идем в библиотеку! – Он резко остановился и, прищурившись, внимательно на нее посмотрел. – Что не так? Кто-то добавил в твою порцию мусаки немного лосятины?
Эли ничего не ответила.

* * *

Когда мы поднимались по парадной лестнице сложенного из каменных блоков здания, Марко указал на небольшой лист на окне, на котором изображались понятные во всем мире знаки «Не курить», «Запрещено пользоваться мобильными телефонами», «Запрещено входить с едой» и «Запрещено входить без обуви».
– Ты захватил свои мокасины? – спросил он Торквина.
Вместо ответа тот забарабанил в дверь.
Я старался не отходить от Эли, а она даже не смотрела на меня. Я не мог не беспокоиться. Что-то явно произошло. Если она сплоховала и к нам уже кто-то направляется, нам стоило об этом знать.
Где-то через минуту-другую дверь медленно открылась, и в проеме показалось лицо молодой женщины:
– Eimaste kleistoi. Pioi eisaste, eh?
Торквин не замедлил ответить:
– Ta paithia einai Amerikani.
Дверь тут же широко распахнулась. Женщина слабо улыбнулась.
– Для наших греко-американских посетителей я могу открыть дверь на несколько минут раньше, – произнесла она с сильным греческим акцентом. – Меня зовут Ариадне Кассис. Старший библиотекарь. Пожалуйста, проходите.
Она провела нас мимо практически пустых читальных залов и маленьких кабинетов в просторное помещение, где все стены были увешаны книжными полками из темного дерева, а почти весь пол покрывал потертый восточный ковер. Мы заняли стулья с высокими спинками и мягкими красными сиденьями, стоящие вокруг столика, на котором располагался поднос со сладостями и чаем. В зале пахло несвежим кофе, старой кожей и древними книгами. В задней части комнаты с книгой в руке и тарелочкой каких-то зеленых плодов на колене спал почти лысый старик, на вид еще более древний, чем любые фолианты. По его виду можно было смело предположить, что он сидит там уже несколько десятилетий. Может, он уже давно умер, просто никто этого не заметил.
– Мы ищем информацию о Колоссе Родосском, – сказал я. – Нам нужно знать абсолютно все: где он стоял, что именно его разрушило, осталось ли после него что-нибудь?
– Надеюсь, вы понимаете, что ищете одну из величайших археологических загадок за всю историю человечества? – отозвалась мисс Кассис, разливая чай. – Но вы пришли в правильное место. У нас есть книги, научные статьи, интернет-ресурсы…
– Интернетом могу пользоваться только я, – перебил ее Торквин. – А им – книги.
– И, разумеется, папо, – продолжила мисс Кассис, наливая чай в свою кружку.
– Папуасы? – не понял Марко.
Взглянув через весь зал, мисс Кассис громко позвала старика:
– Папо! ПАПО!
Старик разразился целой серией обрывистых хрипов. Немного неестественно наклонив голову, он едва приоткрыл слезящиеся глаза.
– Прости, что разбудила! – громко сказала по-английски библиотекарь, направляясь к нему. – Но у нас гости из Америки! Они ищут Колосс!
Старик взял в руку сучковатую трость, явно намереваясь встать, но мисс Кассис мягко толкнула сзади его кресло. Резиновые колесики покатили его вперед.
– Мой прапрадед является одним из выдающихся исследователей фольклора во всей Греции, – объявила она. – Ему совсем недавно исполнилось сто семнадцать лет… Я правильно говорю, папо?
Он дернул плечами. Скользя по нам расфокусированным взглядом, он взял со своей тарелочки одну из непонятных сморщенных зеленых штуковин:
– Грецкий орех?
– Нет, спасибо, – отказался я.
– Статуя изображала древнегреческого бога солнца Гелиоса, – начала объяснять мисс Кассис. – Она была построена примерно в двести восьмидесятом году до нашей эры и разрушена землетрясением. Естественно, оба эти события произошли задолго до рождения папо. Хотя в это сложно поверить. Многие годы папо изучал древнюю монашескую, как можно посчитать, секту. Они посвятили себя служению во имя сохранения памяти о Колоссе. Настоящие фанатики. По сути, они не являются приверженцами какой-либо религии. Как вы вскоре поймете, в Греции толерантно относятся к чудакам, хотя папо очень серьезно воспринимал их идеи. К сожалению, его память уже совсем не та, что раньше.
Она повысила голос:
– Папо! Эти люди ищут Колосс!
Папо тут же оживился, будто лишь сейчас нас заметил.
– Колосс? – переспросил он едва слышным шепотом.
Он указал на пачку бумаги и ручку на соседнем столике:
– Thos mou… Thos mou…
Когда я передал ему требуемое, мисс Кассис улыбнулась:
– Это может затянуться надолго. Прошу меня извинить.
И она направилась к сотруднику, что-то у нее спросившему. А мы погрузились в ожидание.
Несколько секунд папо что-то аккуратно писал, а затем протянул нам адрес.
Бинго!

Глава 39
Вслед за монахами

– Улица Мастакори, – Торквин сверил записку старика с уличным знаком. – Номер четыре-семь-семь. Далеко идти.
Мы начали подъем по крутой, вымощенной камнем улице. Я продолжал держаться рядом с Эли, а она все молчала.
Улица Мастакори была практически в центре города, где на узеньких и резко петляющих улочках теснились старые дома. Ширины нужной нам улицы хватало как раз для одной машины. В проеме между домами стояла повозка, за которой мужчина жарил что-то в тесте. От запаха во мне проснулся волчий аппетит, хотя после завтрака прошло не больше часа. Но у меня успело сложиться впечатление, что в Греции люди едят круглосуточно.
Марко и Торквин шли рядом, деля на двоих упаковку греческой выпечки, щедро посыпанной сахарной пудрой. Я незаметно для них сбавил скорость, придерживая Эли за руку, и подождал, пока они отойдут подальше.
– Эй, – тихо сказал я, – ты в порядке? Как прошел разговор?
Ее глаза наполнились слезами:
– Мама сказала: «Алло». Так легко и просто, будто я позвонила из соседнего города. Словно ничего и не случилось. Я продумала все свои слова. На все двадцать секунд. Я хотела сказать: «Привет, мам. Я в тайном месте. Участвую в научном проекте. Но со мной все в порядке. Не волнуйся».
– Как она отреагировала? – спросил я.
– Я ничего не смогла сказать, – ответила Эли. – Когда я услышала ее голос, я зарыдала. Не смогла и слова выговорить. Джек, ген 7ЧС должен обеспечить меня гениальными мозгами, но в этом случае он оказался совершенно бесполезен. Я запаниковала. А когда посмотрела на часы, оказалось, что прошло уже восемнадцать секунд. Мне пришлось прервать звонок. Но за мгновение до того, как я нажала на кнопку, я вновь услышала ее голос. Она спросила: «Эли? Это ты?»
По ее щекам потекли слезы. Я обнял ее за плечи и дал уткнуться лицом себе в грудь.
– По крайней мере, она знает, что ты жива.
Эли помотала головой:
– Ты был прав, Джек. Не нужно было этого делать. Теперь я чувствую себя в тысячу раз хуже.
Какое-то время мы шли молча. Эли шмыгала носом, а я крепко держал ее за руку.
Впереди Торквин звонко шлепал босыми ногами по мостовой. Мимо, ведя упирающуюся козу, прошли двое ребят. В проулке дальше по улице трое мужчин в длинных рясах с капюшоном покупали овощи с прилавка, выставленного прямо на улице. Можно было смело представить, что ты прыгнул прямо в Средневековье.
– Ага! – воскликнул Торквин, указывая на номер дома, выведенный краской прямо на бордюре. – Четыре-шесть-один… четыре-шесть-девять… четыре-семь-три…
Он резко остановился и уставился на крытый гонтом ресторан с выставленным на улице меню, в котором почти все позиции отводились бутербродам. Из двери вышли две девушки в деловых костюмах, они о чем-то болтали, но их разговор тут же сменил удивленный вскрик, стоило им заметить огромную фигуру Торквина.
Он смотрел куда-то над их головами.
Поспешив к нему, мы тоже запрокинули головы. Над входом в ресторан висела большая вывеска:

Марко закашлялся, и из его рта вырвалось облачко сахарной пудры.
– Ты спросил его, где находится Колосс, – сказал он.
– Колосс… Закусочная! – взревел Торквин и, разорвав записку на кусочки, бросил их под ноги и начал с силой вталкивать пятками в асфальт. – Не смешно!
– Может, стоит связаться с ИК, пусть скажут, где сейчас Касс, а, чувак? – осторожно заметил Марко. – Не уверен, что испепеление греческих стариков нам чем-то поможет.
В закусочную направлялись мать с тремя детьми, но стоило им заметить беснующегося Торквина, как дети тут же разразились плачем. Мать поспешила увести их прочь, а дверь закусочной распахнулась. На пороге возник мужчина в костюме и с тоской посмотрел вслед упущенным посетителям.
– Вот тебе! – в бешенстве взревел Торквин, пнув ногой меню. Оно сложилось и с грохотом покатилось по улице вниз.
Мужчина пораженно уставился на Торквина. Придя в себя, он яростно замахал руками и извергнул целый поток греческих слов, которые звучали совсем не дружелюбно. Торквин огрызнулся в своей привычной манере, после чего двое мужчин встали один напротив другого так близко, что их носы почти соприкасались.
– Эй, полегче! – воскликнул Марко, пытаясь протиснуться между ними.
Вокруг начала собираться небольшая толпа. Позади работника закусочной страшно напуганный официант поспешно стучал по кнопкам мобильного телефона.
Эли дернула меня за рукав:
– Джек, смотри!
Она повернулась лицом совсем в другую сторону. Трое мужчин в длинных одеждах покончили с покупками и теперь направлялись мимо нас вниз. С головы одного слетел капюшон, и оказалось, что на макушке у него лысина. Он повернул голову вбок, чтобы посмотреть на разгорающийся перед закусочной скандал.
Когда он вновь отвернулся к своим спутникам, я увидел его затылок.
Белая лямбда ярко выделялась на фоне темно-русых волос.

* * *

– Ведите себя естественно! – шептал Марко. – Нельзя, чтобы они заподозрили слежку!
Примерно за квартал впереди нас, уже в самом низу поднимающейся на холм улицы, монахи вдруг остановились. Парень без капюшона на голове говорил по мобильному телефону и выглядел весьма взволнованно. Двое других слушали его, причем от умиротворения на их лицах вскоре не осталось и следа.
Мы быстро повернулись друг к другу и попытались изобразить обычный разговор.
– Что будем делать с подоспевшей кавалерией? – спросил Марко.
Воздух разрывал вой сирен. Я посмотрел вверх по улице на закусочную, где хозяин устанавливал поднятое меню на место. Мимо пронеслась полицейская машина с работающими мигалками. Сквозь заднее стекло я успел заметить копну грязных рыжих волос.
– Все неправильно, – вздохнул я. – Торквин должен быть с нами.
– Ну да, – кивнул Марко, – и был, не попадись он полицейским за ТЧОТ – за То, Что Он Торквин.
Едва ли мы могли что-то сделать, все произошло слишком быстро. Несмотря на все наши протесты, полицейские надели на Торквина наручники. Один их них говорил по-английски, но он ни на секунду ни поверил заявлению Марко, что Торквин его отец.
Позже нам придется как-то его вытащить.
В памяти всплыли слова мисс Кассис о ее папо: «Многие годы папо изучал древнюю монашескую, как можно посчитать, секту. Они посвятили себя служению во имя сохранения памяти о Колоссе. Настоящие фанатики».
– Как тот монах может быть Избранным? – недоумевала Эли. – Ему явно много больше четырнадцати!
– Либо Бегад соврал нам насчет нашей участи, – ответил я, – либо те ребята владеют тайной исцеления.
Эли вбивала в телефон какой-то номер.
– Откуда он у тебя? – удивился Марко.
– Долгая история, – отозвалась Эли. – Я вызываю такси. У одного из этих монахов в руке ключ зажигания. Нам придется сесть им на хвост.
Монах захлопнул крышку мобильного и сунул его в карман рясы. Все трое, о чем-то споря, куда-то заторопились. Я слышал, как Эли объясняет по телефону, где нас найти. Дойдя до середины соседнего квартала, монахи свернули на стоянку. Двое направились к старому и заметно потрепанному открытому автомобилю, а третий в это время расплачивался со служащим стоянки.
– Диспетчер такси вроде как говорит по-английски, – возвестила Эли. – Таки сейчас всего в паре кварталов отсюда.
Двигатель автомобиля монахов взревел и тяжело захрипел. Машина медленно тронулась, затем дернулась и заглохла на полпути к выезду со стоянки.
Со спины к нам подъехало такси и посигналило. Повернувшись, мы увидели в опущенном водительском стекле сияющего улыбкой Таки.
– Спасибо, что нашли телефон! – сказал он.
Эли отдала ему мобильный, и мы влезли на заднее сиденье. Он даже не потребовал объяснений.
– Езжайте за этими монахами! – сказал Марко.
Таки кивнул:
– Поездка бесплатная.
Такси тронулось и поехало со скоростью около десяти миль в час. Драндулет монахов заносило по всей улице, так что я невольно подумал, не придется ли нам их спасать.
Но наконец их автомобиль начал набирать скорость, и через несколько мгновений мы выехали на автостраду.
– Йо, Зорба, а у тебя, случайно, нет какого-нибудь двоюродного брата – монаха? – спросил Марко.
– Мой дядя Ставрос – священник в греческой церкви. Он говорит, что те монахи ненастоящие. Просто психи, – Таки подмигнул нам и криво улыбнулся.
«Как вы вскоре поймете, в Греции толерантно относятся к чудакам», – упомянула мисс Кассис.
В реальном мире группа последователей культа Колосса с белой лямбдой в волосах определенно сойдет за чудаков.
Мы направлялись на восток, куда-то за черту города, где дорогу опять окружали с одной стороны нескончаемые отели, а с другой – пляжи. Автострада тянулась вдоль средиземноморского побережья, и вскоре на смену пологому песку пришли крутые склоны. Из выхлопной трубы автомобиля монахов валил черный дым. Каждые несколько минут двигатель нехорошо постреливал.
– А они торопятся, – заметила Эли.
– Мисс Кассис сказала, что эти парни посвятили себя Колоссу, – напомнил я. – Может, они не такие уж и сумасшедшие. Вдруг им что-то известно об останках статуи.
– Всегда мечтал посвятить жизнь поискам ногтя Колосса, – проворчал Марко.
Наконец автомобиль монахов начал тормозить, пока не остановился у какой-то ветхой лачуги с ржавым засовом на двери.
– Не останавливайтесь пока, – попросил я Таки.
– Может, просто выйдем и представимся? – предложил Марко.
– Слишком рискованно, – возразил я. – Помнишь, что говорил Бегад? За локули охотится еще кто-то. Вдруг эти ребята и есть Масса?
Таки проехал еще где-то с милю, пока я не попросил его развернуться. Когда мы подъехали к лачуге, ни автомобиля, ни монахов уже не было.
На обочине дороги стоял припаркованный грузовик с кузовом, заставленным кувшинами с оливковым маслом. Слева от него виднелись маленькие расшатанные ворота, за которыми начиналась деревянная лестница, ведущая по склону вниз.
На лице Таки застыло непонимание:
– Что вам здесь нужно? Давайте я отвезу вас на пляж.
Марко и Эли направились к воротам, а я попытался заплатить за поездку, но Таки категорически отказался. Сказав на прощанье, что мы можем звонить ему в любое время, он уехал.
Я догнал ребят на вершине склона. В нескольких сотнях футов под нами поблескивало море. Лестница оказалась пугающе крутой и заканчивалась широким плато, выступающим прямо из склона, размерами оно было примерно раза в три больше нашего заднего двора. С левой стороны выступа тянулись новые ступеньки – к другому выступу, затем к еще одному, таким образом три огромных плато, вырастающих из прибрежного обрыва, каждое ниже предыдущего, соединялись. Каждый выступ был огражден деревянным заборчиком, выкрашенным белой краской.
На самом высоком и ближайшем к нам выступе стояло массивное, украшенное куполом четырехугольное здание, уходящее в глубь скалы. В центре покрытого галькой и залитого солнцем двора стояли сушилки, на которых висели монашеские рясы. Неподалеку от ограды располагались три огромные каменные урны, высотой куда больше человеческого роста. Двое мужчин, подставив лестницы, наполняли их оливковым маслом из кувшинов с тем же логотипом, что был на грузовике.
– Эти монахи, должно быть, те еще фанаты греческого салата, – прокомментировал Марко. – Столько масла…
Второе плато выступало из скалы футов на шестьдесят ниже первого. На нем было что-то вроде теплицы, частично уходившей в глубь склона. Перед ней тоже было подобие неухоженного внутреннего двора.
Многочисленные монахи на обоих уровнях выбегали из дверей, ведущих куда-то в глубь скалы, и направлялись на самое нижнее плато. Шлепанье их ног по деревянным ступеням разносилось далеко по округе.
– Все плато соединены, – сказала Эли. – Их монастырь, должно быть, построен прямо внутри скалы.
Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что происходит на третьем уровне. Но отсюда это было невозможно. Поэтому я открыл ворота, ведущие к первой лестнице:
– Давайте подойдем поближе.
До слуха донеслись многочисленные крики. Затем, перекрывая их, раздался пронзительный вопль. Он оказался настолько мощным, что мы невольно отшатнулись.
– Похоже, мы нашли птичку, – сказал Марко.

Глава 40
Брат Димитриос

Марко бодро несся вниз, перепрыгивая через ступеньку. Нам с Эли даже как-то удалось от него не отстать, когда мы добрались до первого выступа. Он стянул с вешалок, выставленных перед зданием с куполом, несколько ряс:
– Надевайте. Скорее! Не нужно привлекать к себе внимание.
– Сомневаюсь, что сейчас их это взволнует! – отозвалась Эли.
Мы припустились бегом, по пути натягивая рясы поверх рюкзаков, и начали спуск по второму ряду ступенек. По пути я опять услышал крик грифона.
Мы обежали по внутреннему двору теплицу. Оказавшись вблизи, я обратил внимание, что с ней было что-то не так. Разве бывают теплицы с толстыми затемненными окнами? Да и внутри не было и намека на растения.
Монахи друг за дружкой торопливо поднимались назад, с нижнего уровня, у всех лица исказила паника. Капюшоны то и дело слетали, и я убедился, что у них у всех на затылках белела лямбда.
Мы поспешили к белой ограде и посмотрели вниз.
Желудок скакнул к горлу. На нижнем плато, подвернув под себя львиные лапы, сидел грифон. Сразу за его спиной начинался обрыв.
Взмахнув крыльями, чудовище рвануло к лестнице и впилось когтями в плечо черноволосого монаха. Тот закричал, грифон поднялся в воздух, а его добыча беспомощно затрепыхалась.
Остолбенев от ужаса, мы наблюдали, как они направились вдоль склона на север. Только сейчас я заметил, что вся поверхность скального обрыва, насколько хватало глаз, усеяна пещерами. Грифон с монахом в когтях залетел в одну из них и скрылся внутри. Эли судорожно вздохнула и отвернулась.
– Видимо, там у него столовая, – сказал Марко.
Глаза Эли напоминали блюдца. Я знал, о чем она думала.
Касс тоже мог быть в одной из этих пещер.
Марко развернулся и бросился в самую гущу спасающихся бегством монахов.
– Вы не видели нашего друга? – спросил он. – Мальчик тринадцати лет! Среди вас кто-нибудь говорит по-английски? Кто-нибудь видел, куда та штука унесла нашего друга?
– Осторожно, Марко! – крикнул я.
– Не волнуйся, я же Бессмертный, забыл?
Большинство монахов просто отмахивались от него, даже не вслушиваясь в то, о чем он спрашивал.
– Кто-нибудь здесь говорит по-английски?!
Эли схватила меня за руку и потянула сквозь толпу к теплице:
– Джек, ты только посмотри, что там!
Добравшись до стеклянной постройки, я разглядел внутри впечатляющую своими объемами массу каменного мусора. Целые горы каких-то обломков, поднимающиеся куда выше человеческого роста.
– Присмотрись к этим камням, – подсказала Эли. – Они имеют форму! Это обломки статуй! Будто эти ребята собрали со всего мира всякую каменную древность, до которой только смогли добраться!
Она была права. У каждого камня был сколотый бок, как если бы он отломился от какой-то большой скульптуры. Горы рук, ног, стоп, голов…
Ладонь!
Мы с Эли одновременно обратили внимание на один и тот же обломок в виде огромной ладони, пальцы которой будто что-то сжимали. Например, факел.
– Джек, а что, если это… – Но Эли не успела закончить, так как в нее врезались двое несущихся со всех ног монахов. Ее закрутило на месте, и в конце концов она упала, сильно ударившись головой о землю, а мужчины рухнули сверху.
Завязалась потасовка. Я попытался оттащить одного из монахов, который, похоже, весил минимум пару сотен фунтов. У него были жиденькие волосы до плеч, а глаза в панике едва не вылезали из орбит. Он подмял меня под себя, что-то крича на греческом. Сцепившись, мы покатились по земле и остановились рядом с Эли. Он вцепился мне в шею и начал душить. По-настоящему. Я отчаянно хватал ртом воздух. Перед глазами начало темнеть.
Краем глаза я заметил, как Эли бьет другого монаха коленом в пах. Тот взвыл и скорчился на земле, а она вскочила на ноги и бросилась со спины к напавшему на меня:
– Убери от него свои руки!
Она с силой дернула монаха за волосы. Он вскрикнул от боли и ослабил хватку. Я поспешил отползти в сторону и ударил ногами ему по лодыжке.
Монах с грохотом упал, угодив головой в утоптанную землю. На ближайшее время он был вне игры.
Мне не сразу удалось восстановить дыхание. Медленно поднявшись на ноги, я оглянулся, полагая, что табун обезумевших от страха монахов еще не миновал. Из самой гущи показался Марко и направился к нам.
– Ты в порядке, Эли? – обеспокоенно спросил он.
Она встала, не отрывая взгляда от собственной руки. Ее рот в шоке округлился.
– Ребята, смотрите! – И она показала нам ладонь.
Кожа на ней была выпачкана в чем-то белом, словно Эли ухватилась за свежеокрашенный забор.
– Это с него! – Ее глаза скользнули по земле и остановились на неподвижно лежащем на животе монахе, который набросился на меня.
Лямбда на его затылке теперь напоминала кляксу.
Она была нарисована!
– Никакие они не Избранные! – воскликнула Эли.
Марко кивнул:
– Стоило бы догадаться. Кишка у них тонка.
Нас накрыла чья-то тень. Подняв глаза, я увидел пролетающего над нашими головами грифона.
Прогремел выстрел, и кончик крыла грифона взорвался фонтанчиком перьев. Я тут же развернулся в поисках стрелявшего и увидел спускающегося по лестнице монаха в черной рясе, украшенной вышивкой. На вершине обрыва еще трое монахов опустились на одно колено у самого края и наводили ружья.
– Стойте! – заорал Марко, побежав через все плато к лестнице.
Мы с Эли бросились следом.
Мужчина что-то рявкнул своему вооруженному помощнику, затем повернулся к Марко и спросил что-то по-гречески.
– Вы говорите по-английски? – спросил в ответ Марко. – Эта штука держит где-то нашего друга. Мы думаем, в одной из пещер. Если вы ее застрелите, мы никогда его не найдем!
– По-английски? – Мужчина сощурил глаза. Говорил он на британский манер с греческим акцентом. – Я брат Димитриос. А вы кто?
– Брат Марко, – тут же отозвался Марко.
Мужчина с подозрением наклонил голову:
– Из Нью-Йоркской или Лос-Анджелесской ложи массаринов?
Я бросил Эли предостерегающий взгляд.
«Массаринов?»
Марко моргнул:
– Ну… вообще-то из Акрона, штат Огайо…
Брат Димитриос обвел нас настороженным взглядом. Но тут один из вооруженных монахов начал кричать, указывая на юг вдоль склона. Пуля едва задела грифона, и он уже направлялся назад.
Мужчины нацелили ружья. Но грифон и не думал лететь к ним. Он скользнул под нами и скрылся в одной из пещер.
– О великая Калани, – едва слышно пробормотал брат Димитриос, – скольких же он успел унести с собой?
Я опять посмотрел на Эли. Она тоже явно это расслышала.
Брат Димитриос начал раздавать указания на греческом своим помощникам. Двое из них бросились к склону и скрылись в одной из дверей. Третий начал спускаться по лестнице, призывая всех остальных монахов последовать за ним.
– Что они говорят, брат Димитриос? – спросил я.
Он проигнорировал мой вопрос, всматриваясь во что-то поверх моего плеча. Я оглянулся и увидел, что грифон успел вновь взмыть в воздух.
И в этот раз он направлялся прямо на нас.

Глава 41
Возвращение птички

Все, нам конец. Мы с Эли и Марком, пригнувшись, бросились в сторону и бухнулись на землю в углу между похожим на теплицу зданием и скальной стеной.
Но грифон последовал за нами и скользнул по стене, выпустив когти в нашу сторону. На нас посыпались комья земли и каменного мусора, сметенного им с обрыва.
Издав яростный вопль, он развернулся и вновь атаковал скалу.
– Он хочет прорваться внутрь! – крикнул я. – Ему нужно что-то внутри.
– Что-то, начинающееся на «л» и заканчивающееся на «окулус», – откликнулся Марко.
Новый удар сотряс стену склона. Пришлось откатиться в сторону, иначе нам грозила участь оказаться раздавленными под лавиной камней и грунта.
Мой мозг работал на полную катушку. Касс находился вне зоны нашей досягаемости. До локулуса тоже было не добраться. На долю секунды в голове промелькнул образ папы. Он часто повторял, что у любой проблемы есть решение, остается лишь его найти.
«Помоги мне, пап!» – в отчаянии подумал я.
Когда грифон ударил по стене в третий раз, над нашими головами прогремел новый выстрел. Один из помощников брата Димитриоса опустился на колено у кувшина с оливковым маслом и целился прямо в грифона.
Тот, рыча от бешенства, приземлился всего в нескольких футах от нас. Мужчина поспешил спуститься по лестнице. Остановившись внизу, он выстрелил в третий раз. Мы все вздрогнули. Пуля прошила кожу грифона, и тот, наклонив голову, уставился на стрелявшего. Сделав два быстрых шага вперед, чудовище взмахнуло своими мощными крыльями. Монах с ружьем попытался уйти в сторону, но оказался недостаточно быстрым.
Порыв ветра подхватил его и сбросил за край плато. От его полного ужаса вопля у меня свело желудок.
Грифона явно не интересовали ни монах, ни собственная рана. На секунду он замер, глядя на пещеры к северу по склону. Я, конечно, вряд ли мог считаться экспертом по выражению морды грифонов, но и без того было ясно, что чудовище голодно. Как и у всех у нас, у него тоже не все шло гладко. Ему нужно было добраться до локулуса, но еще ему необходимо было подкрепиться.
И в этот момент на меня снизошло озарение.
– Если локулус внутри, – сказал я, – нужно помочь грифону его достать.
– Что?! – в унисон воскликнули Эли и Марко.
– Он запрограммирован на поиск локулуса, – пояснил я. – Это его первостепенная задача, так пусть он его получит. Но смотрите дальше. Он голоден. Бьюсь об заклад, как только локулус окажется у него, он тут же переключится на еду.
– Ага, и этой едой станет Касс! – возмутился Марко.
– Именно! – кивнул я. – Нам останется всего лишь добраться до него раньше грифона!
– Супер, чувак! – сообразил Марко. – Полезем прямо по склону!
Эли бросила на него уничижительный взгляд:
– И как ты собираешься это осуществить, мистер Бессмертный? Спустишься на шнурках? Да там десятки этих пещер! У нас уйдет неделя на поиски!
– Я знаю, затея рискованная, – вмешался я, – но это наш единственный шанс.
– Ох-хо-хо, – пробормотал Марко. – Поберегись!
Грифон медленно разворачивался, будто только что нас заметил. Он моргнул, затем оскалился, показав острые, поблескивающие от слюны зубы. Издав утробный свист, он начал загребать задними лапами, явно готовясь к атаке.
Рука Эли нашла мою и крепко сжала.
Марко посмотрел поверх головы грифона и с трудом сглотнул:
– Э-э… Злая птица? Ты явно не понимаешь, что я говорю, но у тебя большие неприятности…
Я посмотрел вверх. Двое мужчин из грузовика с оливковым маслом стояли почти на самом краю обрыва, в сотне футов над грифоном, и целились в него огромным валуном.
За спиной чудовища распахнулась металлическая дверь и с грохотом ударилась об стену. Грифон резко повернул голову, и в этот момент мужчины толкнули валун.
Он рухнул вниз, задев плечо чудовища. Его левая нога подогнулась. Взревев от боли и замешательства, грифон взвился вертикально вверх. Мужчины поспешили броситься наутек.
Стоило грифону взлететь, из монастыря выбежал брат Димитриос и начал поспешно спускаться по деревянным ступенькам на первый уровень. В руках он сжимал что-то большое, завернутое в золотую с вышивкой ткань.
Зависнув в воздухе, грифон повернул голову в его сторону.
И вдруг, громко крича, спикировал прямо на голову монаха. Брат Димитриос споткнулся. Шарообразное нечто вылетело у него из рук и поскакало вниз по лестнице, ударяясь о дерево с каким-то странным дребезжащим звуком. Прокатившись по всему плато, оно остановилось почти на самом его краю.
Покров слетел, явив под собой бронзовую скульптуру в виде огромного языка пламени футов в пять в высоту.
– Нет! – взревел брат Димитриос.
Увернувшись от атаки грифона, он бросился по ступенькам вниз, в погоню за скульптурой.
Я, в свою очередь, тоже ринулся вниз, пытаясь его опередить.
Я понятия не имел, как выглядит локулус. Но я знал, что Колосс сжимал в руке факел, прямо как статуя Свободы. И не зря же грифон вдруг обратил внимание на брата Димитриоса и эту скульптуру.
Все это могло значить лишь одно: вероятность того, что локулус скрывался внутри этого языка пламени, была очень высока.
Марко и Эли бежали позади.
– Отдайте его грифону, брат Димитриос! – крикнул я. – Пусть он его заберет!
– Только через мой труп! – рявкнул в ответ монах.
Он все же обогнал меня, подхватил пламя и побежал назад, по ступеням вверх, ловко уворачиваясь от атакующего грифона. Марко, Эли и я со всех ног бросились за ним. Но в начале следующей лестницы он вновь споткнулся, и в этот момент грифон спикировал.
Монах закричал, когда когти чудовища вонзились ему в плечо. Грифон встряхнул его будто сломанную игрушку, ударив по деревянным перилам, тянущимся с внешней стороны ступенек. Те с громким хрустом сломались.
Ряса брата Димитриоса порвалась, и он, скатившись по лестнице, упал прямо к нашим ногам, продолжая крепко сжимать в руках бронзовое пламя. Грифон опустился на ступени немного выше нас и приготовился к прыжку.
– Эй, мисс Несвежее Дыхание! – крикнул Марко, перепрыгнув через монаха и побежав навстречу грифону. – Никогда не играла в догонялки?
Он выдернул часть сломанных перил и поднял над головой, а затем резко рванул вверх по ступенькам и со всей силы ударил чудовище по клюву.
Грифон взревел от боли и встряхнул крыльями. Он стерпел пули и упавший валун. Но щелчок по носу оказался последней каплей.
Когда Марко проскользнул мимо него и бросился к вершине обрыва, чудовище взлетело следом, и вскоре они скрылись из глаз в стороне, откуда мы прибыли.
Эли и я не чуяли под собой ног. До нас долетали крики Марко, дразнящего чудовище. Грифон ревел в ответ. Я услышал звон разбитого стекла, затем металлический скрежет.
– Марко-о-о-о! – закричал я.
Оказавшись на вершине, мы остолбенели.
Грифон сидел на земле, спиной к нам и наклонившись вперед. Все, что мы могли видеть, это его ритмично поддергивающиеся широченные крылья и бедра. Было похоже, что он раздирает клювом добычу.
А добычей его мог быть лишь…
Марко.

Глава 42
Пламя

Я слышал голос Марко. Он кричал. Он все еще был жив.
Спина чудовища поднималась и опускалась. Нужно было добраться до него. Необходимо было что-то предпринять!
Я нырнул к задним лапам грифона, выхватил из кармана ручку и всадил ее в толстую лапу. Из раны брызнула зеленоватая жидкость, и чудовище издало какой-то странный звук.
Так, на корточках, я и отбежал назад и едва не врезался в Эли, которая продолжала неподвижно стоять, уставившись на грифона.
Она оттащила меня влево и махнула в его сторону. Моя челюсть едва не стукнулась о землю.
Оказалось, грифон застрял головой в водительской двери грузовика с оливковым маслом.
– Как такое… – прошептала Эли.
Марко прогулочным шагом вышел с другой стороны машины.
– Похоже, наш красный петушок решил заглянуть в кузов, – невинно произнес он, ухмыляясь при виде наших изумленных лиц. – Я всего-то запрыгнул внутрь через водительское стекло и выскочил через пассажирскую дверь. Затем состроил этому тупице пару рож из окна. И он повелся! Пошел прямо на меня. В итоге башка прошла, а вот назад – никак.
– Мы… Мы подумали, что он раздирает тебя на части, – ошеломленно пробормотал я.
– Ну, на данный момент ему придется довольствоваться вонючей набивкой сиденья.
Грифон взревел, приподнимая грузовик и с грохотом опуская его на землю. Марко похлопал его по бедру:
– Давай-давай, птичка, не отлынивай. Надо же что-то сделать с этой толстой задницей. Ну что, господа отдыхающие, пойдемте к Дарту Вейдеру.
И он первым побежал вниз по ступенькам. Мы с Эли посмотрели на оказавшегося в ловушке грифона и последовали за Марко. Брат Димитриос в полубессознательном состоянии лежал внизу лестницы. Рядом с ним стояли его помощники. Увидев нас, они потянулись к ружьям.
– Нет, – остановил их брат Димитриос. – Они спасли мне жизнь.
Я присел рядом с ним на корточки:
– Вы в порядке?
Вместо ответа он наклонился к Марко:
– Можно мне взглянуть на ваш затылок, молодой человек?
Марко бросил на него настороженный взгляд:
– Зачем?
– Это краска? – спросил монах и, взяв Марко за подбородок, повернул его голову в сторону. – Нет, она настоящая. Лямбда! А вы двое… У вас она тоже есть?
Меня опередила Эли:
– Мы хотим кое-что у вас спросить, брат Димитриос. Что это за скульптура? И зачем вы хотели унести ее?
Веки монаха затрепетали, а из уголка рта вытекла струйка крови. Его губы тронула улыбка:
– Коснитесь… пламени…
Его помощники неуверенно переглянулись. Наконец один подошел к скульптуре и подтащил ее ко мне. Пламя оказалось почти с меня ростом. Опуская его, монах закряхтел под его тяжестью.
– Коснитесь… – повторил брат Димитриос.
Я потянулся к пламени и скользнул кончиками пальцев по поверхности, шероховатой от всех пережитых падений.
В течение долгого времени ничего не происходило. Эли и Марко молча смотрели на меня, явно сбитые с толку. Сверху доносился приглушенный грохот – грузовик продолжал биться о землю.
Снизу я слышал крики монахов.
Эли повернула голову:
– Марко, Джек, смотрите!
Теплица уровнем ниже начала светиться. Так ярко, что мне пришлось сощуриться. Но это было только начало.

Глава 43
Массарим

Я хотел убрать руку от пламени, но оно меня не отпустило.
С каждой секундой его поверхность становилась все теплей. Монахи, братья Димитриоса, в страхе отпрянули назад. Не думая ни о чем, я просто взял и обхватил руками основание скульптуры, притянув пламя к себе. Не знаю, почему я это сделал. В тот момент я был уверен, что именно так и следует поступить.
Металлическое пламя казалось невесомым, будто его заполнили гелием. Я мог удерживать эту огромную штуку на весу, не прилагая к этому ни малейших усилий. Я встал, развернулся и направился к ступенькам, ведущим на второй уровень. Толпа монахов окружила теплицу, свечение которой начало зловеще пульсировать. Внутри я разглядел какие-то завихрения, похожие на мини-ураганы.
– Джек? – сказала Эли. – Ты меня пугаешь.
– Понятия не имею, что происходит, – отозвался я, – и что мне делать…
Марко посмотрел вниз на теплицу:
– Дискотека зовет тебя, чувак. Лучше пойти.
Держа пламя впереди себя, я начал спуск по лестнице, но не чувствовал ступенек. Я будто парил. Когда я подошел к теплице, монахи поспешили отойти подальше. Входа нигде не было видно. Наверное, сообразил я, чтобы попасть внутрь, нужно пройти через монастырь, а уже оттуда зайти во внутреннюю дверь.
Эли с Марко зашли за мной. Мы свернули направо и прошли немного по коридору. На стене висели три старинные на вид картины. На одной был изображен Колосс. Как Эли и говорила, он стоял сбоку гавани подобно огромному маяку. Статуя вся сияла полированной бронзой, прямо как пламя у меня в руках.
На второй картине молодой человек в причудливой тунике восседал на полупрозрачном белом шаре. Он был красив, подтянут и окружен явно восхищающимися им друзьями, преимущественно девушками. Лишь со второго взгляда на эту картину я заметил, что юноша на самом деле парит в воздухе.
Последним в ряду висело изображение старика с дряхлым морщинистым лицом. Несмотря на глаза, полные внутренней боли, и редкие спутанные пряди седых волос, вся его фигура так и излучала чувство собственного достоинства.
Я заметил под двумя портретами две одинаковые бронзовые пластины, на которых было выгравировано одно и то же имя: «МАССАРИМ».
Марко уже схватился было за дверную ручку, но в последний момент остановился. На его лице было написано сомнение:
– Не знаю, брат Джек, стоит ли это делать.
– Я тоже не знаю, – дрожащим голосом сказал я.
Он скользнул взглядом по картинам:
– Давайте подумаем. Здешние ребята – за Массарима. То есть мы сейчас в самом сердце врага. Брат Димитриос хочет, чтобы ты зашел внутрь. Может, стоит воспринять это как причину не заходить?
– Откуда мы знаем, кто наш враг, а кто нет? – резко возразила Эли. – Вдруг Бегад с его последователями Караи и есть плохие парни? Они все это время лгали и манипулировали нами!
– Думаю, скоро мы все узнаем, – сказал я. – Пожалуйста, открой дверь.
Эли шагнула вперед и дернула ручку.
– Заперто, – сказала она.
Марко крутанулся на месте и с разворота выбил дверь ногой:
– Уже нет.
Мы шагнули внутрь. Горы каменного мусора сияли так ярко, что мне пришлось прикрыть глаза. Мы очутились словно в огромной мастерской, где в узеньких проемах между возвышающимися обломками то там, то здесь были кое-как втиснуты маленькие столики. Откуда-то изнутри одной из куч я услышал знакомый звук – едва слышную мелодию, которая звучала в кальдере.
– Ребят, вы это слышите? – спросил я.
– Не понял, о чем ты, – с сомнением протянул Марко.
Я поднял пламя над головой и осторожно пошел по проходу, выискивая замеченную ранее гигантскую ладонь. Она лежала на вершине одной из куч. Но, подойдя ближе, я разглядел, что это была каменная ладонь, а вовсе не бронзовая. И ее размеров никак не хватило бы, чтобы удержать пламя.
Под ней были сложены десятки других ладоней – каменных, бронзовых, мраморных и деревянных. Встречались целые руки до локтя. Широкие и узкие, женские и мужские, детские и старческие.
Эли направилась к соседней куче и взяла в руки обломок бычьего торса.
– Сумасшедший дом. Мы будто в морге для статуй. У нас уйдут месяцы, чтобы найти в этой свалке нужные фрагменты.
Она была права. Здесь были осколки сотен, а то и тысяч статуй людей, богов, животных. Даже если здесь есть останки Колосса, распознать их практически невозможно.
В затылке опять начала пульсировать боль. Все вокруг будто подернулось дымкой. Сияние, мелодия – был ли в них какой-то особый смысл?
Издалека донесся крик грифона. В любой момент он может освободиться из плена грузовика. Даже если Касс еще жив, минуты его были сочтены. Сейчас у нас не было времени на поиски Колосса. Их придется отложить, пока мы не спасем друга.
– Идемте, – позвал я. – Пора уходить отсюда.
Я бросил пламя на одну из куч. Не бродить же мне с ним вверх и вниз по склону.
Но оно и не подумало падать.
Оно просто повисло. Прямо в воздухе.
Мы с Эли и Марко пораженно остолбенели, а бронзовое пламя начало пульсировать и меняться, становясь прозрачным, словно было сделано из бумаги.
Внутри него что-то было. Я наклонился ближе, чтобы рассмотреть. Это нечто не было ни твердым, ни жидким и напоминало вихрь светящихся осколков, ударяющихся и отскакивающих от внутреннего каркаса бронзового пламени. Они кружили и вибрировали со все нарастающей скоростью, пока не стали походить на плазму.
Прямо на наших глазах внутри что-то происходило. Формировалось нечто продолговатое и хрупкое, напоминающее огромное яйцо.
По всей длине пламени прошел разлом. Затем еще один.
И, подобно бутону, оно раскрылось.

Глава 44
Пробуждение

Вспышка света ударила по глазам. Поспешно сощурившись, я отпрянул назад. Марко и Эли что-то мне кричали, но я не мог ничего разобрать. Жужжание было невыносимым. Оно обволакивало и пронзало мой мозг.
Боковые части бронзового пламени опустились, а огромная плазменная сфера внутри, наоборот, поднялась к потолку и неторопливо закружила над горами мусора, каждая из которых превратилась в вихрь обломков. Фрагменты забились о стеклянные стены, словно отброшенные невидимой рукой за ненадобностью. Мы поспешили прижаться к полу, зазвенели и посыпались стеклянные осколки.
Но какие-то кусочки – где-то один на тысячу подобных – ждала иная участь.
Они медленно поднимались к потолку, и плазменный шар один за другим всасывал их в себя, так что те повисали внутри подобно кусочкам кожных трансплантатов. Перемещаясь, они как кусочки пазла складывались в единый объект, пока внутри плазмы не возникла бронзовая сфера, примерно с половину баскетбольного мяча. Она медленно поднялась над тем, что осталось от скульптурного пламени.
– Это локулус! – воскликнул я.
– Так мы все время искали эту штуку? – недоверчиво спросила Эли.
Марко направился к сфере:
– Джек, Эли, Земля вызывает! Не стойте столбами! Хватайте его!
Он начал взбираться по одной из куч. Сфера кружила под потолком теплицы, ускоряясь с каждой секундой, так что все внутри оказалось во власти ураганного ветра.
– Марко, слезь оттуда! – крикнула Эли.
Подхваченный порывом каменный обломок врезался Марко в висок, и он рухнул на пол. Мы с Эли подбежали к нему.
– Не ведай страха! – провозгласил Марко, садясь и мотая головой. – Ваш Бессмертный всего лишь оступился. У этого локулуса явно свои планы на будущее. Не удивлюсь, если он отправится прямиком на Плутон, если мы не сообразим, как до него добраться…
Его лицо резко помрачнело, и он осекся на полуслове.
Мы все посмотрели вверх на стеклянный потолок. До нас ясно долетело пронзительное, кровожадное карканье грифона.
– Как он выбрался? – спросил я.
По мере снижения чудовища я разглядел на его шее помятую дверь грузовика. Видимо, грифон просто вырвал ее из кузова.
– Бежим! – закричала Эли.
Мы бросились к выходу, и в этот же момент крыша теплицы буквально взорвалась.
Красное чудовище рухнуло внутрь и заполнило собой все свободное пространство. Оно продолжало бить крыльями, которые хлестали по всем четырем стенам. Дверь явно причиняла ему сильные неудобства: на шее виднелась круговая проплешина, где металл содрал перья. Грифон ревел, его фасеточные глаза потемнели. Затем он увидел Марко и в бешенстве зарычал.
Я попытался закрыть Марко собой, но он схватил меня и бросил в открытую дверь, как какой-то мячик. Эли уже была с той стороны и, высунув руку, дернула Марко внутрь.
Грифон со всей мощи ударился о дверной проем, который оказался для него слишком маленьким. Борьба с грузовиком явно утомила его, так что вместо того, чтобы продолжить атаку, чудовище просто рухнуло.
И тут ему по голове ударил локулус.
Это явно привело чудовище в чувство. Забыв о ярости, грифон поднял голову и посмотрел на вещь, которую был натренирован охранять.
Сияющая сфера поднялась над грудой обломков, и они, вновь придя в движение, начали бить по грифону. Взревев от боли, лев-птица вскочил на ноги.
Теплицу осветила яркая вспышка, и три поблескивающих бронзовых осколка вылетели из общей кучи и повисли в воздухе. К ним присоединились еще четыре, потом еще дюжина, пока стены не начали дрожать от непрекращающегося грохота.
Высоко над нашими головами локулус вдруг замер. Облако бронзовых осколков кружило вокруг него подобно планетам вокруг Солнца. Я заметил среди них пламя, все еще раскрытое в форме цветка лилии.
Грифон, весь побитый и, похоже, окончательно растерявшийся, уселся на край разбитой крыши и просто наблюдал за происходящим.
Продолжая вращаться с умопомрачительной скоростью, осколки, ударяясь друг об друга, начали соединяться, и из-за этого мельтешения казалось, будто сам воздух насытился бронзовым светом.
Центром притяжения стал низ пламени. От него вниз потянулась основа, втягивая в себя большие и маленькие куски бронзы. Они сформировались в рукоять, затем в сжатые вокруг нее пальцы, за которыми последовали ладонь, запястье, предплечье, плечи…
В самом низу вихря появились две огромные бронзовые ступни – начавшись с пальцев ног, они продолжились толстыми ремнями сандалий, затем переросли в лодыжки и икры. Из бедер выросло туловище, и медленно, но верно верх и низ стали соединяться.
Перед нами предстал огромный бронзовый воин, достигавший не менее сотни футов в высоту. Его тело было усеяно дырами, но они быстро исчезали по мере того, как бронзовые осколки находили положенное им место. Голова оказалась выше разбитого стеклянного купола теплицы. Вскоре сформировалось лицо: грубое и с закрытыми глазами, будто воин спал стоя.
– Великая Калани… – пробормотал Марко.
Еще несколько мгновений – и работа была завершена. Локулус рванул вверх, и на секунду я подумал, что Марко был прав: он не остановится, пока не достигнет границ нашей Солнечной системы. Но локулус вдруг повис посреди синего неба прямо над статуей.
Затем, очень медленно, он опустился в центр пламени факела, «лепестки» которого тут же начали закрываться.
В этот момент – узрев, что локулус скрывается из виду, – грифон взвыл и рванул со своего насеста к статуе. Выпустив когти, он бросился в атаку.
– Чего это он? – спросил Марко.
– Ему нужен локулус, – пояснил я. – Его работа – охранять его, причем он был научен этому задолго до разрушения Атлантиды. Он просто не знает о Колоссе и думает, что тот враг.
Когти грифона проскрежетали по бронзовой руке статуи, и чудовищу пришлось отлететь назад. Тяжелая дверь грузовика, болтающаяся вокруг его шеи, явно мешала ему маневрировать. Хлопая крыльями, он попытался восстановить равновесие, но в итоге его занесло в сторону, прямо на кусок стекла, застрявший в выгнутом наружу металлическом каркасе стены. Осколок вонзился грифону глубоко в бок.
Одновременно с предсмертным криком чудовища глаза Колосса открылись.

Глава 45
План Б

– Кто-нибудь… уведите меня… отсюда… – простонала Эли.
– Ого, такого я не ожидал, – протянул Марко.
Я же не мог и шевельнуться.
Взгляд Колосса скользнул по грифону, прошелся по окрестностям, пока не остановился на Марко, Эли и мне. Совершенно пустые глаза – определенно живые, но нечеловеческие, двигающиеся, но пугающе холодные.
Его голова повернулась, заскрежетав, будто дряхлый двигатель. Он словно осматривался в поисках чего-то. Клекот раненого грифона, повисшего на осколке подобно тряпичной кукле, его не волновал.
Гигантская статуя наклонилась вперед, к центру теплицы, и сдвинула левую ногу. Целая гора обломков рухнула, подняв тучу пыли. Затем Колосс приподнял правую ногу, будто проверяя ее работу. Металлическая нога в сандалии размером с грузовик опустилась на рассыпанные по всему полу фрагменты статуй и буквально уничтожила их.
Все плато заходило ходуном, как при землетрясении. Монахи снаружи в панике уносили ноги. Еще несколько оглушительных шагов, и Колосс, развернувшись лицом к гавани, пошел прочь, смяв ногой то, что осталось от стеклянной стены. Вместе с ней вся конструкция теплицы завалилась, и грифон рухнул на гору осколков и камня.
Он дернулся и затих.
Колосс вышагивал по плато в сторону города Родос.
– Он идет домой, – обескураженно прошептал я. – К порту.
– Надеюсь, у них тут все застраховано, – заметил Марко. – До низа идти и идти.
Откуда-то сверху донесся рубящий свист.
– Вертолет? – догадался Марко. – Откуда он у этих тупоголовых монахов?
Я вспомнил о здании с куполом над нами. Мы так и не узнали, что внутри.
– Видимо, из того большого здания, – предположил я. – Там, похоже, был ангар.
– В монастыре? – со значением спросил Марко.
– В монастыре Масса, – напомнил я.
Вскоре не оставалось никаких сомнений, что гул доносился именно от вертолета. Он поднялся в воздух и заложил крутой вираж над головой Колосса. За штурвалом я заметил брата Димитриоса.
– Видимо, ему лучше, – пробормотала Эли.
Статуя, со скрипом повернув шею, посмотрела на вертолет. Из глубин ее глаз исходило красное сияние.
Я оглянулся на склон. Солнце было все еще высоко, но уже начинало опускаться. Даже если мы спасем Касса, на то, чтобы доставить его на процедуры, у нас есть меньше двенадцати часов.
«Мы спасем его!» – поправил я сам себя.
– До локулуса не достать, он внутри факела, – сказал я. – Грифон мертв. Касс должен быть в ИК к полуночи. У кого-нибудь есть план Б?
Ответить никто не успел: со стороны пассажирского сиденья вертолета вырвался жгучий оранжевый луч. Он скользнул по факелу Колосса, прочертив на нем раскаленную линию.
Колосс отвел руку и посмотрел на вертолет, и в этот же момент новый лучевой залп ударил его по лбу, расплавив на нем целую лужу.
– Что они делают? – спросил Марко.
– Не знаю! – ответил я.
– Им нужен локулус, – сказала Эли. – Поэтому брат Димитриос и попросил тебя коснуться пламени. Он знал, что, если один из Избранных и локулус окажутся в непосредственной близости, сфера активируется. Но, готова поспорить, он и предположить не мог, что это приведет к восстановлению Колосса, которому и достанется локулус.
– Это мы восстановили Колосса! – с гордостью поправил ее Марко. – Брат Джек, сестра Эли и Парень, Обломавший Смерть!
Раздавшийся грохот заставил нас запрокинуть головы. Колосс ударил по вертолету, уничтожив одно из полозковых шасси. Вертолет завалился и начал терять высоту.
– Они падают! – вырвалось у меня.
Колосс отвернулся и, оглушительно топая, направился к обрыву. Со склона начали отваливаться целые пласты породы. Вертолет, круто развернувшись, полетел за статуей.
Лазерный луч расплавил верхушку факела, и сейчас я мог разглядеть парящий внутри него локулус. Свободной рукой Колосс попытался схватить винт вертолета.
Обломки лопастей на страшной скорости разлетелись во все стороны. Мы едва успели прижаться к земле, когда один их них пронесся всего в нескольких дюймах над нами. Брат Димитриос и второй пилот, закричав, вывалились из кабины и упали на нижний уровень монастыря.
Колосс перебросил опустевший вертолет через склон, и тот рухнул в Эгейское море. Сверху загрохотали ружья. Но пули просто отскакивали от бронзовой поверхности, оставляя на ней мелкие выбоины.
– О да, отличная идея – ружья, – саркастически произнес Марко. – Против гигантского металлического парня – самое то.
Статуя повернулась и шагнула назад, к стене, в глубине которой скрывался монастырь. Ее глаза не отрываясь смотрели на стрелявших.
Мужчины со всех ног бросились прочь.
Марко схватил меня за воротник.
– Валим отсюда! – воскликнул он. – Черт с ним, с локулусом! Пусть оставит его себе! Включаем план Б: возвращаемся в город и находим кого-нибудь с оборудованием для скалолазания! Будем обыскивать пещеры, пока не найдем Касса!
– На это уйдут дни! – возразил я.
– У тебя есть идея получше? – спросил Марко.
– Эта штука появилась из-за нас, – вмешалась Эли. – Сейчас она уничтожит монастырь, а что потом? Отправится в город и не оставит от Родоса камня на камне? Нельзя этого допустить!
– Мы не можем бросить Касса! – отрезал Марко.
Я посмотрел на пытающегося забраться на склон Колосса. Но до края было слишком высоко, чтобы тот мог просто взять и подняться на него как на ступеньку, а на то, чтобы залезть по обрыву, ему явно не хватало координации. Вот он и скользил по скальной поверхности, обрушивая целые пласты породы. Такими темпами стены монастыря долго не выдержат.
Я перевел взгляд на первый уровень, где у здания не хватало купола – его втянули, чтобы оттуда смог вылететь вертолет. Я подумал о монастыре, который вот-вот будет разрушен. О портретах на стене, что будут погребены под руинами, – опустошенный старик, с сожалением смотрящий в прошлое. И он же, еще самодовольный юнец, сидящий на зависшей в воздухе белой сфере.
В воздухе…
– Нужно добраться до локулуса! – быстро сказал я. – С ним мы найдем Касса!
– С чего ты взял? – спросил Марко.
– Просто следуйте за мной! – я бросился к ступенькам. – Это наш план Б! Скорее к Колоссу!

Глава 46
Одно чудовище за раз

Я первым вбежал на первое плато, за мной поднялся Марко, затем Эли. Колосс все еще оставался на втором уровне. Он отказался от идеи вскарабкаться по склону и теперь уходил прочь. Над нами люди брата Димитриоса возвращались на позиции. Кто-то подтаскивал к обрыву пулемет.
– Стойте! – донесся снизу чей-то крик.
Брат Димитриос, весь в крови и синяках, поднимался по ступенькам с третьего уровня. В правой руке он сжимал что-то маленькое и округлое. Гранату.
Мужчины на вершине склона замерли. Брат Димитриос, добравшись до плато, завозился с чекой.
– Это удовольствие я приберег для себя, – прохрипел он.
Колосс опустился на колени. Продолжая держать руку с факелом над головой, он опустил вторую и схватил брата Димитриоса. Граната улетела в море, а монах, крича, оказался зажат в бронзовой ладони.
От участи быть раздавленным его отделяли какие-то мгновения.
Я побежал к гигантским кувшинам с оливковым маслом:
– Помогите мне! Скорее!
Упершись обеими ладонями в кувшин, я изо всех сил надавил. Эта штука оказалась невероятно тяжелой. Такое ощущение, будто в ней поместилось целое море масла. Марко и Эли присоединились.
– И… раз! – скомандовал Марко.
Первый кувшин опрокинулся, подмяв белое ограждение. Его содержимое полилось через край плато. Мы быстро уронили второй и третий кувшины. Целый водопад вязкой жидкости хлынул на второй уровень, образовав под Колоссом неглубокое озерцо.
Статуя попробовала отступить, но поскользнулась на масле. Ее гигантская нога взлетела вверх, а сам Колосс начал заваливаться назад. Брат Димитриос вылетел из бронзовой руки и, со всей силы врезавшись в склон, мешком рухнул на землю.
С оглушительным «бубух!» Колосс опрокинулся на спину. Факел он так и не выпустил, и тот ударился о скальную породу. Я разглядел в нем огромную дыру, оставленную лазером вертолета. Локулус от удара едва не вывалился. Лишь два неровных выступа в расплавленном металле удержали его внутри.
Всего два куска податливой бронзы.
Я бросился к лестнице.
– Джек! – крикнула мне вслед Эли. – Что ты собираешься делать?
За спиной я услышал топот Марко.
Сбежав на второй уровень, я со всех ног бросился к пытающемуся подняться Колоссу.
В этот момент краем глаза я заметил какое-то движение слева от себя. Из-под руин теплицы вылетел грифон – он все еще был жив!
Одно чудовище за раз.
Распростершись на земле, статуя дотронулась свободной рукой до глаза, словно могла чувствовать боль. Я было присел, собираясь с силами, но Марко остановил меня, сжав мое плечо:
– Джек, ты идиот?! Назад!
Стиснув зубы, я оттолкнул его и прыгнул прямо в факел.
Крепко держась одной рукой, я сунул вторую внутрь пламени и схватил локулус. На ощупь он оказался неожиданно холодным, тонкая металлическая оболочка прогибалась под пальцами, так что ухватить его оказалось нетрудно. Я изо всех сил потянул его к себе, и как раз в этот момент Колосс дернул факел назад.
О большем я и просить не мог. Локулус буквально вылетел прямо мне в руки.
– Есть! – завопил я.
Подбежавшие Марко и Эли поспешили оттащить меня от гиганта. Но покрывшее плато оливковое масло сыграло против нас. Мы бухнулись на землю, а Колосс в это время сел. Оказывается, лазер попал ему прямо в глаз и расплавил на его месте дыру, напомнившую мне пустые глазницы зомби. Взмахнув рукой, он обхватил меня за талию и поднял. Локулус я так и не выпустил.
– Не-е-ет! – в ужасе крикнула Эли.
Колосс медленно встал на ноги, поднимая меня все выше. Его пальцы так сжались вокруг моих ребер, что я не мог дышать.
Он потянулся ко мне второй рукой, будто раздумывая, как бы половчее отнять у меня локулус своими плохо слушающимися пальцами и вернуть его на место. Я крепко прижал к себе сферу, высматривая Эли или Марко: может, мне удастся бросить им локулус. Но Колосс мотал меня в зажатой руке из стороны в сторону. В таком состоянии бросок может закончиться тем, что сфера разобьется о камни или упадет в море.
Прогремел новый выстрел. Стоп, нет, не выстрел – это Марко бросал камни в статую, и они отскакивали от ее груди и рук.
– Эй ты, большой мальчик! Я здесь, внизу! – кричал Марко, размахивая руками как сумасшедший.
Колосс шагнул вперед и поднял ступню, явно намереваясь превратить Марко в лепешку. Но оливковое масло вновь сделало свое дело. Меня закачало вправо и влево, пока статуя пыталась сохранить равновесие. Это бешеное скольжение остановилось почти на самом краю обрыва. Меня закрутило – Колосс принялся вращать своими огромными руками на манер ветряной мельницы. Я уперся руками в его пальцы, пытаясь ослабить хватку.
Краем глаза я заметил внизу грифона, так и не избавившегося от двери на шее. Его желтые глаза смотрели прямо на нас, чудовище явно готовилось к атаке.
Локулус был у меня. Значит, грифон направится ко мне!
Сердце вдруг екнуло. Пальцы Колосса ослабили хватку.
Теперь я в любой момент мог выскользнуть из его руки. Я быстро огляделся, надеясь увидеть где-нибудь поблизости от себя землю.
Но вокруг было лишь море. И оно приближалось. Колосс сорвался с плато.
Я падал прямо на усеянное скальными зубьями побережье.

Глава 47
Секрет локулуса

Я заорал, прижимая к себе локулус. Глупо, конечно, но в тот момент я держался за него так крепко, будто он был спасательным жилетом. В голове мелькнула мысль о папе. Узнает ли он когда-нибудь, что со мной произошло? Сможет ли жить как раньше? Я вспомнил об оставшихся дома друзьях, они наверняка головы ломают, куда я подевался. Затем подумал о маме. О смерти.
После того как ее не стало, я постоянно спрашивал себя: интересно, каково это?
Но совсем скоро я все узнаю.
Не было ни удара, ни перехода, ни белого света. Не было вообще ничего.
По ощущениям смерть походила на воспарение высоко в небо в потоке теплого воздуха. Ветер трепал волосы. Снизу доносился яростный крик…
Крик?
Мои глаза широко открылись, и я посмотрел вниз. До моря было все еще далеко. Настолько, что мой желудок едва не расстался с завтраком.
«Не смотри вниз! Не смотри вниз!»
Но почему-то оно и не думало становиться ближе. Скорее наоборот.
Я парил.
Нет, даже не так. Я возносился в небо. Я летел!
Летающий принц. Я вспомнил изображение с гобелена в лабиринте. И парящего Массарима на монастырской картине.
«Чистый восторг… Вшух… Вшух… Та-дам!» – сказал мне Бегад в мой первый день в институте.
Я крепко сжал пальцы. Локулус подвел меня к склону, а затем направил вертикально вверх. Все происходило по-настоящему! Ген 7ЧС не был глупой выдумкой! Локулус дарил мне возможность летать!
– Йеху-у-у! – завопил я.
Бронзовая сфера холодила кожу на груди и поднимала меня, еще быстрее, чем раньше, все выше над морем. Монастырь превратился в далекие выступы. На втором из трех я заметил две маленькие фигурки. Марко и Эли. Я хотел помахать им, но испугался даже на короткое время выпустить локулус. Только сейчас до меня дошло, что я не имел ни малейшего представления, как им управлять.
Грифон скользил подо мной и все пытался набрать высоту какими-то неровными скачками. Его крылья потеряли симметричность, одно явно пострадало от осколков стекла. Дверь грузовика смотрелась как грубое квадратное ожерелье.
Я вцепился в локулус с такой силой, что подумал, как бы у меня не занемели пальцы.
«Дыши! – приказал я сам себе. – Раз… Два… Три…»
Поднявшись над обрывом, я увидел вьющуюся змейкой по родосскому побережью автостраду. То там, то здесь между холмами выглядывали маленькие с такого расстояния белые домики.
И в этот миг меня пронзило невероятное по мощи чувство.
Это.
Было.
Здорово!
– Йеху-у-у-у! – Ветер заглушил мой вопль.
Но главное – я больше не боялся упасть. Будто я был рожден именно для этого.
Я заломил крутой вираж вправо.
«Как? Как я это сделал?»
Даже предположить не мог. Но если мне удастся обуздать локулус, я смогу вернуться к Эли и Марко. И тогда мы сможем найти Касса. С локулусом это будет как нечего делать.
Меня повело влево. Затем вверх. Локулус будто стал частью меня и слушался моих указаний на каком-то телепатическом уровне.
– Отнеси меня к друзьям! – копируя монашеские интонации, приказал я.
И мы – локулус и я – спикировали к склону. Я заставил себя посмотреть вниз, на то, что осталось от Колосса – куча бронзового мусора на скалистом берегу. Грифон тоже пошел на снижение, направившись к берегу и выставив вперед лапы наподобие шасси.
Первое, что я увидел, – это безмолвно открывающиеся и закрывающиеся рты своих друзей. За их спинами оставшиеся на плато монахи в панике жались к склону.
Я хотел лихо приземлиться, но вместо этого сильно ударился обеими ступнями, поскользнулся и едва не упал.
– Помни про масло, – сказал Марко. – А то убьешься.
– Присоединяйтесь! – воскликнул я.
– Сдурел? – в ужасе спросила Эли. – Как ты себе это представляешь? Предлагаешь всем троим одновременно ухватиться за эту штуку?
– Ограничение по весу есть? – деловито поинтересовался Марко.
– Нет, места хватит для всех. Уверен, все получится. Не знаю как и почему, но ведь у меня же получилось.
Эли сжала пальцами сферу, Марко поспешил присоединиться.
– Страховка готова. – Удивительно, но его голос дрожал.
– Пошел! – скомандовал я.
И мы взлетели в оранжевых лучах предзакатного солнца на высоту в несколько миль от Родоса, раскинувшегося далеко внизу.
– Это… просто… с ума сойти! – закричала Эли.
Марко отпустил одну руку и помахал в сторону склона:
– Простите, чуваки, ужинайте без нас!
– Ну что, – сказал я, – полетели на поиски Касса.
Я начал с ближайшей к монастырю пещеры. Хотя на деле она оказалась слишком узкой, чтобы внутри поместился человек. Следующая подходила по размеру, но была пуста. В третьей обнаружился сжавшийся в углу перепуганный монах. От вида пролетающих мимо людей у него отвалилась челюсть.
– Мы вернемся за вами позже! – пообещала Эли.
Еще пара пустых пещер, и еще одна слишком узкая. Но стоило нам приблизиться к ней, грифон на пляже разразился яростным рыком.
– Вы слышали? – спросила Эли.
– Еще бы, – отозвался я. – Давайте поспешим, пока он не отдохнул достаточно, чтобы отправиться за нами в погоню!
– Нет, я имела в виду, что он зарычал как-то по-особенному, – уточнила Эли. – Глубже. Отчаяннее.
– Ты различаешь его рыки? – удивился Марко.
– Грифону очень не хотелось, чтобы мы вошли в ту пещеру, – настаивала Эли. – Возвращаемся.
Я повернул локулус, и мы пролетели сквозь узкий проем.
Оказалось, он вел в огромную полость в скале. Какое-то время я постоял, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте.
– О-о-ох…
От неожиданности я едва не выронил локулус. Звук доносился откуда-то из глубин пещеры. В противоположной стороне от входа был узкий арочный проем. Я медленно подошел к нему и шагнул внутрь.
И оказался в еще одной полости, футов двадцати высотой, потолок которой оплетали корни деревьев. Опустив локулус, я достал из рюкзака фонарик и посветил вокруг.
С одного из особенно толстых корней свисало нечто такое, чего я еще в жизни не видел. Оно походило на огромный желтовато-белый воздушный шар, немного вытянутой формы, футов восьми высотой, сотканный из полупрозрачных волокон, переливающихся на свету. Наверху, как я мог разглядеть, было отверстие.
– Что это такое? – спросил Марко.
– О-о-о-о-о, – раздался в этот момент мучительный стон.
Мы все подскочили. Голос доносился из «шара».
Это был голос Касса!

Глава 48
Нет пути назад

Я подкрался ближе. Луч от фонаря проник через полупрозрачную мембрану, и я смог внутри разглядеть Касса. Он висел, запрокинув голову, его грудь тяжело вздымалась.
– Он жив! – воскликнула Эли.
– Брат Касс, держись! – крикнул Марко и попытался прорвать оболочку пальцами, но у него ничего не вышло.
«Грифон не может… переварить свежую человеческую плоть… Поэтому он прячет свою добычу в пещерах… помещая их в коконы… вымачивает в собственной слюне…»
– Это кокон! – сообразил я. – Бегад говорил нам об этом!
Марко тоже вспомнил:
– Черт! Грифон маринует его в собственной слюне!
Громкий треск заставил меня подпрыгнуть. Эли повернулась, держа в руках отколотый от стены с помощью фонарика камень. Один из его концов был довольно острый.
– Не нож, конечно, – заметила она, – но лучшее, что у нас есть.
Она с размаху всадила осколок в кокон.
Вырвавшийся из него мощный поток затхлого воздуха отбросил меня назад. Касс повис мешком, наполовину вывалившись через край разрыва.
– Касс, это я, Джек! – крикнул я. – С тобой все будет в порядке, обещаю!
Я вытянул его наружу и осторожно усадил на пол пещеры. Его голова мотнулась набок, рот приоткрылся.
– Я возьму его, – сказал Марко, взваливая его себе на спину. – Мне хватит одной руки, чтобы взяться за локулус, а второй я буду его придерживать. Отнесем его в Родос, а там и свалим отсюда. Как-нибудь.
– Согласен, – согласился я, выключая фонарик. Даже думать не хотелось, что мы будем делать с Торквином. – Уходим.
Мы вернулись в первую пещеру и только собрались вокруг локулуса, как ее стены содрогнулись.
Сверхъестественный крик грифона ослаб, но от этого не стал менее узнаваем. Его голова торчала в проеме, а в желтых глазах светились отчаяние и ярость. Лишь дверца грузовика, царапающая шею чудовища, не пускала его внутрь пещеры.
Как только голова грифона исчезла из проема, я закричал:
– Скорее! Летим отсю…
Вся пещера содрогнулась, когда чудовище предприняло вторую попытку прорваться. В этот раз ему удалось упереться задними лапами в склон, оттолкнуться и вновь нырнуть в проем.
С потолка пещеры посыпались камни.
– Он не остановится, пока не свернет себе шею или не расширит проем! – сказал Марко.
Бах!
По пещере пронеслось эхо от глухого треска, а по стене от проема побежали трещины.
– Похоже, грифон побеждает, – заметил Марко.
– И что нам теперь делать? – в панике закричала Эли.
– Защищать Касса! – ответил я.
Грифон на полной скорости ударился о проем. Его мощи хватило, чтобы мы повалились на пол. Взорвавшись обломками, вход в пещеру расширился, и чудовище рухнуло внутрь, но тут же вскочило на лапы. Увидев в моих руках локулус, грифон прыгнул.
Марко быстро встал передо мной, но чудовище просто отшвырнуло его в сторону.
Эли попыталась напасть на грифона со спины, орудуя тем единственным, что у нее было в руках, – сломанным фонариком. Но грифон в буквальном смысле отмахнулся от нее хвостом.
Новый прыжок в мою сторону, но дверь на шее продолжала лишать его равновесия. Я попятился, не выпуская из рук локулус.
– Бросай мне! – крикнул Марко, но идея была неосуществимой.
У нас не было места, чтобы развернуться. Грифон убьет меня за локулус. Убьет всех нас.
Я уперся спиной в стену. Тупик. Идеи кончились. Эли и Марко выкрикивали мое имя.
Грифон припал на передние лапы, с триумфом глядя на меня. Ни единого шанса на отступление или капитуляцию.
Чудовище понимало: мне от него уже не сбежать.

Глава 49
Финальный раунд

– Стоять!
Мой голос прогремел по всей пещере. Я едва узнал его.
О чем я только думал? Наверное, просто не знал, что еще сделать. Но я уставился чудовищу прямо в глаза и вскинул вытянутую руку ладонью к нему. Мне было известно, что нельзя смотреть хищникам в глаза, это лишь усилит их желание убить тебя. Но происходящее казалось уж слишком нереальным.
Грифон наклонил голову. По его морде нельзя было понять, о чем он думает. Может, присуждает мне звание самого глупого человека в мире. А может, раздумывает, не посмеяться ли вволю перед тем, как убить.
Локулус я зажал под левой рукой на манер пляжного мяча. От него исходило тепло. Но разве еще совсем недавно он не был холодным? Было еще кое-что, сфера дарила мне некое смутное ощущение. Нечто вроде власти. И понимания, что мне в любом случае нечего терять.
Я продолжал стоять, глядя прямо в глаза грифона.
«Ну давай, прыгай», – подумал я.
Марко вполне успеет схватить локулус, пока это чудовище будет хрустеть моими костями. Так или иначе, отпущенное мне время уже закончилось.
– Стой, – повторил я. – Тебе больше не нужно это охранять. Сейчас я отдам это Марко, а потом ты можешь делать со мной все что пожелаешь.
Грифон опустился на задние лапы. А затем со смиренным рыком растянулся на полу.
– Джек?.. – шепотом спросила Эли. – Что ты сделал?
Я с трудом сглотнул:
– Не… не знаю.
Я медленно шагнул в сторону, глаза грифона неотрывно следили за мной.
– Держи, – сказал я Марко. – Скорее. Пока заклятие действует.
Я видел, как он вновь взваливает себе на спину бесчувственного Касса.
– Без тебя я никуда не пойду, брат, – сказал он.
– Бери! – приказал я.
Эли схватила меня за руку и потащила прочь от птицы-льва. Когда мы уже встали у выхода, он последовал за нами, в его взгляде читались покорность и грусть.
– Руки, – шепнул Марко, вытягивая вперед руку с локулусом.
Я мысленно помолился. И мы взлетели.
Мы поднимались все выше в чистое вечернее небо, а вслед нам несся полный отчаяния вой грифона, оставшегося в пещере. Крик был такой силы, что склон задрожал.
Целый участок камней и грунта над проемом обвалился прямо внутрь пещеры, подняв серо-коричневое облако пыли.
С высоты можно было подумать, что кто-то бросил туда бомбу. Мы закружили над облаком, пытаясь разглядеть за ним хоть что-нибудь.
Но когда последние отголоски грохота стихли, а пыль улеглась, смотреть было уже не на что.
Ни проема, ни вообще какого-либо намека на пещеру не осталось.
Грифон затих навсегда.

Глава 50
Происшествие в «Родосском поместье»

– Думаете, нас кто-нибудь видел? – устало плетясь по пляжу, спросила Эли.
Мы приземлились на безлюдном участке в нескольких сотнях ярдов от ближайшего отеля. Крепко зажав локулус под рукой, я с ребятами, оскальзываясь на песке, торопливо шагал в сторону города.
– Монахи видели, – откликнулся Марко, продолжая нести на спине Касса. – Думаю, они уже вызвали полицию.
– Им никто не поверит, – сказала Эли.
– Но в Греции терпимо относятся к чудакам, – напомнил я.
Я посмотрел на безвольное тело Касса. Он него жутко несло слюной грифона.
– Ни звука. – Марко поймал мой взгляд. – Не знаю, лучше ему или хуже. Но во всяком случае, он дышит. И ему определенно нужно в душ.
Чтобы добраться до центра города, нам пришлось пройти добрую пару миль. Но даже оказавшись там, мы не могли решить все свои проблемы. Нам еще предстояло вытащить Торквина из тюрьмы и вернуться в институт.
Я окинул взглядом ближайший к нам отель «Родосское поместье», многоэтажное здание с небольшим бассейном.
– У нас есть деньги, – сказал я. – Давайте воспользуемся ими и снимем вам номер. Назовешься другим именем – вдруг монахи слышали, как мы обращались друг к другу, и сообщат об этом полиции. Мы с Эли придумаем, как вызволить Торквина, и все вместе вернемся в отель. А ты будешь охранять локулус от ненужных взглядов.
Марко остановился и в сомнении поднял бровь:
– Почему ты так уверен, что я не отправлюсь с ним прямиком в Огайо?
– Марко, это не смешно, – строгим тоном ответила Эли, направляясь дальше по улице. – И еще кое-что. Никаких телефонных звонков. За твоим домашним номером наверняка следят. Тебе придется ограничиться двадцатью секундами на разговор, а их точно не хватит. Поверь мне.
– Ты что, пробовала? – спросил Марко.
Эли ничего не ответила. Я бросил ему красноречивый взгляд: «Без комментариев».
– Буду держать рот на замке, обещаю, – шепнул он мне. – Слово скаута.

* * *

Полицейский участок был в двух кварталах выше и в одном квартале в сторону от закусочной «Колосс». Стоило нам зайти внутрь, как из коридора послышался взрыв хохота.
Я подошел к стойке дежурного и спросил:
– У вас здесь, случайно, нет задержанного по имени Торквин?
Полицейский за столом улыбнулся и махнул рукой, чтобы мы шли за ним. Эли и я обменялись настороженными взглядами. Я пока еще не придумал, что можно сказать, чтобы вызволить его отсюда.
Мы свернули в коридор с камерами предварительного заключения. Все они были пусты, за исключением одной.
Двое полицейских сидели за столом прямо напротив камеры, попивая кофе и заедая его пахлавой. Они разговаривали на греческом с заключенным.
Вдруг все трое разразились хохотом.
Из камеры послышалось какое-то замечание, и это вызвало у офицеров новый приступ веселья.
– Торквин? – позвал я.
Подойдя к ним, я кивнул полицейским и посмотрел внутрь камеры. Торквин сидел на мягкой скамье и тоже пил кофе. На соседней скамье стояла полная крошек тарелка.
Увидев нас, он тут же выпрямился.
– Опоздали! – гаркнул он.
– Тяжелый день, – отозвалась Эли и повернулась к полицейским: – М-м, кто-нибудь из вас говорит по-английски? Надеюсь, что да. Если вы не выпустите этого человека, кое-кто может погибнуть. Если потребуется, я отправлюсь прямиком в американское консульство с требованием его освобождения. Я свяжусь с нашим послом и самим президентом, и вы окажетесь в самом эпицентре международного скандала.
– Круто, – пробормотал я.
Греческие офицеры встали. Один из них вежливо кивнул и дернул решетку камеры Торквина. Та тут же открылась.
– Я детектив Хагаламбос. Он весь ваш, юная леди. Обойдемся без вашего Конгресса. Если бы все американцы были такими же восхитительными людьми, как этот джентльмен! Ну дал человек на минутку волю раздражению, с кем не бывает? – он улыбнулся. – И чисто между нами: Костас, хозяин «Колосса», – это было немного чересчур.
Торквин поднялся со скамьи и вразвалочку вышел из камеры.
– Yia sou, – сказал он на прощанье.
– Увидимся, – ответил детектив Хагаламбос.

* * *

Торквин остался ждать в такси, пока мы с Эли поднялись к номеру Марко и постучали в дверь.
– Открыто, – раздался хриплый голос.
Касс!
Я тут же толкнул дверь, и мы с Эли вбежали внутрь. Касс лежал на кровати с мокрым платком на лбу. Он был в халате, явно после душа, но кое-где на коже виднелись пятна – видимо, остались после пребывания в коконе.
– Глазам своим не верю! – восторженно выдохнула Эли, наклоняясь над кроватью и осторожно его обнимая.
– Ай! – Касс болезненно поморщился.
– Прости! – Эли поспешно его отпустила. – Ты как, нормально?
– Ага, сейчас пущусь в сялп, – простонал он.
Эли улыбнулась мне. Можно было с уверенностью утверждать, что с Кассом все будет в порядке.
– Я принес тебе кое-какую одежду, – сказал я, раскладывая на кровати купленные в городе футболку, шорты, нижнее белье и вьетнамки. – Размеры греческие, но, надеюсь, я угадал.
– Все лучше того, что у меня осталось, – сказал Касс. – Я бы со стыда сгорел, вернувшись в ИК в одних трусах с Симпсонами.
Эли оглянулась:
– А где Марко?
– А Марко был здесь? – удивился Касс.
– Это он принес тебя сюда, – сказал я. – Вместе с локулусом. Кстати, нам нужно уходить. Торквин ждет снаружи.
Встав, я осмотрел комнату. Единственным свидетельством пребывания здесь Марко была тарелка с шоколадными крошками и три обертки от конфет. Я подумал, может, он пошел за содовой или что-нибудь в этом духе.
– Джек? – неуверенно произнесла Эли. – Где локулус?
У меня екнуло сердце.
Я заглянул под кровать. Открыл каждый шкаф. Проверил ванную.
Локулуса не было.
– О чем вы вообще? – спросил Касс. – Вы нашли локулус?
Пока Эли принялась пересказывать случившееся, я без сил опустился на кровать. В голове крутились слова Марко: «Почему ты так уверен, что я не отправлюсь с ним прямиком в Огайо?»
Неужели он правда…
«Марко Бессмертный… Парень, Обломавший Смерть…»
– Джек, – услышал я голос Эли.
Они с Кассом оба смотрели на меня.
– Марко думает, что с ним теперь все в порядке, – медленно произнес я. – Что он Бессмертный. Он не поверил Бегаду после того теста с кровью из пальца. Он считает, что вполне может обойтись без процедур.
– Думаешь, он… – начала Эли.
– …провел нас, – закончил я за нее, поднимая глаза на голубое греческое небо в окне. – Именно так.
– Я не верю в это, Джек, – замотала Эли головой. – Может, он просто решил в одиночку полететь в Институт Караи? Обогнать нас. Это очень на него похоже.
– Но как он найдет остров, Эли? – возразил я. – Даже Кассу это не удастся.
– Может, и удастся, – заметил Касс, садясь так, что платок соскользнул с его лба. – Ой…
– Одевайся, брат Касс, – мягко сказал я. – У нас впереди долгая дорога назад.

Глава 51
Воин, Моряк, Техник, Портной

– Он – что?! – Сидящий в кресле-каталке профессор Бегад буквально посерел.
Я даже не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. Усталый и весь потный, я не отрывал взгляда от асфальта.
– Исчез, – повторил я. – Вместе с локулусом.
– Почему никто мне ничего не сообщил? – грозным тоном спросил Бегад. – Почему до этого момента радио молчало?
Торквин виновато отвел взгляд:
– Технические неполадки.
– Неполадки у нас еще впереди! У всех у нас! – развернувшись, Бегад покатился к институту, игнорируя не отстающих от него санитаров. – Идемте.
– Мы… рады, что вам лучше, профессор, – слабым голосом пролепетала Эли.
Бегад оглянулся на нее:
– Спасибо. А я рад, что Касс жив и здоров. Кстати, как ты, мой мальчик?
– Цвету и пахну, – с едва заметной улыбкой ответил Касс.
– Превосходно, – кивнул Бегад, – потому что мне понадобятся все ваши способности, чтобы найти Марко. Если он и правда направился домой, это может уничтожить нас. Разрушить сотни лет упорного труда.
– Это я во всем виноват! – воскликнул я. – Я его упустил! Это я предложил ему остаться в номере, пока мы вызволяли Торквина из…
– Кхм! – перебил меня Торквин.
– Я не подхожу для всего этого, – продолжил я. – Вы взяли к себе парня без единого таланта, профессор Бегад. Мне здесь не место, от меня нет никакой пользы, в отличие от других. Я отправлюсь на поиски Марко. Даже если я пропущу процедуры – что это изменит? От меня все равно нет толку. Я все только порчу…
Профессор Бегад резко остановился и холодно воззрился на меня.
– Ты правда так думаешь? – спросил он.
– Чушь! – отрезала Эли, вставая напротив меня. – Это ты вернул локулус к жизни, Джек! Это ты спас Касса! Это ты одолел грифона и Колосса! Это ты дал мне отличный совет, которым я не воспользовалась! И именно ты, когда все мы не знали, что делать, находил выход!
Бегад вздохнул. Его взгляд потеплел:
– Знаете, как мы зовем вас между собой здесь, в ИК? Техник, Портной, Воин и Моряк. Марко был – то есть и есть – Воин, храбрейший и легко подстраивающийся под новые обстоятельства. Касс – Моряк, который может вести корабль даже в непроглядном тумане. Эли – Техник, знает, как что работает, и умеет это починить.
– А я… Портной? – спросил я. – Я шью?
– Если не в прямом смысле, то да, – ответил Бегад. – Ты, Джек, тот единственный, который объединяет вас всех.
Я засмеялся. Но оглянувшись, увидел, что меня никто не поддержал.
Головная боль усиливалась. Мне необходим был долгий сон. Небо над головой было черным как уголь, но я понятия не имел, который сейчас час.
Касс!
– Сколько сейчас времени? – вскрикнул я. – Кассу нужно на процедуры!
– Мы в курсе. Сейчас без пятнадцати одиннадцать, – спокойно сказал профессор Бегад и посмотрел на санитаров. – Пожалуйста, отведите юношу в госпиталь. И проследите, чтобы он немедленно отправился в постель. Он нужен нам отдохнувшим и готовым к работе.
Мы с Эли по очереди обняли Касса.
– Спасибо, – тихо сказал он мне. – Ты мой йорег.
Санитары с Кассом удалились, а Бегад покатил в сторону своего коттеджа.
– Что касается вас двоих, надеюсь, вы выспались в самолете, – сказал он, когда мы последовали за ним. – Поэтому что через полчаса я жду вас у себя в кабинете на совещание. Так что переоденьтесь, примите душ, приведите себя в порядок. Нам нужно немедленно найти вашего друга и вернуть его до того, как он успеет что-нибудь натворить.
– А если он все же что-нибудь успеет? – со страхом в голосе спросила Эли.
– Уничтожить, – проворчал Торквин.
Мы с Эли замерли. А Торквин потопал за профессором, который и не подумал возразить.
Эли без сил рухнула на маленькую скамейку напротив здания аэропорта.
Я не мог смотреть на нее. Мне вдруг стало очень холодно.
Воин, Моряк, Техник, Портной.
Ночь выдалась безоблачной. Звезды мерцали на небосклоне. В голове бешено крутились мысли. Где-то там, я точно это знал, был Марко.
Мой взгляд заскользил по горизонту.